Проблема уверенности в прежнем правиле

Соображением, которое судья должен принять во внимание, решая, отменить или нет прежний прецедент, является степень уверенности общества в его существующем правиле. Когда общественные или административные агентства широко полагаются на существующее правило, ведя свои дела, только важные соображения — или отмена на будущее время — могут оправдать отклонение от прецедента, на который они полагаются.

Прежнее решение создало систему ожиданий’8. Общественные и административные агентства полагаются на него и в результате этого согласно с ним определяют свое поведение. Отмена решения при этих обстоятельствах нанесла бы ущерб легитимным ожиданиям и могла бы сорвать упорядоченное функционирование общества и в конечном счете подорвать общественное доверие к праву и к судам. В такой ситуации следовало бы рассмотреть, не предпочтительнее ли оставить изменение правила на решение парламента. В этом случае законопроект публикуется, и различные существующие в обществе интересы обсуждаются в ходе законодательного процесса. Законодательный акт не имеет обратной силы и часто позволяет обществу подготовиться к вступлению нового права в силу.

Приведенные соображения господствуют в некоторых сферах права собственности. Определенность интересов, выражаемых правом собственности, — это одна из самых важных основ упорядоченной социальной функции. Измене-

17 См.: Pollock. Judicial Caution and Valour // Law Ouarlerlv Review. 1929. № 45. P. 239, 295. y

w Cm.: Washington v. W.C. Dawson and Co., 264 U.S. 219, 238 (1934) (Brandeis J.).

ние в праве может нанести ущерб этой основе, в которой общество приобретает права собственности в соответствии с установленными правилами[116]. Подобные соображения применяются в сферах договорного права. Существует несколько теорий основ договорного права[117]. Но какова бы ни была теория, договор, однажды заключенный, несет'"с собою систему ожиданий осуществления содержащихся в нем обязательств.

Эта система ожиданий часто основывается на существующем праве, которое дает силу договору. Изменение в этом праве, которое, например, изменяет, перекладывает с одних лиц на других или полностью отменяет определенные договорные обязательства, нарушает разумные ожидания сторон и противоречит любой теории договорного права. Подобные соображения действительны и для односторонних правовых актов. Например, в случае, когда наследодатель составляет завещание на основе правил наследственного права, как оно толкуется судами, было бы исключительной мерой для суда видоизменить прежнее нормативное урегулирование и решить, что завещания, составленные в соответствии с наследственным правом, недействительны из-за того, что это право сконструировано не должным образом тем же самым судом в прошлом.

Некоторые области права, регулирующего последствия гражданских правонарушений, установленные или сконструированные судебными решениями в прошлом, тоже мо-. гут создать разумную уверенность и ожидания, весомость которых следовало бы определить, когда суд изменяет право своими решениями[118]. Таким может быть, например, дело, в котором суд рассматривает изменение основания ответственности от легкой (за проступок) до абсолютной или строгой ответственности. Такое изменение, принимая, что оно легитимно в рамках системы, могло бы нанести ущерб всей

группе таких потенциальных правонарушителей, которые основывают свои действия на существующем праве. Например, судейское изменение, которое обосновывает их ответ- ^ ственность более строгим подходом, требовало бы переработки правил страхования, вознаграждения и распределения риска. Таким образом, если бы новое правило получило обратную силу, это могло бы «иметь огромные вредные последствия42. Суду, рассматривающему такое изменение, следовало бы принять это во внимание.

Это соображение об обществе, полагающемся на существующее регулирование, имеет ограниченное значение. Часто стороны и общество действуют, не зная о существовании определенного правила.

Так обстоит дело в обширных областях права, регулирующего последствия граж-. данских правонарушений, и договорного права. Могло бы показаться, например, что в значительном большинстве дел стороны договора в то время, когда они заключают договор, не знают предписаний договорного права об ошибке и о невозможности исполнения обязательств, и в связи с этим изменение в этих предписаниях не повлияет на их уверенность. В то же время, даже если стороны знают эти правила, они не полагаются на них, и их изменение не влияет на их разумные ожидания. Так, хотя наследственное право может уполномочить суд признать завещание вопреки его формальным недостаткам, завещатели не полагаются на это правило, делая завещание. Завещатели скорее пытаются составлять свои завещания в соответствии с правовыми требованиями45. Предписания, относящиеся к действительности завещания независимо от его недостатков, — это проблема для судов, не создающая общественной уверенности в таких завещаниях. Поэтому вообще ничто не препятствует отклонению от прецедента, который касается процедуры (гражданского или уголовного процесса) или доказательственного права. Говоря в целом, общество не ведет себя в соответствии с существующими в этих*

судах правилами, которые созданы судьями. Сторона в процессе не имеет "закрепленного интереса (vested interest)" в них, и поэтому изменение не влияет на принцип уверенности (reliance).

С точки зрения этой уверенности мы можем отличать

те положения объективного права, которые создают субъек- . тивные права и обязанности (первичное право), от тех, которые предоставляют средства судебной защиты этих прав и обязанностей от нарушения (вторичное право)44. Общество вообще больше полагается на первичное, нежели на вторичное право. Говоря в общем, следует отметить, что стороны полагаются, если они вообще полагаются на что-либо, на положения права, относящиеся к исполнению договора, обычно не думая о тех положениях права, которые регулируют судебную защиту в случае нарушения договора.

Подобным образом стороны обычно не обдумывают процессуальные средства защиты, которые суд может им предоставить в ходе процесса. Поэтому может показаться, что с этой точки зрения при отмене прецедента, задевающего положения вторичного права, возникало бы меньше проблем, нежели при отмене прецедента, затрагивающего вопросы первичного права.

Иногда стороны по делу и общество в целом действуют со знанием прецедентного права и с уверенностью в нем. Тем не менее это не предрешает вопрос об отмене прецедента. Например, так обстоит дело, в котором правило, на которое полагаются стороны, является противоречивым и мысль об его отмене пользуется поддержкой. При таких обстоятельствах общество должно помнить, регулируя свои отношения, что данное правило может быть подвергнуто изменению. Если стороны не действуют согласно с этим, они должны винить в последствиях только самих себя. Это, в частности, верно в тех случаях, когда действующее правило исходит из устаревших социальных представлений и можно ожидать его изменения с изменением социальных перс

пектив. Так, например, в Израиле долго существовало представление, что землевладельцы не обязаны заботиться о нарушителях их права владения[119]. Прошли годы, и стало ясным, что это правило — даже если эти нарушители были несовершеннолетними40 — было основано на устаревших социальных воззрениях и что изменение предстояло в недалеком будущем. Поэтому землевладельцам пришлось ждать изменения и соответственно направлять свое поведение[120]. Таков и случай, относящийся к обязанности проявлять осторожность по отношению к деликтной небрежности[121], ответственности за нарушение "статутной обязанности”[122], правилам "статуса" в административном праве[123], правилам о соучастниках преступлений[124], о преступлениях, влекущих строгую ответственность[125], и по отношению к различным другим областям права. Рассматривая их, ученые-юристы настоятельно предлагают изменение, и судьи в их ненормативных заявлениях (obiter dicta) и "6 особых мнениях указывают, что могло бы быть произведено изменение прецедентного права.

Таким образом, мы находим, что принцип уверенности теряет силу в обширных областях права. Кардозо отметил это в утверждении: "Зрелище сбитой с толку стороны судебного процесса, искушаемой по ходу дела фальшивым светом решения только ради того, чтобы проиграть дело, когда свет будет выключен и решение отменено, является по большей части плодом воображения возбужденного мозга”[126]. Даже в тех сферах, где этот принцип применяется, он

1 лК§гРУ аайШЙ'ЗсЗование ейского усмотрения

не является ни единственным, ни решающим фактором. ря_ дом с этим принципом стоят другие, которые нам еще следует рассмотреть и которые могут приводить к противоположным результатам. Наконец, решение должно основываться на уравновешивании различных соображений.

Суды нередко будут менять свои правовые позиции вопреки уверенности сторон, вовсе не обращаясь к вопросу °^’ этой уверенности в действующем праве. Такой подход, на мой взгляд, неверен. Даже если принцип уверенности в праве сам по себе не является решающим, его тем не менее следовало бы принимать во внимание, причем судья объяснял бы в своем решении аргументы, побудившие его отклониться от существующего прецедента вопреки такой вере в еще действующее право.

<< | >>

↑

Источник: Барак Аарон. Судейское усмотрение- Перевод с английского. Ч2. — М.: Издательство НОРМА,1999. — 376 с.. 1999

Еще по теме Проблема уверенности в прежнем правиле:

- Гражданское и торговое право зарубежных стран - Зарубежное судебное право - Зарубежное трудовое право - Избирательное право зарубежных стран - Конституционное право зарубежных стран -