Церковный суд ­

Церковньй cуд как уже отмечлось, появился на Руси после при­нятия христианства и сразу приоб­рел широкую юрисдикцию. Его деятельность регламентировалась княжескими уставами и уставными грамотами: Уставом князя Вла­димира Святославовича «О десятинах, судах и людях церковных», Уставом князя Ярослава Мудрого «О церковных судах», Смолен­ским уставом, а также нормами византийского канонического пра­ва.

По византийской традиции под церковной юрисдикцией находились все церковнослужители (белое и черное духовенство) и члены их семей, и так называемые «церковные люди» — т.е. все служилые и дворовые люди архиереев, а также все лица, жившие на землях, принадлежащих архиерейской кафедре или находившиеся под защитой церкви. Они судились церковным судом по делам ду­ховным, гражданским и уголовным, за исключением татьбы с по­личным, убийства и разбоя.

Судебная власть церкви распространялась на все преступ­ления, совершенные «мирянами» против веры, нравственности, а также на их брачные и наследственные дела. Компетенция церков­ного суда в Древней Руси была невероятно обширна. В исключи­тельном ведении церкви находились все дела, вплоть до уголовных, связанные с семейными отношениями (убийство, совершенное в кругу семьи; прерывание беременности; жестокое обращение мужа с женой, родителей с детьми и др.). Следует подчеркнуть, что при­надлежность дел о наследстве к ведомству церковного суда станет на Руси вовсе не уникальным, а обычным явлением. В научной ли­тературе до сих пор нет единого мнения по поводу возникновения этой традиции. На наш взгляд, наиболее обоснованной можно счи­тать точку зрения К.А. Неволина. Ученый подчеркивал, что раз церковь решала вопрос о законности самого брака, следовательно, она же должна была определять и круг законных наследников умершего[394].

На Руси сложилась совершенно иная, чем в Византии, ситуа­ция, где допускалось участие епископов в светских судах.

Первоначально церковные суды не имели постоянно дейст­вующего состава и собирались по мере необходимости. Судебными полномочиями обладали все иерархи русской православной церк­ви, в источниках все они обозначены термином «владыка», а цер­ковный суд назывался «владычным» судом.

Судьями также могли быть и другие, назначаемые владыкой церковнослужители. Пока епархии были небольшими, а дела по епархиальному управлению не отличались особой сложностью, вся административная и судебная власть находилась в руках епархи­альных архиереев и церковных клириков. Последние всегда нахо­дились при архиереях в качестве их помощников по епархиальному управлению.

Со временем, по мере укрупнения епархий и образования новых, наметилось разделение всех дел на две категории. К первой относились дела духовные — преступления духовных лиц против сана и своих обязанностей, преступления против веры — наруше­ния различных церковных правил и постановлений. Ко второй — все дела гражданские и уголовные, которые были отнесены к ар­хиерейской юрисдикции.

В связи с указанным разделением, архиереи и клир оставили за собой только первую категорию дел, а вторую передали в руки светских архиерейских чиновников: наместников, десятильников, тиунов и прочих. Однако последние не могли самостоятельно при­нимать решение по делу без предварительного доклада архиерею. Вынесение окончательного приговора по всем судебным делам все­гда оставалось за архиереем, который только тогда утверждал под­готовленный чиновниками текст, когда получал подтверждение тяжущихся сторон, что все происходило именно так как записано в судных списках.

Церковный суд в период раздробленности. Значительно возросли в указанную эпоху земельные владения православных церквей и монастырей. По сравнению с Киевским периодом, рас­ширилась компетенция церковного суда. В юрисдикцию церковно­го суда вошли: дела кабальные и жалобы холопов на своих хозяев, жалобы на нарушение семейных устоев, дела, касающиеся институ­та усыновления.

Из текста Уставной грамоты смоленского князя Ростислава Мстиславовича новоучрежденной Смоленской епископии видно, что в начале XII в. церковному суду, и отчасти смешанному суду епископа и князя, подлежали дела: о самовольном разводе; о двоеженстве, о браках в недозволенной степени родства; о похищении невесты; о колдовстве; о драках между женщинами; об оскорблении женщин словом или действием; тяжбы между церковнослужителями[395].

В том случае, если стороны подпадали под юрисдикцию различных судов, например, истец был церковным человеком, а ответчик проживал на княжеской земле, учреждались «смесные», т.е. смешанные суды, в состав которых входили представители как княжеской, так и церковной администрации. После определения и осуждения виновного, наказание приводилось в исполнение по подсудности. А судебные пошлины делились поровну между кня­зем и церковью[396]. Если же иск предъявлялся самому архимандриту, то дело рассматривалось великокняжеским судом.

Ярлыки, данные монгольскими ханами русским митропо­литам в XIII—XIV вв., не только подтверждали все привилегии православного духовенства, которые существовали до завоевания Руси, но и значительно их расширили. В частности, церковь полу­чила право судить своих людей во всех делах гражданских, уголов­ных, и даже, чего раньше не было, в разбое и душегубстве.

Однако к концу удельного периода в Северо-Восточных землях церковная юрисдикция начала заметно уменьшаться. Наи­более явной эта тенденция стала в период образования централизо­ванного государства. Уже в XV в. жалованные грамоты князей изъ­яли из юрисдикции церковных судов дела о наиболее тяжких уго­ловных преступлениях: разбое, душегубстве, «татьбе с поличным»[397].

В Новгороде церковный суд назывался владычным. В нем председательствовал наместник архиепископа, а членами были 8 заседателей, которые избирались сторонами вышеуказанным по­рядком. Существовали также суды монастырские и суды поповских старост. Суду церковному подлежали лица духовного звания по всем категориям дел уголовных и гражданским спорам. Крестьяне, проживавшие на церковных землях, входили в юрисдикцию цер­ковного суда на основании вотчинного права.

В ханском ярлыке, данном московскому митрополиту Петру, сказано: «а знает Петр митрополит в правду и правосудит и управля­ет люди своя в правду: и в чем ни буди, в разбои, или в поличном и в татьбе и во всех делах, ведает Петр митрополит един, или кому при­кажет, да вся покорится и повинуются митрополиту, вся его церков- ныя причты по первым из начала законам их, и по первым грамотам нашим, первых царей великих грамотам и дефтерем и проч.». Теми же судебными правами обладали и архиепископы.

Следует отметить, что до XVI в. Русская Православная Цер­ковь была одной из метрополий Константинопольского патриарха­та. Следовательно, она руководствовалась теми же нормами кано­нического права, что и Византийская Церковь. Каноническое право применялось на всей территории Руси. Духовенство старалось в точности сохранять уставы Греческой церкви.

В Новгородской Судной грамоте читаем: «Нареченному на архиеписковство Великого Новгорода и Пскова священноиноку Феофилу судити суд свой, суд святительский по Св. Отец правилу, и по Номоканону; а судити ему всех равно, как боярина так и жить- его, так молодшаго человека»[398].

О том, что Уставы князей Владимира и Ярослава активно применялись в судебной практике церковных судов, говорит тот факт, что на протяжении многих веков тексты этих источников пе­реписывались, исправлялись переписчиками. Древние термины, не понятные уже, заменялись новыми, устаревшие и потерявшие силу нормы дополнялись или заменялись.

Миряне судились церковным судом по делам касающимся ереси, колдовства и чародейства, святотатства, осквернения церк­вей, разорения могил, семейно-брачные дела, нарушения детьми родительской власти, рассмотрения и утверждения духовных заве­щаний, решения тяжебных дел о наследстве, похищения женщин, блуда, прелюбодеяния.

Все эти категории дел должны были рассматриваться и ре­шаться по правилам Номоканона. Архиепископ обязан был оказы­вать равное правосудие всем гражданам — от боярина, до просто­людина. Отдельные дела[399] рассматривались общими судами с уча­стием представителей княжеской и церковной власти.

Довольно сложно ответить на вопрос: кем приводились в исполнение приговоры церковного суда? Судя по всему церковные наказания (епетимьи) налагались духовными лицами, а штрафы взимали архиереские чиновники. Исполнением приговоров, выне­сенных церковным судом, занималась и светская власть. . «Били в торгу попов новгородских, что поругались иконами пьяни, а при­слал их архиепископ Геннадий и бив отослали их опять к влады­ке»[400].

Архиепископы подлежали суду митрополита. Митрополит же приезжал в епархии для отправления суда по делам духовным лично. В некоторых случаях он вызвал на суд церковных иерархов. Пребывание митрополита в епархии называлось «подъездом».

Итак, имеющиеся в нашем распоряжении источники свиде­тельствуют о существовании на Руси различных судов со своей подсудностью. Характерной чертой организации судебной системы киевского периода было существование «суда равных», т.е. участие представителей той корпорации (общины), к которой относились тяжущиеся. В древнерусских источниках нет сведений о составе княжеского, наместнического или тиунского суда. Древнейшие ли­товско-русские акты требуют участия в суде княжеских админист­раторов представителей общины. Ф.И. Леонтович считает, что «присяжные земяне» — выборные представители общины, установ­ленные первым Статутом, были лишь развитием древнеславянского института «помочников»[401].

К концу периода раздробленности основными судебными учреждениями становятся суды: княжеский, владельческий и цер­ковный. Общинные и вечевые суды постепенно утрачивают свою былую самостоятельность. Можно предположить, что общинными судами разбиралась теперь незначительная категория имуществен­ных исков и поземельных споров. После того как в Киевском госу­дарстве судопроизводство становиться одной из главных статей княжеских и церковных доходов, князь и владыка начинают дейст­вовать в качестве общественных обвинителей. Однако общинные начала судоустройства надолго сохранят свое значение. В законода­тельных актах Московского государства им лишь будет придано несколько иное направление.