<<
>>

3.2. Правовая природа церковно-юридических норм192.

До недавнего времени церковное право рассматривалось светской наукой либо в историческом, либо в "научно-атеистическом" аспектах. Так. один из последних "словарей атеиста", специально посвященный православию, определяет церковное право как "совокупность религиозных и юридических норм, регулирующих структуру и деятельность церкви"193. Далее идет описание тех отношений, которые регулировались церковным правом до издания декрета "Об отделении церкви от государства и школы от церкви", в конце же статьи мы читаем: "В действительности нормы православной церкви, как и других религиозных организаций, не являются юридическими и относятся к сфере религии"194.
Из того же источника можно почерпнуть и определение канонического права, которое, гю мнению авторов словаря (опирающемуся, надо полагать на выводы юридической науки), "представляет собой сборник чисто религиозных правил"195. Что же касается соображений самой юридической науки по этому поводу, то оно почти не высказывались196. Нет сомнения, что указанные нормы являются религиозными и относятся к сфере религии, однако, как представляется, это совсем не исключает их юридического, правового характера. Данный вывод можно сделать, исходя из анализа религиозных отношений и религиозных норм, а также исходя из многозначности и многогранности понятия права и социологического аспекта этого понятия в особенности (см. гл.2 данной работы). В свою очередь, наличие правовых по природе отношений в Церкви логически предполагает и наличие в ней двух других аспектов понятия права - доктринального и позитивного.

Доктринальным (этическим) аспектом церковного права выступает надправовая христианская мораль, выраженная в св. Писании и Предании; данный аспект выражен более отчетливо, чем в общегосударственном праве, имеющем в качестве аналогичного института теорию естественного права. Такая определенность и выраженность этического аспекта в церковном праве наличествует благодаря тому, что свв. Предание и Писание являются непосредственными источниками церковного права, внешней формой выражения как моральных, так и корпоративно-правовых норм.В системе источников церковного права данный вид источников получил название "Божественное право церкви", мы же назовем его конститутивными источниками церковного права. Крупный канонист XIX столетия епископ Никодим (Милаш) так определил значение данного вида источников для церковного права: "Заповеди Христовы составляют те принципы, на основании которых церковь получила свое устройство и развила свою жизнь в мире; на этих же принципах основывается и из них же, как из первоисточника, вытекает право церкви"197. Таким образом, конститутивное право в церкви, выполняя функцию "опоры" для корпоративных правовых предписаний, не просто пронизывает церковное право доктринально (идеологически), но и само непосредственно является его частью. .

Рассмотрим соотношение доктринального и позитивного церковного права на примерах, данных в нижеследующей таблице:

ТАБЛИЦА

соотношения доктринального и позитивного права в Церкви* РЕГУЛИРУЕМЫЕ ОТНОШЕНИЯ доктринальные нормы и принципы церковные правовые нормы Крещение (вступление в Церковь) Мф. 28,19; Мк. 16, 16; Ин. 3,5. Апост. прав. 49 и 50. Причащение и Евхаристия Мф. 26,26-28. Трулл. 83. Семья, брак Мф. 19,6; IKop. 10,31-33; IKop. 7,5. Трулл. 13; Трулл 12; Дионисия Александрийского правило 3 Двоебрачие как препятствие к вступлению в клир 1Тим.З,2. Трулл.

3; Вас. Вел. 12. Поведение епископов 1Тим. 2,3-4. 1У Всел. 7; Карф. 16; УИВсел. 10. Церковная проповедь Рим. 10, 14; IKop. 9, 16; 1Тим.4, 1-2; 2Тим. .2, 24-25. Трулл. 19. * Полные названия библейских сокращений см. в Библии. Названия сокращений в третьем столбце таблицы см. в списке сокращений. В отличие от светских правовых систем в церковном праве доктринальные нормы имеют прямое действие, т.е. в корпоративной деятельности допустимы ссылки на них; кроме того, ссылки на них (равно как и на позитивные нормы церковного права) допустимы при взаимоотношениях с государственной властью и иными публично- правовыми субъектами; об этом прямо свидетельствуют как исторический опыт Церкви, так и непосредственно нормы церковного права. Относительно юридической природы

конститутивного права заслуживает внимания мнение проф. А.С.Павлова, считавшего, что "...нормы эти не имеют характера юридических норм в строгом смысле этого слова и в своей совокупности не составляют кодекса положительных церковных законов..."1. Действительно, большая часть этих норм имеет декларативный, доктринальный характер, они содержат лишь общие принципы; однако другая, меньшая их часть является как бы переходной от доктринальных к позитивным нормам; это касается в первую очередь Посланий ап. Павла, где можно увидеть совершенно конкретные предписания, относящиеся к различным сторонам жизни христианского общества (см. 1Кор.7:5,8-11 и далее; 1Тим.З,1-8; Рим.13,7 и проч.). Но даже эти нормы в полном смысле правовыми не являются и тяготеют к надправовым; доказательством этого служит фраза апостола Павла в Послании к Филимону: "Посему, имея всякое во Христе дерзновение приказывать тебе, что должно, по любви лучше прошу..." (Флм 1, 8-9).

Рассмотрим теперь, насколько церковное право соответствует требованиям, предъявляемым к корпоративному и отчасти позитивному праву.

1) Правотворческим и правоприменительным органом для этих норм выступает Церковь, являющаяся публичной корпорацией особого рода, которая по своему назначению и характеру обладает правотворческим началом как во внутренних вопросах, так и во внешних отношениях. Это правотворческое начало на протяжении истории проявлялась по-разному, но всегда присутствовала так или иначе. В пору "симфонических" отношений Церкви и государства правотворческое начало подкреплялось возможностью государственного принуждения. Если же говорить о современном церковном правотворчестве, то своим основанием оно имеет, с одной стороны, наличие в Церкви как в корпорации правовых по природе отношений, потенциально или реально предполагающих формальную юридическую регламентацию, а с другой - общую тенденцию децентрализации в правовом регулировании (см. главу 2).

2) Уже отмечалось выше, что корпоративное право обладает некоторым подобием по отношению к позитивному праву в общепринятом употреблении. Это в полной мере относится и к церковному праву.

Рассмотрим более подробно эти качества подобия церковного права как корпоративной правовой системы позитивному праву.

А. Нормативность. Как и все право, нормативность - одно из его качеств - можно рассматривать в трех аспектах (социологическом, доктринальном и позитивном). В социологическом смысле это "...повторяющиеся и устойчивые социальные связи, возникающие в процессе социальной деятельности людей... и выражающие потребность социальных систем в саморегуляции"1. Нормирование, то есть упорядочение повторяющихся и относительно стабильных отношений, приведение интересов, стоящих за этими отношениями к "общему знаменателю" присуще человеческой деятельности вообще, постольку, поскольку она является социальной, то есть протекает в обществе, в том числе в корпорации.

Подобная социальная нормативность объективизируется, внешне выражается в доктринальных и позитивных правовых правилах. Последние мы и рассмотрим подробнее применительно к церковному праву.

1 ав . рво ра иос. 19. с. .

Первичным элементом церковного права, как и любой другой правовой системы, является правовая норма, с той только разницей, что здесь эта норма является корпоративной. Ее можно определить как корпоративоно-обязательное общее правило поведения, выражающее волю Церкви в целом или какой-либо составной ее части, отличающееся официальным характером и формальной определенностью, обеспеченное возможностью корпоративного, а в ряде случаев и государственного принуждения.

Рассмотрим структуру корпоративных норм. Они имеют традиционную структуру ("гипотеза - диспозиция - санкция") и сконструированы по столь же традиционной формуле : "если, то, иначе". Приведем для примера насколько норм церковного права и разберем их с точки зрения структуры.

1."Аще кто из клира1 зван будет на брак, то при появлении игр, служащих к обольщению2 - да восстанет и да тот час же удалится... Аще же кто обличен будет в сем: или да престанет, или да будет извержен" (YI Всел. прав. 24)3. Для данной нормы, как и для многих канонических норм, характерно наличие элементов аналогии, когда действие нормы распространяется на субъектов не только при обстоятельствах (условиях), хотя и не описанных в данной норме.

1 Клир - это лица, имеющие иерархические (священно- и церковнослужительские) степени, получившие эти степени посредством особого юридического факта - хиротонии (посвящения).

1 Т.е. различные языческие забавы, непристойные и азартные игрища. 1

Нормы канонического права приводятся по-церковнославянски; см. Книга правил св.апостол, св. Соборов Вселенских и Поместных и св.отец. Сергиев Посад. 1992. Историко-каноническое толкование указанных норм см. в кн. Никодим (Милаш), епископ. Правила Православной Церкви с толкованиями, //в 2-х т. М. 1994. 2

К аналогии в церковном праве можно отнести регулирование отношений в чрезвычайных обстоятельствах, когда "по нужде" (as major) возможно отступление от тех норм, которые регулируют данное отношение, и замена их произвольным регулированием сообразно с ситуацией, руководствуясь лишь общими принципами (Божественным правом) и (или) иной более подходящей нормой. См. об этом: Троицкий С.В., проф. О неправде Карловацкого раскола. Париж. 1960. с. 7.

Поэтому гипотеза данной нормы гораздо шире, чем присутствие клирика на браке; она включает в себя два конструктивных элемента:

а. присутствие члена клира в любом публичном (общественном) месте;

б. наличие в этом месте "игр, служащих обольщению". При наличии указанных условий, действует правило (диспозиция) о том, что клирик должен "восстать и тотчас удалиться". Наконец, за неисполнение предписания предусматривается санкция в виде извержения из сана, при наличии преведиции (на это указывают слова "... или да престанет..."). 2.

Некоторые канонические нормы имеют внешнюю форму вопросов и ответов (так называемые канонические ответы), они так же содержатся в посланиях отдельных епископов различным лицам, утвержденных Соборами в качестве норм права (канонические послание)1. Примером таких норм могут служить канонические ответы Тимофея Александрийского (см. напр. вопрос 8):

"Вопр. Аще жена родит пред Св. Пасхой, то есть на Великой седмице, должна ли поститься и не пить вина, или разрешается она от поста и от запрещения пити вино ради того, яко родила?

Ответ. Пост установлен для усмирения нашего тела. И так, когда тело находится в смирении и в немощи, то должна она принимати пищу и питие, как хощет и понести может". 3.

9-е правила YI Вселенского Собора гласит: "Никакому клирику не позволяется содержати корчемницу... Аще же кто что-либо таковое соделает - или да перестанет, или да будет извержен". Данная норма предписывает священослужителям не держать питейных заведений (диспозиция); условием (гипотезой) является нарушение этого предписания; санкция приведициальная - извержение из сана после предупреждения управомоченного лица.

Б. Корпоративная об1цеобязателъность. Это свойство церковного права означает во-первых, то, что нормы распространяются на неопределенное и обезличенное число субъектов (членов Церкви, а в ряде случаев и не членов, а также на церковные и иные органы церковной власти и управления). Иначе говоря, эти нормы в рамках корпорации распространяются на всех тех, кому они адресованы; во- вторых, действие этих норм распространяется не на конкретные случаи, а на неопределенное количество случаев, описанных в них.

Общеобязательность норм церковного права сочетается с принципом икономии, предполагающего возможность отступления от правил, не имеющих основополагающего догматического и нравственного значения, в целях практической пользы.

В. Обеспеченность возможностью корпоративного (а в ряде

случаев государственного) принуждения. Отличительной

особенностью социального регулирования вообще и права в частности, является его воздействие посредством власти на волю и создание субъектов, дабы привести волю и поведение в соответствие с волей законодателя; одним из способов такого властного воздействия является принуждение, которое обеспечивает (в случае необходимости) выполнение правовых предписаний. При этом механизм принуждения начинает действовать только в том случае, когда субъект добровольно не исполняет предписание, и потому принуждение выступает лишь как возможность, а не как постоянный элемент права, в то же время, являясь непременным и обязательным его компонентом. "Поскольку управленческая команда не исполнена и лицо нарушило волю властвующего, последний воздействует на моральную, имущественную, организационную, физическую сферу подвластного, чтобы преобразовать его волю, добиться подчинения"1. Принуждение

1 См: Бахрах Д.Н. Административное право. Учебник. Часть общая. М. "Бек" 1993. с. 183.

выражается либо в воздействии властвующего субъекта на правонарушителя с целью корректировки его действий и возврата их в русло правомерного поведения, либо (и) в обязанности правонарушителя понести предусмотренное законом наказание за совершенное правонарушение, - но в любом случае принуждение несет за собой неблагоприятные последствия для нарушителя , ограничение его прав и интересов.

Тоже самое можно сказать применительно к церковному праву. "Принудительность, - отмечал проф. М.Е.Красножен, - к которой в случае необходимости прибегает церковь, нисколько не противоречит основным христианским догматам о свободе воли. Церковь никого насильно не принуждает вступить с ней в союз, но раз кто-либо уже вошел в нее и принадлежит к ней, если только желает пользоваться благами, предлагаемыми ему церковью, обязан повиноваться ее законам, которые зиждутся на Божественной воле"198. Церковь предоставляет своим членам определенные блага, однако членство в церкви, приобретаемое посредством крещения, не означает автоматически получение этих благ, поскольку крещение как таинство и как юридический факт неотменяемо, тогда как воля члена Церкви может не совпадать с волей Церкви; если данное несовпадение приводит к противоправным с точки зрение церкви действиями (бездействию), то церковь в праве лишить своего члена преподаваемых ею благ и связанных с этим преимуществ.

Церковное принуждение не только в чем-то аналогично всякому принуждению, в том числе государственному, но и нормы церковного права, как потенциально, так и реально могут обеспечиваться силой государственного принуждения.

Однако церковное принуждение имеет свои особенности по сравнению с принуждением государственным; проф. М.Е.Красножен отмечает в этой связи, что "нормы права церковного отличаются от норм, установленных государством, тем, что первые имеют более нравственно-принудительный характер: церковь, которая по преимуществу есть царство свободы, не может употреблять физической силы, как то делает государство; она действует только с помощью духовных средств. Не смотря однако на это отличие норм церковных от норм государственных, - заключает Красножен, - церковное право со всей справедливостью должно считаться правом в собственном смысле...'4. Данное утверждение является вполне справедливым, если понимать под "правом в собственном смысле" не только нормы, собственно установленные или санкционированные государством, но и корпоративные правовые нормы.

В связи с вопросом о принуждении нельзя обойти и проблемы ответственности по церковному праву. Это особенно важно, если учитывать то обстоятельство, что в науке церковного права институт ответственности рассматривается лишь как проблема церковных наказаний2, без увязки ее с общетеоретическим пониманием ответственности; кроме того наши последующие рассуждения и выводы будут своего рода моделью корпоративной ответственности в целом.

Теория права, дифференцируя социальную ответственность, выделяет три ее вида:

1. Моральная; 2. Непосредственно-общественная; 3. Юридическая. 1

Красножен М. Е. Указ. соч. с. 5. 2

"Юридическую ответственность нельзя отождествлять с наказанием, ибо в число элементов, ее составляющих, помимо кары (наказания), входят воздействие на правонарушителя в целях его перевоспитания..., общая и частная превенция. Таким образом, юридическая ответственность и наказание соотносятся как целое и часть". См. Проблемы теории государства и права. Учебник./ Под ред. проф. С.С.Алексеева. М. 1987. с. 308.

Данная классификация исходит из признания того факта, что в обществе существуют три регулятора общественных отношений: право, мораль и нормы общественных организаций1. Если же синтезировать такой подход и реальности корпоративного права, то само понятие юридической ответственности может быть определено как мера государственного или корпоративного правового принуждения за совершенное правонарушение, связанная с претерпеванием виновным лишений определенного свойства (характер этих лишений зависит от сферы социальных отношений, которым был причинен ущерб правонарушением). При этом необходимо различать государственную и корпоративную юридическую ответственность от ответственности моральной: во втором случае действие регулятора (мораль) обеспечивается совокупным общественным давлением на индивида, тогда как в первом - организованным принуждением.

Функции корпоративного принуждения совершенно адекватны функциям принуждения вообще; это карательная, восстановительная и принудительная (общая и частная превенция).

Исключительно важен вопрос об основаниях церковно— правовой (корпоративной вообще) ответственность. Можно выделить по крайней мере три вида таких оснований: юридические, фактические и правоприменительные.

Первая группа включает в себя урегулированность данного отношения нормами позитивного права и обеспеченность действия этих норм правовыми санкциями; по существу, данное основание заключается в наличии правовой нормы, предусматривающей меры ответственности за правонарушение. Если мы обратимся к канонам,

1 Проблемы теории государства и права. / Под ред. проф. С.С.Алексеева. М. 1987, с. 312.

то увидим, что большинство из этих норм имеют четкие санкции, устанавливающие меры ответственности.

Фактическое основание ответственности - это наличие совершенного правонарушения. Это основание необходимо рассмотреть подробнее, так как его теоретическая разработка совершенно отсутствует в науке церковного права , тогда как она совершенно необходима в практической правоприменительной деятельности. Юридически значимые стороны церковного правонарушения отражает конструкция его состава. Элементами состава являются: объект , объективная сторона, субъект, субъективная сторона. Понятие состава правонарушения и его элементов наиболее подробно разработано наукой уголовного права, однако эти понятия имеют общетеоретической значение, в том числе применимы и к церковному праву.

Правоприменительные основания ответственности

предполагают наличие административного или судебного акта, конкретизирующего правовые нормы применительно к определенной ситуации.

Безусловно, каноны и другие акты церковного законодательства имеют прямое действие, однако наличие в определенных случаях подзаконных актов положительно отражается на правовом регулировании, вносит в него определенную ясность. "Отсутствие ясности в процедуре церковного управления и неведение относительно прав и ответственности, - отмечает архиепископ (ныне митрополит) Кирилл (Гундяев), - способно породить ошибочные действия на разных уровнях церковного руководства. Ясная процедура создает предпосылки к обеспечению законности этих действий, что, в свою очередь, придает им соответствующий авторитет и в значительной мере ограждает от двусмысленных толкований"1. Подзаконные акты, являясь по сути

административными, имеют общий характер, то есть распространяются на неопределенный круг случаев и субъектов данного рода.

Примером может служить постановление Синода, предписывающее священнослужителям "воздержаться от участия в выборах в качестве кандидатов в депутаты органов представительной власти, действующих на постоянной основе и в первую очередь, на федеральном уровне"2.

Собственно же правоприменительным актом является определение Священного Синода от 1 ноября 1993 г.; Синод в данном случае, действуя как орган церковного суда, руководствовался не только каноническими нормами, но и собственными предписаниями, принятыми в административном порядке. Приведем это определение полностью: "В связи с сознательным непослушанием Церкви, выразившимся в отказе следовать определениям Священного Синода, на основании Правил Св. апостолов 6 и 81, правила 11 Двукратного собора, правила 10 Седьмого Вселенского собора - применить к пресвитеру Глебу Якунину постановление Священного Синода от 8.10.93 в части 3 и лишить его священного сана"3. В совокупности с прилагаемой официальной справкой4, данной определение Синода образует полноценное судебное решение, состоящее из вводной, описательной, мотивировочной и постановляющей частей, что свидетельствует о высоком уровне процессуального регулирования в церкви.

Что же касается возможности государственного принуждения исполнения церковных норм, то здесь нет необходимости говорить о 1

См. доклад архиеп. Кирилла в кн. Поместной Собор Русской Православной Церкви. М. 1990. с. 377. 2

См. в газете "Православная Москва". 1993 г. № 5. с. 2

5 "Православная Москва" 1993 № 6.

4 "Православная Москва" 1993 № 6.

многих исторических прецедентах такой государственной обеспеченности. Реальная же санкционированность церковных норм и возможность государственного принуждения за их нарушение зависят, конечно, от конкретных исторических условий, традиций и проч. В Италии, Финляндии, Греции, Швеции, Германии церковное право в той или иной степени отвечает рассматриваемому признаку права, во Франции церковные нормы не имеют государственного признания.

Следует иметь в виду, что, как и в обыкновенном позитивном праве, говоря о государственной обеспеченности, мы говорим о возможности государственного принуждения, о потенциальной возможности, которая может быть как реализована, та к и остаться лишь возможностью.

В российской истории, в силу преемственности традиций от Византии, церковное право всегда признавалось и охранялось государством. Лишь с 1917 г. положение изменилось и церковные нормы потеряли государственно-юридическое значение. Однако и в советское время можно найти примеры использования церковных норм в правовой практике. Приведем один характерный пример, поскольку принуждение в данном случае осуществлялось не теоцентрическим государством (вроде Византии или нынешней Греции), а органами советской власти, de jure отделившей Церковь от государства, a de facto весьма враждебно относившейся ко всякой религии.

30 августа 1990 г. настоятель одного из подмосковных приходов (гор. Кашира) священник К. Васильев направил своему правящему архиерею митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию письмо с заявлением о выходе из его (Ювеналия) юрисдикции вместе со всем приходом и переходе в "Истинную православную церковь". I сентября 1990 г. митрополит Ювеналий издал указ об отчислении за штат священника Константина Васильева до выяснения обстоятельств, изложенных в его заявлении на имя митрополита. 4 сентября 1990 г. на имя свящ. К. Васильева из каширского горисполкома поступило письмо следующего содержания:

"Гр-ну Васильеву Константину Алексеевичу.

В связи с Вашим заявлением от 28.08 1990г. о выходе из юрисдикции Московской Патриархии Русской Православной Церкви, на основании Указа митрополита Крутицкого и Коломенского, Управляющего Московской епархией о выводе Вас за штат (выделено мной - М.В.), исполком городского Совета предлагает Вам освободить занимаемое Вами и членами Вашей новой незарегистрированной общины помещение при Успенском соборе до 14-00 час.

4 сентября 1990 года.

Зам. председателя исполкома О.А.Родин"1.

Итак, проанализируем приведенный документ. К. Васильевым было совершено каноническое правонарушение. В качестве меры пресечения до выяснения обстоятельств дела и церковного суда он был выведен правящим архиереем за штат. Государственный же орган, даже не на основании норм церковного права, а на основании индивидуального правоприменительного корпоративного акта издает другой правоприменительный акт. Конечно, кроме приведенного основания можно усмотреть и другую причину издания последнего акта, а именно, незаконный, незарегистрированный характер новой общины. Но ссылка на указ митрополита Ювеналия в приведенном документе все же более чем красноречиво свидетельствует о правовом характере церковных корпоративных норм даже с точки зрения строго позитивизма.

Г. Корпоративная официальность и формальная определенность.

1 Материалы этого дела опубликованы в сборнике: Русская Православная Церковь в советское время. И в 2-х книгах. Сост. Г. Штриккер. Кн.2. М. 1995. сс.404-405, док.349-351.

Официальность в церковном праве совпадает с корпоративной официальностью вообще (Ол ней см. в главе 2); официальность волеизъявления церкви (будь то Вселенской или Поместной) придает канонически обусловленный порядок принятия актов церковного законодательства, а так же административных и иных правоприменительных актов. Главными факторами правомочности и официальность являются: во-первых, соответствие принимаемого акта конститутивному праву церкви, во-вторых, соблюдение канонической процедуры принятия, включающей в себя сочетание соборности (9-й член Символа Веры: "Верую... Во единую Святую, Соборную и Апостольскую Церковь") и епископской власти (34-е апостольское правило: "Епископам всякого народа подобает знати первого из них и ничего, превышающего их власть не творити без его рассуждения; творити же каждому только то, что касается его епархии и до мест, к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех...").

Формальная определенность является важнейшим признаком норм церковного права, позволяющим отграничить их от разного рода абстрактных мыслей и идей. Внешней формой выражения здесь, как и в любой отрасли права, является законодательство (источники церковного права).

Кратко остановимся на теоретическом аспекте характеристики этих источников. Представляется вполне несомненным, учитьюая сказанное уже нами о праве (см. главу 2), что традиционное определение источника, сложившееся в литературе, не может учесть всех особенностей церковного права. Данное определение рассматривает источник как "акт компетентных государственных органов устанавливающй и санкционирующий нормы права; внешняя форма выражения правотворческой деятельности государства, с помощью которой воля законодателя становится обязательной для исполнения"1. Главный недостаток такого подхода состоит в том, что источники права теснейшим образом увязываются с государством и его органами (источник является формой деятельности государства, принимается его компетентным органами, выражает его волю и делает ее обязательной для исполнения). "Это определение, справедливо замечает о. В. Цыпин, - выводит за рамки права обычное догосударственное право и право церковное"2. Поскольку правовые отношения, как мы выяснили, существуют не только в сфере государственного регулирования, то и понятие источника права нуждается в определенном расширении.

Исходной точкой на пути совершенствования определения источника может служить римское право. Как писал проф. И.Б. Новицкий, "... в юридической литературе (имеется в виду литература по римскому праву - М.В.) выражение "источники права", отвечает на вопрос, какими путями, по каким каналам возникает, образуется та или иная норма права"3; одно из значений источника права по римскому праву, таким образом, представляло собой форму правообразования, форму выражения права4.

При этом источники римского права не обязательно исходили от государства. Так, например, правовые по природе обычаи, сложившиеся в практике, могли отменять устаревшее, "мертвое" государственное законодательство и ранее существовавшие устаревшие обычаи5.

Что касается тесной связи с государством, то следует отметить большой удельный вес принятых или санкционированных государством предписаний в общей массе правовых норм. Применительно к церковному праву (поскольку оно является 1

См. Юридический энциклопедический словарь. М. 1984. с. 133. 2

Цыпин В.А.,прот. Церковное право, с. 8. 3

Новицкий И.Б. Указ. соч. с. 13. 4

Там же. 5

Римское частное право, с. 25.

корпоративной правовой системой) это соотношение меняется в противоположную сторону; нельзя сказать, что государственные предписания здесь вовсе отсутствуют, однако их положение (количество и сфера действия) гораздо скромнее, чем в общегосударственной правовой системе; еще одним фактором, влияющим на удельный вес государственных предписаний в церковном праве является положение церкви в том или ином государстве в конкретную историческую эпоху; так, например, в Византии, где Церковь и государство существовали на началах симфонии (взаимно сотрудничали и "взаимопроникали" друг в друга), церковное законодательство утверждалось императорами (т.е. санкционировалось государством); кроме того, в эпоху Юстиниана церковное законодательство отчасти рецептировалось и кодифицировалось государством. В России после петровских реформ Церковь стала по существу частью государственного аппарата, а потому государство рассматривало ее не как особую корпорацию, а как часть себя самого и издавало по церковным делам предписания самостоятельно, без всякой ратификации или согласия со стороны церковной иерархии, а часто и вопреки церковным канонам (напр, упразднение патриаршества и образование св. Синода в 1721 г.). Иное положение было в Европе, в XI-XII вв., где Католическая Церковь являлась своего рода транснациональным государством, распространявшим свой суверенитет на всю свою каноническую территорию и ставившая свой авторитет выше авторитета национальных государств.

Итак, источник церковного права - это прежде всего акт компетентного органа церковной власти и управления, либо компетентного государственного органа, принятый (признанный) Полнотой церковной, устанавливающий или санкционирующий нормы церковного права, являющийся формой выражения правотворческой деятельности церкви, с помощью которой ее (Церкви) воля становится общеобязательной для всех ее членов.

Формами церковного правообразования являются почти все известные науке виды источников, включая нормативные договоры ; это и правовые обычаи, нормативно-правовые акты, и судебные и административные прецеденты; к числу нормативных договоров можно отнести Латеранские конкордаты римско-католической Церкви и Итальянского государства.

Д. Структурированность.

Данное свойство церковного права является, без преувеличения, центральным в контексте заявленной нами темы, поскольку говорит как о внутреннем делении церковного права, так и о положении церковного права в романо-германской правовой системе.

Если придерживаться традиционной со времен римского права классификации, подразделяющей право на частное и публичное1 то, пожалуй, ни к одному из этих видов церковное право отнести нельзя. К публичному праву церковное право не может принадлежать потому, что во-первых, оно не принадлежит какой-либо отдельной нации или государству; "государство, - писал проф. А.С.Павлов, - не может только в своей сфере (подчеркнуто мной - М.В.) признавать или не признавать действие церковно-юридических норм, но для действительных членов церкви нормы эти остаются обязательными и без государственной санкции"2; во-вторых, церковное право основано на своих собственных источниках и регулирует собственные специфические отношения, по большей части вообще не относящиеся, либо косвенно относящиеся к сфере государственного регулирования. 1

см: Новицкий И.Б. Указ. соч. с. 7. 2

Павлов А. С. Указ. соч. сс. 11 - 12.

Однако церковное право не относится и к частному праву, так как Церковь (как и другие корпорации, существующие в обществе) является частным обществом только по отношению к внешнему миру, но "... сама же в себе и для тех, кто разделяет веру, - справедливо замечает проф. А.С. Павлов, - она всегда и необходимо есть публичное учреждение"1. По своей природе и целям Церковь не может быть частным учреждением, ибо она объединяет своих членов для достижения общей цели, и ее (Церкви) миссия (см. напр. Мк 16, 17 и след.) является именно публичной, и уж коль скоро право Церкви нельзя считать ни частным, ни публичным, то и частно-публичным его считать не следует.

Выходом из этого тупика было бы на наш взгляд, дополнение традиционной классификации третьим, относительно

самостоятельным элементом - корпоративным правом, которое вполне умещало бы в себе право церковное. К сходному выводу пришли и видные ученые-канонисты прошлого. Так, проф. А. С. Павлов разделял точку зрения средневековых юристов о том, что применительно к церковному праву более удачной было бы деление права не на частное и публичное (jus privatorum: publicum), а на право светское (jus civile) и право церковное (jus canonicum)2. Проф. епископ Никодим, отталкиваясь от положения о том, что в обществе существуют три вида отношений - частные, общественные (публичные) и церковные, предлагает дополнить традиционную классификацию права понятием права церковного3. Однако позиция указанных авторов в свете последних достижений теоретико-правовой мысли страдает некоторой узостью. На наш взгляд, церковное право принадлежит к особому сложному и комплексному корпусу норм - к корпоративному праву. 1

Павлов А.С. Указ. соч. сс. 13 - 14. 2

Павлов А. С. Указ. соч. с. 15. 3

Никодим (Милаш), епископ. Православное церковное право с. 14.

В свою очередь, место церковного права в системе корпоративного права определяется спецификой последнего и прежде всего тем обстоятельством, что само явление корпоративного права - есть достаточно условное, собирательное образование, в объективном смысле вбирающее в себя нормы права (корпоративные системы норм) различных, порой далеких друг от друга, корпораций, а в научном плане представляющее собой некоторое обобщение особенностей и институтов этих правовых систем. Следовательно церковное право, являясь частью комплексного, собирательного явления - права корпоративного, остается тем ни менее, совершенно самостоятельно правовой системой в рамках Церкви, которая влияет и на внешнюю среду, в том числе и на то право, которое исходит от государства.

Церковное право, как и любая корпоративная правовая система, делится на подотрасли и институты, подобные в общих чертах структурным элементам системы позитивного права. Такое подобие (см. схему в главе 2) обусловлено подобием регулируемых отношений внутри Церкви как корпорации отношениям внутри человеческого общества вообще.

Такая дифференциация правомерна в том случае, если мы рассматриваем церковное право как разновидность корпоративного. Если же мы будем рассматривать его как замкнутую правовую систему, являющуюся подобием "общей" системы права, неким ее подобием в рамках сложного социального института - Церкви, - то соответственно, подотрасли следует называть отраслями, институты - подотраслями, и т.д. церковного права.

Однако, как нам кажется, более удачен первый путь, так как он позволяет учитывать не только автономность и обособленность церковного права, но и состыкованность его с корпоративным и с общегосударственным правом.

Вопреки общепринятой и в науке, и в законодательстве, и в праве схеме, в церковном праве отсутствует деление на Общую и Особенную части; это конечно не значит, что данное разделение реально не существует, что его логически нельзя провести, исходя из деления норм и институтов на те, которые распространяются на всю отрасль (то есть регулируют всю совокупность церковных отношений, подлежащих правовому регулированию, пронизывающих их своим регулированием) и те, которые регулируют отдельные отношения. Однако проведение такого разделения - задача будущего.

Традиционно церковное право делится на две подотрасли: право внутреннее и право внешнее. Каждая из этих частей делится в свою очередь на более дробные части (институты и подинституты - см. схему). Например, церковного управления, в который входят подинституты брака, управления церковным имуществом и проч. Та же подотрасль содержит в себе институт церковного устройства, в который входят подинституты церковной иерархии,

административно-территориального устройства церкви и проч. Естественно, что структуру (систему) церковного права не следует смешивать с системой науки церковного права, так как понятия эти не тождественны как по объему, так и по содержанию.

Более подробно система церковного права будет рассмотрена применительно к вопросу о предмете, методах и системе церковного

права.

* * *

Итак, мы выяснили, что церковное право - это право в собственном смысле слова, то есть нормы его являются и по форме, и по структуре, и по тем отношениям, которые они регулируют, - являются подобными в корпоративном масштабе (сходными) с нормами права позитивного, изданного государством. Открытым, однако, остается вопрос: является ли церковное право эклектичной и хаотичной совокупностью предписаний, либо оно представляет собой некое системное образование.

<< | >>
Источник: Варьяс, Михаил Юрьевич. Теократическое государство в романо-германской правовой системе / Диссертация. 2003

Еще по теме 3.2. Правовая природа церковно-юридических норм192.:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -