§ 6. Особенности осуществления международными уголовными судами юрисдикции в отношении преступлений против отправления правосудия

Проблема юрисдикции является одной из наиболее сложных и наименее изученных в международном праве, несмотря на фундаментальные исследования проф. М. Акерхерста^[413], Ф.

418

равенства государств и невмешательства во внутренние дела» .

Применительно к международным уголовным судам термином «юрисдикция» можно обозначить действие права данного суда во времени, пространстве и по кругу лиц, т.е. когда, где и кем должно быть совершено преступление, чтобы суд был правомочен осуществлять разбирательство в его отношении. Настоящий параграф посвящен исследованию обстоятельств, обусловливающих юрисдикцию международных уголовных судов в отношении преступлений против отправления международного уголовного правосудия.

Во времени. Любой международный уголовный суд вправе преследовать преступления против отправления им правосудия, совершенные с момента начала его функционирования.

В пространстве. В международном праве выделяется пять обстоятельств, именуемых в отечественной литературе «принципами юрисдикции», позволяющих государству осуществлять уголовную юрисдикцию в отношении какого-либо преступного деяния: территориальный принцип, принципы активного и пассивного гражданства, универсальный и защитный принципы.

Наименее дискуссионным является территориальный принцип, в силу которого государство может осуществлять уголовное преследование преступлений, совершенных в пределах его территории^[419]. Преступление может считаться совершенным на территории какого-либо государства, если оно полностью или частично имело место на данной территории. Юрисдикция международных уголовных судов обычно носит территориальный характер. Так, МТБЮ полномочен осуществлять судебное преследование лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии^{[420] [421]. Юрисдикция СТЛ ограничена событиями, имевшими место на территории Ливана . Согласно п. а) ч. 2 ст. 12 Римского статута, МУС может осуществлять свою юрисдикцию над преступлениями, имевшими место на территории государства-участника Статута или на борту морского или воздушного судна, зарегистрированного в государстве-участнике. Территориальный принцип применим и к юрисдикции международных уголовных судов в отношении преступлений против отправления ими правосудия.}

Принцип активного гражданства позволяет государствам распространять свою юрисдикцию на преступления, совершенные их гражданами, вне зависимости от места совершения. Этот принцип распространяется также на лиц, приобретших либо утративших гражданство после совершения преступления^[422]. Теоретическую основу этого принципа составляет представление о государстве как о совокупности лиц, подчиненных единой власти, где бы эти лица не находились территориально . Юрисдикция международных уголовных судов иногда связывается с наличием у лица гражданства государства-участника. Например, МТР вправе осуществлять судебное преследование лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории Руанды (территориальный принцип), и граждан Руанды, ответственных за подобные нарушения, совершенные на территории соседних государств (принцип активного гражданства), в период с 1 января по 31 декабря 1994 г.^{[423] [424] [425] Аналогично, МУС имеет юрисдикцию в отношении преступлений, совершенных на территории государств-участников Римского статута (территориальный принцип), а также граждан государств-участников, даже если само преступление имело место на территории третьего государства (принцип активного гражданства) .}

В соответствии с принципом пассивного гражданства, государства вправе преследовать лиц, виновных в совершении преступлений против их граждан, где бы эти преступления ни были совершены, и к гражданству какого государства ни принадлежали бы преследуемые лица. Проф. Я. Броунли называет принцип пассивного гражданства «наименее оправданным основанием для осуществления юрисдикции», т.к. «многие аспекты его применения охватываются принципами защиты и универсальности»^{[426] [427]. Этот принцип критиковался также проф. Ф. Манном и А. Доннедье де Вабром . Судьи по делу «Лотоса», рассмотренному Постоянной палатой международного правосудия в 1927 г., в своих особых мнениях пришли к выводу, что принцип пассивного гражданства не является}

428

частью обычного международного права . На национальном уровне данный принцип неоднократно применялся в рамках процессов в отношении международных преступлений. Например, по окончании Второй мировой войны в 1948 г. Военным судом Батавии было рассмотрено дело против японского военнослужащего, обвиняемого в принуждении голландских женщин к

429

проституции .

Универсальный принцип допускает осуществление юрисдикции государства в отношении наиболее серьезных преступлений, представляющих угрозу для всего международного сообщества, даже тогда, когда данные преступления не имеют никакой привязки к этому государству, кроме присутствия виновного лица на его территории^{[428] [429] [430]}. Несмотря на то, что международные уголовные суды обычно создаются для преследования именно такого рода преступлений, ни один из них не обладает универсальной юрисдикцией. В доктрине существует теория о принципиальной возможности наделения государствами-участниками международного уголовного суда универсальной юрисдикцией. В качестве правового обоснования этой теории его сторонник С. Ренгарт утверждает, что международный уголовный суд должен быть правомочен делать то, что может делать каждый из его государств-участников по отдельности^[431].

С этой теорией нельзя согласиться. Во-первых, использование термина «передача полномочий» здесь неуместно, т.к. «передача» предполагает отказ от каких-либо полномочий в пользу другого субъекта, в то время как создание международного уголовного суда не предполагает такого отказа - юрисдикции государств-участников и суда существуют параллельно, а коллизии между ними могут разрешаться по-разному, в зависимости от воли государств, выраженной в учредительном акте. Во-вторых, право преследовать события, имевшие место на территории другого государства, признаются государствами друг за другом взаимно, так, что все государства находятся в равном положении. Наделение международного судебного органа, не пользующегося универсальным признанием, универсальной юрисдикцией нарушает это равенство: в результате него дополнительно к юрисдикции иностранных государств на территорию третьего государства без его согласия распространяется юрисдикция еще одного субъекта международного права. Таким образом, несмотря на то, что наделение международного суда универсальной юрисдикцией не создает никаких обязанностей для третьих государств, сам факт наделения является нарушением международного права. Поэтому универсальный принцип не может приниматься в качестве правового основания для осуществления международными уголовными судами юрисдикции в отношении преступлений против отправления ими правосудия.

Наконец, пятый - защитный принцип - является основанием для осуществления государством юрисдикции в отношении преступлений, направленных против его интересов. По мнению проф. Ф.Ф. Мартенса, право государства наказывать иностранца за преступление, совершенное на чужой территории возникает из наличия юридического отношения между этим государством и преступлением^{[432] [433]. Такое отношение существует, «если иностранец совершил за границей преступление против государственного порядка или прав страны, в пределах которой он находится» . Проф. А. Доннедье де Вабр отмечает, что «как далеко бы мы ни углублялись в историю международного уголовного права, мы неизбежно констатируем существование норм, позволяющих государству осуществлять свою юрисдикцию в отношении преступлений, которые представляют угрозу его внутренней или внешней безопасности, даже если они были подготовлены и осуществлены за пределами}

434 іг ттт

его территории и совершены иностранным гражданином» .

437

подрывающих его суверенитет или право на политическую независимость . Согласно Меморандуму Секретариата ООН «Иммунитет государственных должностных лиц от уголовного преследования» 2008 г., «защитный принцип основывает юрисдикцию на национальном интересе, которому нанесен ущерб правонарушением, совершенным за рубежом» . Защитный принцип предоставляет юрисдикцию «в отношении тех преступлений, которые полностью совершены вне пределов территории государства, осуществляющего уголовного преследование и которые создают опасность наступления отрицательных последствий для безопасности, целостности, суверенитета такого государства или отправления им важной управленческой функции»^[439].

Этот принцип предусмотрен, например, в Международной конвенции о борьбе с захватом заложников 1979 г., согласно которой каждое государствоучастник обязуется принять необходимые меры для установления его юрисдикции в отношении преступлений, совершенных с целью принудить это государство совершить какой-либо акт или воздержаться от его совершения.

В деле против А. Эйхмана, ответственного за реализацию политики окончательного решения еврейского вопроса в Третьем Рейхе, Окружной суд Израиля сослался на защитный принцип как на одно из оснований своей юрисдикции^[440]. Вменяемые А. Эйхману преступления не могли ставить под угрозу интересы государства Израиль, т.к.

В 1968 г. иностранная гражданка была осуждена в США за предоставление заведомо ложных сведений в анкете на получение американской визы в консульстве США в Канаде^{[442] [443] [444]}. Суд постановил, что подобное деяние представляет собой «оскорбление американского суверенитета», а предоставленные ложные сведения пагубно влияют на правомерные

443

государственные интересы .

В 1981 г. окружной суд штата Калифорния, что действия, связанные с причинением смерти конгрессмену США на службе за рубежом «безусловно имели потенциально негативные последствия для безопасности государства или отправления им управленческой функции», в связи с чем подпадают под юрисдикцию США на основании защитного принципа .

В 1983 г. немецкий гражданин был осужден окружным судом штата Массачусетс на восемь лет лишения свободы по обвинению в шпионаже в пользу ГДР. В приговоре суд воспроизвел положение Второго свода по международным отношениям США: «в международном праве защитный принцип предоставляет государству право в нормативном порядке придавать правовые последствия поведению, которое имеет место вне его территории и угрожает его безопасности или отправлению им управленческих функций, при условии, что это поведение

признается преступным государствами с достаточно развитыми правовыми

445

системами» .

Таким образом, в доктрине международного права и практике государств прочно закреплена идея о возможности преследования государством деяний, направленных против его интересов, вне зависимости от места их совершения и гражданской принадлежности виновного лица^{[445] [446]}. Государство не может допустить, чтобы посягательства на его интересы оставались безнаказанными. Политика иностранных государств в отношении преследования деяний, посягающих на чужие интересы, традиционно характеризовалась пассивностью^[447]. В последние годы намечается, в т.ч. на уровне международных соглашений, тенденция к криминализации ряда таких деяний, например, коррупции иностранных должностных лиц или международных гражданских

служащих^[448].

Такая же логика может применяться и к международным уголовным судам. Преступления против отправления ими правосудия, где бы и кем бы они ни совершались, посягают на их фундаментальные интересы, бремя защиты которых ложится, в первую очередь, на них самих.

Защитный принцип не налагает никаких дополнительных обязанностей на государство, не являющееся участником устава международного уголовного суда, на территории которого имело место преступление или находится виновное лицо. Факт возбуждения уголовного разбирательства по факту совершения преступления против отправления последним правосудия не обязывает это государство сотрудничать с международным судебным органом, также, как никакое государство не обязано - в отсутствие международно-правовой договоренности об обратном - оказывать помощь другому государству в его расследовании на основании защитного принципа.

По кругу лиц. Данная характеристика определяет, кто может являться субъектом преступления против отправления международного уголовного правосудия. Она подробно была рассмотрена выше.