<<
>>

Гражданско-правовая ответственность лиц, участвующих в управлении публичным юридическим лицом

Институт гражданско-правовой ответственности, возлагаемой на лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, имеет не только правовое, но и экономическое значение. Применительно к юридическим лицам, чья имущественная обособленность основана на праве собственности, институт гражданско-правовой ответственности способствует решению важной экономической задачи по спецификации правомочий собственника в рамках организационно-правовой формы юридического лица.

Именно от решения этой экономической задачи, как мы, следуя экономической теореме Рональда Коуза, отмечали в предыдущей главе, зависит эффективность распределения и использования экономических ресурсов. Институт ответственности лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, позволяет соединить право на принятие решений относительно использования имущества с правом на доход и участие в распределении убытков, что способствует преодолению оппортунистического поведения со стороны менеджмента и создает стимулы для эффективного использования ресурсов. В условиях гражданского оборота, основанного на принципах рыночной экономики, институт ответственности руководителей юридических лиц становится эффективным средством контроля над менеджментом, которое позволяет взыскать убытки, причиненные юридическому лицу виновными действиями его руководства.

Общая норма, устанавливающая основания гражданско-правовой ответственности членов органов управления юридических лиц и условия привлечения к ней содержатся в статье 53.1 ГК. Правовое регулирование рассматриваемых отношений было расширено изменениями, внесенными в главу 4 ГК, в частности, предусмотрена ответственность членов коллегиальных органов управления, а также лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица. В целом нормы, закрепленные в статье 53.1 ГК, законодательно закрепили правовые позиции, сформированные ранее в судебной

практике, что должно, на наш взгляд, получить позитивную оценку.

Приведенное в статье 53.1 ГК правило носит общий характер и распространяется на членов органов управления всех юридических лиц, в том числе юридических лиц, создаваемых публично-правовыми образованиями. Ответственность членов органов управления юридических лиц, создаваемых публично-правовыми образованиями, кроме того, получает дополнительную регламентацию в специальном законодательстве, посвященном соответствующим организационно- правовым формам. В частности, нормы об ответственности руководителя государственного унитарного предприятия содержатся в статье 25 Закона о ГУП, специальные основания ответственности руководителя автономного учреждения предусмотрены в статьях 15 и 17 Закона об автономных учреждениях, пункт 13 статьи 9.2 Закона о некоммерческих организациях устанавливает ответственность руководителя бюджетного учреждения. Заметим, что специальные нормы об ответственности членов органов управления отсутствуют применительно к такой форме юридического лица, как государственная корпорация. Представляется, что лица, участвующие в управлении государственными корпорациями, могут привлекаться к ответственности по общим основаниям статьи 53.1 ГК. Вместе с тем отсутствие специального регулирования может получить лишь негативную оценку, в первую очередь ввиду того, что рассматриваемые юридические лица наделены правом собственности на переданное им имущество, что обуславливает необходимость усиления контроля над действиями менеджмента. Кроме того, существенная часть полномочий на определение действий государственной корпорации сосредоточена в руках генерального директора, являющегося ее

единоличным исполнительным органом1, что в условиях отсутствия специального

правового регулирования ответственности рассматриваемого лица создает условия для различного рода злоупотреблений, а также безответственного управления имуществом, использование которого должно иметь целью удовлетворение публичного интереса.

О недостаточности общего регулирования рассматриваемого вопроса свидетельствует и отсутствие судебной практики

1 См. подробнее об этом: Кесслер В.В. Распределение прав собственности и его влияние на потенциал эффективности государственных корпораций // Очерки конституционной экономики. С. 83 – 118.

привлечения к гражданско-правовой ответственности менеджмента государственных корпораций, несмотря на то, что факты несоответствия деятельности государственных корпораций целям, сформулированным в законах об их создании, а также случаи нецелевого и неэффективного использования финансовых средств и имущества были выявлены в ходе проверки деятельности рассматриваемых юридических лиц органами прокуратуры1. В таких условиях именно гражданско-правовая ответственность лиц, участвующих в управлении государственными корпорациями, могла бы стать эффективным механизмом компенсации вреда, причиненного общественным интересам в лице государственных корпораций. Поскольку именно данный вид ответственности направлен на восстановление имущественного положения потерпевшего.

Вместе с тем наличие общего и даже специального правового регулирования далеко не гарантирует эффективность регламентации рассматриваемых отношений, а также реальную возможность компенсации причиненного юридическому лицу вреда. Как верно отмечается в юридической литературе, действующее законодательство, даже с учетом внесенных изменений, регламентирует обязанности и ответственность руководителей юридического лица очень схематично и декларативно2, что препятствует применению института ответственности, способствуя формированию анонимного и безответственного руководства юридическим лицом, при котором реальной ответственности никто не несет3. А.В. Габов в качестве недостатков правового регулирования ответственности членов органов управления отмечает отсутствие ясных границ правомерного поведения, их описание путем использования «каучуковых» категорий, которые всякий раз требуют толкования судом, а также неопределенность условий освобождения от ответственности4.

Тот факт, что ответственность лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, в каждом

1 См.: http://www.rg.ru/2009/11/11/goskorporacii.html (дата обращения: 03.05.2014).

2 См.: Долинская В.В. Гражданско-правовые проблемы статуса руководителя организации // Закон. 2004. № 1. С. 3 – 12.

3 Чантурия Л. Гражданско-правовая ответственность руководителей акционерных обществ // Корпоративный юрист. 2007. №2. С. С. 25 – 31.

4 См.: Габов А.В. Об ответственности членов органов управления юридических лиц // Вестник Высшего

Арбитражного Суда Российской Федерации. 2013. № 7. С. 37.

конкретном случае определяется судом, причем в установлении оснований и условий такой ответственности присутствует значительная доля судебного усмотрения, до недавнего времени существенно усугублялся отсутствием единства судебной практики. Попытку исправить сложившуюся ситуацию предпринял Высший Арбитражный Суд РФ, Пленумом которого в развитие законодательных положений об ответственности было принято Постановление от 30 июля 2013 года № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»1, уже получившее в

юридической литературе статус «своего рода квазизакона»2. Такое громкое

заявление далеко не случайно: принятое постановление не только обобщило существующую судебную практику, но провело в жизнь положения, которые предлагались в Концепции развития гражданского законодательства, в Проекте изменений ГК в рамках реформы статьи 53, а также в контексте законопроекта

№ 394587-5 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части привлечения к ответственности членов органов управления хозяйственных обществ»3. Тем самым разъяснив ряд сложных вопросов, Пленум Высшего Арбитражного Суда в очередной раз сработал на опережение законодателя. Его инициатива обусловлена прежде всего изменениями гражданского законодательства, вступившими в силу 1 сентября 2013 года и ограничившими возможность оспаривания сделок.

Отметим, что в условиях несовершенства законодательного регулирования вопросов привлечения к ответственности членов органов управления юридических лиц и отсутствия единства судебной практики, иск о признании сделки недействительной и о реституции стал реальным и наиболее часто используемым способом защиты нарушенных прав юридического лица. Законодательные ограничения

возможности оспаривания сделок потребовали создания реальных гарантий восстановления имущественного положения юридического лица посредством привлечения к ответственности лиц – членов органов управления, что было

1 Солидарность. № 31. 28.08 – 04.09.2013.

2 Габов А.В. Указ. соч. С. 38.

3 Именно выводы, обобщенные в рамках рассматриваемого Постановления, получили законодательное закрепление в статье 53.1 ГК.

сделано Высшим Арбитражным Судом РФ посредством принятия руководящих разъяснений. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда имеет своей целью охватить ответственность лиц, участвующих в управлении всех юридических лиц, в том числе тех, которые созданы государством, что обуславливает необходимость его анализа в рамках данного исследования. Хотя, безусловно, основные обобщения в рамках рассматриваемого постановления сделаны на основе судебной практики привлечения к ответственности членов органов управления хозяйственных обществ. Заметим, что это обусловлено прежде всего немногочисленностью судебной практики привлечения к гражданско-правовой ответственности менеджмента юридических лиц, создаваемых государством, причина чего кроется не только и не столько в несовершенстве законодательства, сколько в общей нацеленности государственных контролирующих органов на привлечение рассматриваемых лиц к административной и уголовной ответственности. Не отрицая роли и значения данных видов юридической ответственности, заметим, что только гражданско- правовая ответственность наряду с общественным порицанием и превенцией направлена на восстановление имущественного положения потерпевшего.

Следовательно, именно гражданско-правовая ответственность призвана оформить механизм непосредственного восстановления нарушенных прав участников гражданского оборота, в том числе посредством компенсации возникших убытков.

В рамках предлагаемой нами концепции публичного юридического лица как единой организационно-правовой формы юридических лиц, создаваемых государством, повышение роли гражданско-правовой ответственности лиц – членов органов управления за причиненные юридическому лицу убытки должно стать важной правовой гарантией осуществления рассматриваемыми юридическими лицами публичных функций. Основывая правосубъектность публичных юридических лиц на наиболее полном вещном праве – праве собственности, мы неизбежно сталкиваемся с необходимостью обеспечения такой его реализации, которая наибольшим образом отвечала бы интересам государства

и общества. Право публичной собственности не должно стать инструментом злоупотреблений и наживы для лиц, участвующих в управлении публичным юридическим лицом, как это случилось в случае с государственными корпорациями. Как отмечалось, избежать этого возможно в случае правильного решения экономической задачи по спецификации правомочий собственника в рамках организационно-правовой формы юридического лица. При этом именно институт гражданско-правовой ответственности был определен нами как способ преодоления оппортунистического поведения менеджмента, посредством частичного перераспределения бремени участия в убытках юридического лица на рассматриваемых лиц. Важно заметить, что проблема оппортунистического поведения в рамках публичных юридических лиц приобретает особое значение, поскольку оно способно нанести вред не только самому юридическому лицу как самостоятельному участнику гражданского оборота, но в его лице учредителю – соответствующему публично-правовому образованию, а также обществу в целом.

В предыдущем параграфе мы обосновывали необходимость возложения бремени субсидиарной ответственности по обязательствам публичного юридического лица на его учредителя. Вместе с тем мы не затронули вопроса возможности предъявления регрессного требования публично-правовым образованием к основному должнику. На сегодняшний день механизм регрессного требования существует в рамках статьи 399 ГК, которая, как отмечалось, применяется к отношениям с участием юридических лиц, созданных государством, если иное не предусмотрено специальным регулированием. Иное не предусмотрено. Однако, представляется, что механизм регрессного требования не может в рассматриваемом случае защитить интересы субсидиарного должника и не имеет практического применения прежде всего потому, что имущество юридического лица, созданного государством, на сегодняшний день недостаточным образом обособлено от имущества учредителя. Применительно же к предложенной нами концепции субсидиарной ответственности по долгам публичного юридического лица, которая должна наступать в условиях недостаточности имущества самого юридического лица, реальной становится

ситуация, при которой у основного должника не будет средств для удовлетворения регрессного требования. В таких условиях весь риск неблагоприятных последствий участия в гражданском обороте публичных юридических лиц и бремя причиненных этим убытков ложится непосредственно на учредителя. Представляется, что реальным механизмом защиты интересов субсидиарного должника может стать возможность привлечения к ответственности лиц, участвующих в управлении публичным юридическим лицом, если неплатежеспособность основного должника вызвана их недобросовестным или неразумным поведением. Безусловно, при таком подходе убытки возмещаются непосредственно самому юридическому лицу, а не его учредителю – субсидиарному должнику, вместе с тем нельзя отрицать интерес учредителя в успешном функционировании созданного им субъекта.

Механизм ответственности лиц, входящих в состав органов управления публичного юридического лица, кроме того, косвенно выступает дополнительной гарантией интересов кредиторов, поскольку является фактором финансовой устойчивости юридического лица как самостоятельного участника гражданского оборота, что несомненно составляет сферу интересов его кредиторов, повышая привлекательность рассматриваемых субъектов как потенциальных контрагентов.

Все вышесказанное свидетельствует о необходимости не просто создания механизма ответственности лиц – членов органов управления публичного юридического лица, такой механизм существует в рамках статьи 53.1 ГК, что, как уже отмечалось, не снимает вопроса специального правового регулирования, но прежде всего пересмотра существующего подхода к контролю за деятельностью названных лиц. Существующая сегодня практика их привлечения к уголовной и административной ответственности, без предъявления требований о компенсации убытков, что возможно лишь в рамках гражданско-правовой ответственности, не соответствует потребностям современного гражданского оборота.

Из статьи 53.1 ГК следует, что к ответственности за недобросовестное и неразумное поведение, причинившее убытки юридическому лицу, может быть привлечено лицо, которое в силу закона или учредительных документов

выступает в гражданском обороте от имени этого юридического лица, то есть единоличный исполнительный орган юридического лица, а также члены коллегиальных органов, последнее является новеллой гражданского законодательства. Расширение субъектного состава рассматриваемых отношений в рамках общей нормы статьи 53.1 ГК, по-видимому, должно отразиться и на возможности привлечения к ответственности членов коллегиальных органов юридических лиц, создаваемых государством. Между тем в рамках специального регулирования применительно к юридическим лицам, создаваемым государством, законодатель остается на прежних позициях, закрепляя ответственность исключительно руководителей рассматриваемых юридических лиц. Такой подход обоснован применительно к унитарным предприятиям и бюджетным учреждениям, в которых не предусмотрено создание коллегиальных исполнительных органов. Вместе с тем, в случае с автономными учреждениями, законом о которых предусматривается формирование коллегиального органа – наблюдательного совета, такой подход законодателя представляется ошибочным. В связи с чем члены наблюдательного совета должны привлекаться к ответственности на основании статьи 53.1 ГК.

В постановлении Пленума сделан существенный шаг к расширению субъектного состава ответственности посредством отнесения к нему в преамбуле постановления не только лиц, входящих в состав органов юридического лица, но и лиц, входивших в него ранее. Прежде вывод о возможности привлечения к ответственности лиц, входивших в состав органов управления, мог быть сделан лишь из системного толкования рассматриваемых нами норм материального права и пункта 4 статьи 225.1 АПК, который прямо указывал на такую ответственность. Процессуальным законодательством фактически вводились новые материальные нормы, что безусловно не могло получить позитивной оценки, исходя из принципов построения системы законодательства. Пленум Высшего Арбитражного Суда устранил названный недостаток, указав, что бывшие члены органов управления несут ответственность наравне с действующими за вред, причиненный их недобросовестными и неразумными

действиями в период выполнения ими полномочий органов управления юридического лица. Такой подход отвечает как сложившейся судебной практике, так и потребностям гражданского оборота, поскольку вполне возможны ситуации, когда к моменту предъявления требований об ответственности лицо, причинившее убытки, уже не является членом органа управления юридического лица.

А.В. Габов в качестве существенного недостатка, как действующего законодательства, так и рассматриваемого нами постановления, называет отсутствие положений об ответственности лиц, которые хотя и не входят в состав органов управления юридических лиц, но выполняют в организации целый ряд управленческих функций1. К таким лицам, в частности, могут быть отнесены заместители руководителя юридического лица. Соглашаясь с необходимостью установления ответственности рассматриваемых лиц, отметим, что это возможно лишь в рамках реформы законодательства. Решение этого вопроса в рамках постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда выходило бы за рамки обобщения судебной практики и толкования законодательства и свидетельствовало бы о принятии данным органом на себя нормотворческой

функции. Вместе с тем, отсутствие норм об ответственности лиц, выполняющих управленческие функции, но не входящих в органы управления юридического лица, не означает их абсолютной безответственности. Так, Девятый арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 14 октября 2010 года №09АП-23101/2010, указав в толковании статьи 25 Закона о ГУП о невозможности предъявления иска собственником предприятия к лицу, хоть причинившему вред, но не являющемуся руководителем предприятия, отметил, что установление совместного причинения вреда руководителем предприятия и рассматриваемыми лицами является в силу статей 307 и 1080 ГК основанием возникновения их солидарной ответственности. При солидарной ответственности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности (пункт 1 статьи 323 ГК). Именно на реализацию

1 См.: Габов А.В. Указ. соч. С. 40.

этого права и направлено требование, заявленное собственником имущества в рамках статьи 25 Закона о ГУП. При этом за руководителем унитарного предприятия, возместившего совместно причиненный вред, сохраняется право требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения вреда1. Вместе с тем такой подход хоть и соответствует действующему законодательству, скорее отвечает интересам директора, нежели интересам юридического лица и его учредителей. В первую очередь, поскольку он не решает проблемы привлечения к гражданско-правовой ответственности лиц, не являющихся членами органов управления в случае отсутствия совместного с руководителем юридического лица причинения вреда. Во-вторых, поскольку он ставит вопрос о причинах и основаниях лишения

кредитора как права выбора лица для предъявления требования об исполнении солидарного обязательства, так и права предъявить это требование ко всем должникам совместно. В-третьих, не вполне ясен вопрос, в каком процессе должен устанавливаться факт совместного причинения вреда. Применительно к рассматриваемому нами решению суда факт совместного причинения вреда был установлен вступившим в силу решением о привлечении сопричинителей вреда к уголовной ответственности. Вместе с тем привлечение к уголовной и административной ответственности не всегда предшествует гражданско-правовой ответственности рассматриваемых лиц, поскольку ее основанием является самостоятельный состав гражданского правонарушения. Таким образом, вопрос о гражданско-правовой ответственности лиц, участвующих в управлении, но не входящих в состав органов юридического лица по-прежнему остается актуальным и требует своего законодательного разрешения, в том числе и применительно к публичным юридическим лицам.

Другими субъектами, ответственность которых не получила регламентации в действующем законодательстве, являются члены различных органов контроля, в том числе ревизионных комиссий, практика формирования которых в рамках юридических лиц, созданных государством, имеет место применительно к

1 См.: Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2010 года № 09АП-23101/2010 // СПС

«КонсультантПлюс».

государственным корпорациям. Представляется, что деятельность ревизионной комиссии как органа финансового контроля юридического лица имеет важное значение не только для публично-правового образования как учредителя, но и для общества, которое заинтересовано в получении своевременной и достоверной информации о хозяйственной деятельности рассматриваемых юридических лиц и их финансовом состоянии. Анализ действующего законодательства о государственных корпорациях позволяет сделать вывод, что основным полномочием ревизионной комиссии является проверка финансово- хозяйственной деятельности государственной корпорации, причем такая проверка в обязательном порядке проводится по окончании календарного года. Кроме того, ревизионная комиссия может проводить внеочередные проверки по собственной инициативе или по требованию наблюдательного совета государственной

корпорации1. Более подробно полномочия ревизионной комиссии раскрыты в

законе о государственной корпорации «Росатом». К ним, в частности, отнесены: подтверждение достоверности сведений, содержащихся в годовом отчете государственной корпорации; проверка эффективности использования бюджетных средств; проверка эффективности использования имущества и иных ресурсов; выявление причин непроизводственных расходов и потерь; контроль за целевым расходованием бюджетных средств специальных резервных фондов корпорации и другое2. Очевидно, что недобросовестное выполнение членами органов контроля возложенных на них функций способно нанести не только серьезный урон интересам юридического лица, но и поставить под вопрос возможность его дальнейшей деятельности. Кроме того, именно эффективная деятельность органов контроля позволяет своевременно выявить нарушения,

имеющие место в деятельности иных органов управления юридического лица. Недобросовестное же поведение с их стороны, напротив, позволит скрыть факты злоупотреблений своими полномочиями со стороны лиц, входящих в органы юридического лица. Вышеизложенное свидетельствует о необоснованности

1 См., например: Закон о государственной корпорации по строительству олимпийских объектов (статья 18); Закон о государственной корпорации «Ростехнологии» (статья 17) и др.

2 См.: Закон о государственной корпорации «Росатом» (статья 31).

исключения ответственности лиц, выполняющих функции органов контроля. При этом их ответственность, в случае доказанности, что недобросовестные действия были направлены на сокрытие информации о нарушении своих обязанностей со стороны лиц – членов иных органов управления, должна носить солидарный характер с последними.

В соответствии с новой редакцией статьи 53 ГК право выступать от имени и в интересах юридического лица в соответствии с учредительными документами может быть предоставлено нескольким лицам, действующим совместно или независимо друг от друга. Поскольку данная норма носит общий характер, ее действие может распространяться и на публичные юридические лица. Представляется, что лица, выступающие в гражданском обороте от имени и в интересах такого юридического лица совместно должны нести солидарную ответственность за вред, причиненный юридическому лицу их действиями. В случае же, если рассматриваемые лица действовали независимо друг от друга, каждый из них должен нести ответственность лишь за вред, причиненный непосредственно совершенными им действиями.

Гражданско-правовая ответственность наступает при наличии определенных условий, образующих в совокупности состав гражданского правонарушения. Основным условием наступления ответственности является противоправный характер поведения субъекта ответственности. Применительно к ответственности лиц, входящих в состав органов управления юридического лица, правомерное поведение описывается через обязанность этих лиц осуществлять свою деятельность добросовестно и разумно. Именно принцип добросовестности и разумности определяет границы правомерного поведения лиц, входящих в состав органов управления юридического лица, а его нарушение составляет противоправное поведение.

Требования добросовестности и разумности как руководящие начала деятельности лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, составляют единый принцип, что предопределяет их общее толкование, а также установление единых критериев соблюдения рассматриваемых требований. В Кодексе

корпоративного поведения по этому поводу отмечается, что обязанность исполнительных органов действовать добросовестно и разумно означает, что они должны проявлять при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей заботливость и осмотрительность, которых следует ожидать от хорошего руководителя в аналогичной ситуации при аналогичных обстоятельствах1. Таким образом, в Кодексе корпоративного поведения критерием добросовестности и разумности стала концепция «хорошего руководителя», «разумно-внимательного лица» широко известная зарубежным правопорядкам. В данном случае при исследовании обстоятельств конкретного дела реальное поведение члена органа управления юридического лица сравнивается с мысленным абстрактным поведением «хорошего руководителя»2. И.Л. Иванов критерием соблюдения принципа добросовестности и разумности предлагает считать обоснованность предпринимательского риска и достаточность усилий управляющего, направленных на его минимизацию3. В пункте 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда критерием добросовестности и разумности выступает принятие директором необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. Не трудно заметить, что все предлагаемые критерии имеют в своей основе другие такие же оценочные категории, что не позволяет исчерпывающим образом определить объем понятий

«добросовестность» и «разумность». Однако, как верно отмечают М.И. Брагинский и В.В. Витрянский, в этом и нет нужды, поскольку само появление оценочных категорий «объясняется стремлением предоставить субъектам гражданского оборота и суду в необходимых случаях возможность самим указать, в какие именно рамки укладываются соответствующие

1 О рекомендации к применению Кодекса корпоративного поведения: Распоряжение Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 04.04.2002 года № 421/р // Вестник Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг России. 2002. № 4.

2 См., подробнее: Габов А.В. Указ. Соч. С. 48 – 49.

3 Иванов И.Л. Гражданско-правовая ответственность лиц, участвующих в управлении акционерным обществом в праве России и Германии: дис. … канд. юрид. наук. М., 1999. С. 16.

конкретные ситуации, тем самым в строго установленных пределах индивидуализировать содержащееся в норме правило»1.

Добросовестность и разумность, определяя границы правомерного поведения лиц – членов органов управления юридического лица, вместе с тем характеризуют волевой аспект поведения рассматриваемых лиц. В связи с этим возникает вопрос о взаимосвязи нарушения со стороны рассматриваемых лиц требования действовать добросовестно и разумно и их вины, то есть вопрос о взаимосвязи объективного и субъективного условия состава правонарушения. Из содержания постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда вытекает отсутствие необходимости отдельного доказывания вины директора. Действия директора считаются виновными, если его поведение не соответствовало требованиям добросовестности и разумности. Действительно, сложно себе представить, что недобросовестное и неразумное поведение может быть одновременно и невиновным. При определении границ правомерного поведения через оценочные понятия, заключающие в себе качественную оценку волевой стороны поведения лица, не остается места для отдельного доказывания вины. Поскольку бремя доказывания недобросовестности и неразумности поведения лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, в силу существования в гражданском праве презумпции добросовестности и разумности, закрепленной в пункте 5 статьи 10 ГК, возложено на истца, возникает проблема переноса и бремени доказывания вины с ответчика на истца. Такой подход не соответствует положениям теории гражданско-правовой ответственности, а также положениям законодательства, в частности пункту 2 статьи 401 ГК и пункту 2 статьи 1064 ГК, в соответствии с которыми отсутствие вины доказывает лицо, нарушившее обязательство (причинившее вред). В то время, как бремя доказывания факта неправомерного поведения возложено на лицо, заявляющее требование о компенсации вреда. Перенос бремени доказывания вины правонарушителя на истца получил в литературе негативную оценку. В связи с чем, Т.С. Бойко предлагает прямо указать на презумпцию вины директора, а также возложить

1 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. Соч. – С. 142.

первоначальное бремя доказывания неразумного и недобросовестного поведения директора на истца1. Представляется, однако, что такой подход в практическом аспекте не внесет принципиальных изменений. К тому же презумпция вины правонарушителя законодательно закреплена в пункте 2 статьи 401 ГК, ввиду чего дополнительное упоминание о ней применительно к ответственности лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, представляется излишним. О.Н. Кондратьева, критикуя подход, при котором нивелируется значение субъективного условия состава правонарушения, предлагает считать виновным поведение, в результате которого лицо, участвующее в управлении, не исполняет или исполняет ненадлежащим образом свои обязанности. При этом необходимо устанавливать соответствие действий членов органов управления его полномочиям, поскольку только в этом случае можно обосновано говорить о наличии или отсутствии вины2. Однако и при таком подходе субъективное условие состава правонарушения – вина определяется через объективное условие

– наличие неправомерных действий, которые в данном случае будут выражаться в нарушении возложенных на руководителя обязанностей. Представляется, что затронутый нами вопрос сближения объективного и субъективного условия состава правонарушения имеет место не только применительно к ответственности лиц – членов органов управления юридическим лицом и представляет собой следствие принятия законодателем в пункте 1 статьи 401 ГК объективной концепции вины.

Учитывая ситуацию, при которой бремя доказывания всех условий ответственности фактически возложено на истца, Пленум Высшего Арбитражного Суда вводит ряд презумпций недобросовестности и неразумности поведения директора, то есть ряд типичных ситуаций, описывающих обстоятельства, при которых бремя доказывания добросовестности и разумности поведения возлагается непосредственно на директора. Кроме того, абзац 5 пункта 1 рассматриваемого постановления предусматривает ситуацию, в которой бремя

1 См.: Бойко Т.С. Ответственность членов органов управления юридических лиц // Закон. 2013. № 6. С. 84.

2 См.: Кондратьева О.Н. Имущественная ответственность лиц, входящих (входивших) в состав органов управления хозяйственных обществ: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владивосток, 2012. С. 20.

доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на ответчика. Такое возможно в случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, что стимулирует ответчика занимать активную позицию в процессе. Установление презумпций, основная функция которых заключается в перераспределении бремени доказывания, а также поощрение активности ответчика в процессе доказывания заслуживает одобрения. Во-первых, такой подход позволяет нивелировать негативную ситуацию, при которой бремя доказывания всех условий ответственности, возложенное на истца, приведет к невозможности привлечения директора к ответственности. Во-вторых, позволяет уравнять процессуальное положение двух сторон, одна из которых является более слабой, по причине своей неинформированности. Как верно замечает Л.Л. Чантурия юридическое лицо в делах об ответственности лиц – членов органов управления, как правило, лишено возможности получения доказательств для обоснования своих требований против руководителей, так как все документы,

информация о деятельности юридического лица находятся у руководителей1.

Стимулирование ответчика к предоставлению пояснений относительно своих действий и причин возникновения убытков, а также установление презумпций недобросовестности и неразумности позволяет компенсировать информационный дисбаланс, который неизбежно возникает в делах об ответственности лиц, участвующих в управлении юридическим лицом.

Рассмотрим ряд презумпций недобросовестности директора, которые представляют, на наш взгляд, особый интерес применительно к деятельности органов управления юридических лиц, создаваемых публично-правовыми образованиями.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической

1 См.: Чантурия Л.Л. Гражданско-правовая ответственность руководителей акционерных обществ. С. 25 – 31.

заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев соблюдения процедуры раскрытия информации о конфликте интересов и одобрения действий директора в установленном законодательством порядке. Применительно к юридическим лицам, созданным государством, аналогичная позиция нашла выражение в статье 17 Закона об автономных учреждениях, предусматривающей ответственность заинтересованного в совершении сделки лица за убытки, причиненные этой сделкой юридическому лицу, если сделка не была одобрена наблюдательным советом автономного учреждения. Причем ответственность наступает во всех случаях, если заинтересованное лицо не докажет, что оно не знало и не могло знать о наличии конфликта интересов в отношении сделки. Таким образом, бремя доказывания добросовестности действий членов органов управления возлагается непосредственно на этих лиц. Налицо законодательно установленная презумпция недобросовестности поведения рассматриваемых лиц. Кроме того, Закон об автономных учреждениях дополнительно предусматривает возможность привлечения к ответственности руководителя автономного учреждения за совершение сделки с заинтересованностью без ее одобрения наблюдательным советом даже при отсутствии его личной заинтересованности в совершении этой сделки. При этом недобросовестность действий, а следовательно, и вина руководителя автономного учреждения, также презюмируется, в связи с чем бремя доказывания того, что руководитель не знал и не мог знать о наличии заинтересованности возлагается на ответчика, то есть руководителя автономного учреждения. Такой подход законодателя представляется оправданным не только по причине расширения им возможности компенсации причиненных автономному учреждению убытков, но и в связи тем, что добросовестное и разумное исполнение руководителем юридического лица возложенных на него обязанностей по управлению организацией предполагает совершение им действий, направленных на получение необходимой и достаточной информации для принятия решения о совершении сделки, в том числе и информации о

возможном конфликте интересов1. В случае если за убытки, причиненные автономному учреждению в результате совершения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, отвечают несколько лиц, то их ответственность является солидарной.

Отметим, что ответственность по рассматриваемому основанию наступает независимо от признания самой сделки недействительной. Такое же положение содержится в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда, в пункте 8 которого говорится, что удовлетворение требования о взыскании убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, а также от того была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков. Ранее в литературе высказывалось мнение, что убытки должны быть вызваны тем, что сделка с заитересованностью, совершенная без одобрения, признается недействительной, что связано с определенными финансовыми потерями для

юридического лица2. Возможность привлечения директора к ответственности за

убытки, причиненные заключением сделки, связывалась с признанием этой сделки недействительной и судебной практикой. Так, Федеральный арбитражный суд Поволжского округа в своем постановлении от 26.06.2012 года по делу

№ А65-23280/2011 отказал в удовлетворении кассационной жалобы о взыскании с директора общества с ограниченной ответственностью убытков, причиненных заключением ряда сделок, указав, что рассматриваемые сделки в установленном порядке не оспаривались и недействительными не признаны3.

Употребляемый в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда

термин «конфликт интересов» не получил ни в действующем законодательстве, ни в рассматриваемом постановлении должного раскрытия. Закон о

1 Заметим, что в соответствии с постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда в случаях принятия решения директором без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации, а также не совершение действий, направленных на получение достаточной и необходимой для принятия решения информации, неразумность действий директора считается доказанной.

2 См., например: Телюкина М.В. Одобрение заинтересованных сделок // Арбитражная практика. 2005. № 3. С. 17 – 20.

3 См.: Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 26.06.2012 по делу № А65-

23280/2011 // СПС «КонсультаПлюс».

некоммерческих организациях содержит статью 27 «конфликт интересов», из которой явствует, что законодатель в данном конкретном случае под конфликтом интересов понимает заинтересованность в совершении некоммерческой организацией тех или иных действий, в том числе сделок. Из постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда также следует, что случаи фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки охватываются понятием «конфликт интересов», однако, не исчерпывают его. Очевидно, что ситуаций конфликта интересов гораздо больше. Например, К. Хопт в качестве ситуаций конфликта интересов представителя и представляемого помимо нарушения обязанности соблюдать лояльность по отношению к юридическому лицу и совершения сделки в собственных интересах называет также конкуренцию, присвоение предпринимательских возможностей юридического лица, использование коммерческой тайны и инсайдерской информации, использование должностного положения, выплату завышенных

вознаграждений1. Представляется, что две последние из приведенных ситуаций

имеют важное значение применительно к публичным юридическим лицам. Публичные юридические лица, как правило, аккумулируют внушительные финансовые активы, что открывает дополнительные возможности для недобросовестного поведения членов органов управления. Типичными ситуациями использования должностного положения членами органов управления публичного юридического лица могут являться отчисления третьих лиц в пользу рассматриваемых лиц, в частности взятки, вознаграждения, льготные цены; инициирование выплат третьим лицам, состоящим с членами органов управления в особых отношениях. Выплата завышенных вознаграждений является проблемой современных государственных корпораций, о чем уже

говорилось в юридической литературе2. Размер вознаграждения должен

определяться с учетом рыночных условий, финансового положения юридического лица, а также задач и функций, возложенных на члена органа управления. Не

1 См.: Хопт К. Представление интересов и конфликты интересов в современном акционерном, банковском и профессиональном праве // Вестник гражданского права. 2008. № 2. С. 225 – 277.

2 См., например: Анисимов А.П., Гончаров А.И., Рыженков А.Я., Черноморец А.Е. Указ. соч. С. 3 – 7.

менее актуальна для рассматриваемых юридических лиц проблема «золотых парашютов», то есть выплаты компенсаций в случае расторжения трудового договора. Завышение суммы таких выплат в действительности может стать препятствием в деятельности юридического лица и иметь своим следствием возникновение непосильных для организации обязательств перед третьими лицами. Первый шаг к решению проблемы «золотых парашютов» был сделан в рамках трудового законодательства. Изменения, внесенные в Трудовой кодекс, предусматривают ограничения выплат выходных пособий и компенсаций менеджерам государственных (муниципальных) унитарных предприятий, государственных (муниципальных) учреждений, государственных корпораций и компаний, а также государственных внебюджентных фондов трехкратным

среднемесячным размером их заработка1. Представляется, что следующий шаг

может быть сделан в рамках гражданского права: рассмотренные нами ситуации выплаты завышенных вознаграждений и выходных пособий («золотых парашютов») должны быть признаны конфликтом интересов, при этом недобросовестность поведения директора должна презюмироваться. Приведение в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда только одного примера конфликта интересов, а именно наличие фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, представляется недостаточным, поскольку создает угрозу, при которой другие ситуации, являющиеся конфликтом интересов, не будут рассматриваться судами в качестве такового.

Недобросовестность действий (бездействия) директора также считается доказанной, когда директор совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица. В данном случае речь идет о крупных сделках или сделках, на которые в соответствии с учредительными документами юридического лица распространяется порядок одобрения, установленный для крупных сделок. При

1 О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации в части введения ограничений размеров выходных пособий, компенсаций и иных выплат в связи с прекращением трудовых договоров для отдельных категорий работников: Федеральный закон Российской Федерации от 02.04.2014 года №56-ФЗ // СЗ. 2014. №14. Ст. 1548.

этом следует учитывать, что в соответствии с пунктом 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда тот факт, что совершение сделки было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей, не является основанием для освобождения директора от ответственности за убытки, причиненные юридическому лицу совершением сделки, поскольку директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. Такой подход объясняется тем, что само по себе одобрение сделки является элементом формирования воли юридического лица, выражение же этой воли составляет компетенцию единоличного исполнительного органа юридического лица, а следовательно, именно он принимает окончательное решение о заключении или незаключении сделки. Вместе с тем рассматриваемое положение не выглядит столь же обоснованным применительно к анализу Закона об автономных учреждениях, в пункте 5 статьи 11 которого говорится, что решение наблюдательного совета о совершении крупной сделки является обязательным для руководителя автономного учреждения. Таким образом, у руководителя автономного учреждения нет свободы выбора: сформированная воля юридического лица должна быть им выражена в обязательном порядке. В связи с этим возникает вопрос: насколько обосновано возложение на руководителя автономного учреждения ответственности за совершение крупной сделки, причинившей ущерб учреждению, если эта сделка была одобрена наблюдательным советом. Однако критика тут должна быть направлена не против положения, содержащегося в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда, а против приведенных положений законодательства. Как верно замечает С.А. Бурлаков, обязательность решения наблюдательного совета не только меняет значение термина

«одобрение», который предполагает выражение уполномоченным органом юридического лица согласия на совершение сделки, но и приводит к ситуации, когда окончательное решение о заключении или незаключении сделки

оказывается в компетенции наблюдательного совета, который не является волеизъявляющим органом1.

Следующей ситуацией, в которой имеет место презумпция недобросовестности действий директора, охватывает случаи, когда директор знал или должен был знать, что совершенные им действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица. Следует заметить, что ни в науке, ни в практике не выработано единого подхода к пониманию категории

«интересы юридического лица». В связи с чем Пленум Высшего Арбитражного Суда учел замечания, высказанные в юридической литературе при обсуждении проекта рассматриваемого положения,2 и указал, что при определении интересов юридического лица следует учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли; также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица. Учитывая, что понятие «интересы юридического лица» относятся к числу «каучуковых» понятий гражданского права, ориентир, данный судебным инстанциям для их определения, представляется оправданным и необходимым. Вместе с тем, заметим, что применительно к публичным юридическим лицам понятие «интересы юридического лица» должно получить более широкое толкование с учетом тех публичных интересов, на удовлетворение которых направлена деятельность рассматриваемых нами лиц.

Следующим условием привлечения к ответственности лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, является причинение этому юридическому лицу убытков. Бремя доказывания наличия у юридического лица убытков возлагается на истца. Вместе с тем в юридической литературе не раз отмечалась сложность взыскания убытков в российском праве, которая применительно к корпоративному праву превратилась в чрезвычайную проблему, оставив участников (учредителей) юридических лиц без каких-либо средств защиты перед

1 См.: Бурлаков С.А. Крупные сделки и сделки с заинтересованностью автономных учреждений // Журнал российского права. 2008. № 9. С. 132 – 141.

2 См., например: Бойко Т.С. Указ. соч. С. 86.

недобросовестными действиями лиц, входящих в состав органов управления юридического лица1. При этом, как отмечает Р. Бевзенко, сложность взыскания убытков связана не столько с состоянием норм об убытках, сколько с толкованием этих норм судами, которые требуют от истцов доказывания точной суммы убытков, а также прямой причинно-следственной связи между убытками и действиями ответчика. Доказать и первое и второе зачастую невозможно, что является основанием для отказа в иске2. На практике участники гражданского оборота для защиты своих интересов чаще использовали иск о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности, однако, учитывая последние изменения Гражданского кодекса, существенно ограничивающие случаи оспаривания сделок, возможность использования этого способа защиты прав существенным образом уменьшена. В этой связи Пленум Высшего Арбитражного Суда в рассматриваемом нами постановлении сделал существенный шаг в направлении обеспечения возможности взыскания убытков, еще раз подтвердив позицию, ранее выраженную в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда по делу «Сигма Капитал Партнерз»3. Согласно абзацу 2 пункта 6 постановления Пленума Высшего арбитражного суда, суд не может полностью отказать в удовлетворении требования о возмещении директором убытков, причиненных юридическому лицу, только на том основании, что размер этих убытков невозможно установить с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности. Представляется, что такой подход улучшит судебную практику взыскания убытков, сделав требования о привлечении лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, к

1 См.: Кузнецов А.А. Комментарий к постановлению Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2013. № 10. С. 42.

2 Бевзенко Р. О том, почему появилось постановление Пленума ВАС об ответственности директора за убытки, причиненные юридическому лицу // http://zakon.ru/Blogs/o_tom_pochemu_poyavilos_postanovlenie

_plenuma_vas_ob_otvetstvennosti_direktora_za_ubytki__prichinenn/7933 (дата обращения: 03.05.2014).

3 См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6.09.2011 года № 2929/11 // СПС

«КонсультантПлюс».

ответственности более популярным в практической деятельности хозяйствующих субъектов.

В юридической литературе высказывались предложения об ограничении ответственности органов управления юридического лица за причиненные в результате их действий (бездействия) убытки размером положительного (реального) ущерба. Такой подход объясняется необходимостью учитывать тот факт, что орган управления формируется самим юридическим лицом, которое по этой причине также должно нести невыгодные последствия отсутствия разумной осмотрительности при образовании органов управления1. Возложение невыгодных последствий на то или иное лицо целесообразно только в случае необходимости создания стимулов для его правомерного поведения. Вместе с тем, представляется, что в случае с формированием юридическим лицом своих органов стимулы к добросовестному и осмотрительному поведению лежат в экономической области, их вполне достаточно, и создание дополнительных

юридических стимулов не требуется. Особенно с учетом того, что обратной стороной создания такого стимула будет снижение ответственности членов органов управления, которая вводится для преодоления их возможного оппортунистического поведения, а также возможности юридического лица восстановить свое имущественное положение, изменившееся в результате злоупотреблений со стороны рассматриваемых лиц.

Вместе с тем установление ответственности лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, независимо от размера этой ответственности, отнюдь не гарантирует юридическому лицу возмещения убытков, причиненных недобросовестным и неразумным поведением рассматриваемых лиц, поскольку отсутствуют правовые гарантии наличия у них какого-либо имущества, на которое возможно обратить взыскание. Как верно отмечалось в литературе, при назначении на должность руководителя того или иного лица от него не требуется наличия имущества на праве собственности, внесения залога, гарантийного

1 См.: Смирнова И.А. Ответственность органов управления хозяйственных обществ. Предпринимательско- правовые аспекты: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2013. С. 10.

обязательства кредитной организации и т.д.1 Вместе с тем юридическое лицо как участника гражданского оборота интересует именно имущественный аспект ответственности, то есть восстановление своего имущественного положения. Представляется, что решить проблему возмещения убытков, причиненных юридическому лицу, можно с помощью института страхования ответственности лиц – членов органов управления юридического лица. Страхование гражданско- правовой ответственности руководителей получило широкое применение в развитых странах, в которых распространена практика взыскания убытков с рассматриваемых лиц2. В отечественной юридической литературе также

высказывались предложения по введению этого института3. При этом

представляется, что страхование ответственности членов органов управления для публичных юридических лиц должно стать обязательным, поскольку сфера их деятельности затрагивает государственные и общественные интересы, а следовательно, оперативное восстановление их платежеспособности, которое будет производиться за счет средств страховой компании, позволит не только продолжить рассматриваемым юридическим лицам свою деятельность в интересах общества, но и избежать негативных общественных последствий. Кроме того, введение института обязательного страхования ответственности лиц, участвующих в управлении юридическим лицом, позволит обеспечить баланс между возложением на них негативных последствий их действий (бездействия) и стимулированием их поведения, которое в силу специфики профессиональной деятельности должно основываться на разумном риске и самостоятельности.

Таким образом, в рамках данной части работы были получены следующие выводы:

1. Гражданско-правовую ответственность следует рассматривать как относительное гражданско-правовое отношение, основанием возникновения

1 См.: Лахов А.Б. Совершенствование управления государственными унитарными предприятиями // Законодательство и экономика. 2006. № 6. С. 85 – 87.

2 См. подробнее: Широков А.В. Правовые вопросы страхования ответственности директоров и иных должностных лиц // Предпринимательское право. 2007. № 4. С. 36 – 38; Колотушкина О.Е. Основы корпоративного права США. Н. Новгород, 2000.

3 См., например: Смирнова И.А. Указ. соч. – С. 12, 20; Широков А.В. Указ. соч. С. 36 – 38; Иванов И., Теселкин Ф.

Юридическая ответственность руководителей российских компаний // Корпоративный юрист. 2005. № 4.

которого является совершение одним лицом (правонарушителем) в отношении другого лица (потерпевшего) противоправных действий (бездействия), а юридическим содержанием − субъективное право потерпевшего требовать восстановления своего имущественного положения и корреспондирующая праву обязанность правонарушителя восстановить это положение. При этом в структуре субъективного права потерпевшего основное содержание будет приходиться на правомочие правопритязания.

2. Создание на законодательном уровне полноценного механизма гражданско-правовой ответственности публичных юридических лиц обеспечивается соблюдением правила, при котором каждое ограничение ответственности компенсируется дополнительными гарантиями прав кредиторов.

3. Публичные юридические лица должны нести ответственность всем принадлежащим им имуществом, с учетом специфики обращения взыскания на имущество, ограниченное в обороте, а также имущество, имеющее стратегическое значение и непосредственно обеспечивающее выполнение рассматриваемыми юридическими лицами публичных функций.

4. Интересы кредиторов публичных юридических лиц должны быть обеспечены возможностью привлечения публично-правовых образований к субсидиарной ответственности по обязательствам созданных ими юридических лиц. При этом вопрос об условиях и порядке привлечения к такой ответственности должен быть решен единообразно в отношении всех юридических лиц рассматриваемой организационно-правовой формы.

5. Условием наступления субсидиарной ответственности публично- правовых образований по обязательствам публичных юридических лиц должна стать недостаточность имущества последних для удовлетворения требований кредитора.

6. Привлечение к гражданско-правовой ответственности лиц, входящих в состав органов управления публичного юридического лица, является важной правовой гарантией осуществления рассматриваемыми субъектами публичных функций, а также механизмом защиты прав субсидиарного должника. В

отношении публичных юридических лиц представляется целесообразным использование института обязательного страхования ответственности лиц – членов органов управления.

<< | >>
Источник: Рудакова Виктория Дмитриевна. Гражданско-правовой статус публичных юридических лиц. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Скачать оригинал источника

Еще по теме Гражданско-правовая ответственность лиц, участвующих в управлении публичным юридическим лицом:

  1. § 1. Категория юридическое лицо: генезис, основные теории, сущностные признаки
  2. § 2: Юридические лица публичного права в общем учении об ¦ юридических лицах
  3. 3.2. Имущественная ответственность государственного органа со статусом юридического лица.
  4. §1. Развитие учении о категории «управление делами юридического лица»
  5. § 2. Общие особенности гражданско-правового регулирования корпоративных отношений
  6. §1. Понятие гражданской правоспособности юридического лица
  7. Параграф 1.2 Понятие и вилы правоспособности юридических лиц. Способы ограничения правоспособности организации.
  8. § 4. Субсидиарная ответственность учредителей (участников) при банкротстве юридического лица
  9. § 2. Сущность юридического лица. Понятие и система признаков юридического лица по действующему российскому законодательству
  10. § 1. Правовая природа, сущность, значение и признаки деловой репутации юридического лица
  11. § 1. Характер отношений между учредителями и юридическим лицом до н после его государственной регистрации
  12. § 1. Проблема понятия «орган юридического лица»
  13. § 3. Природа актов органов юридического лица и специфика корпоративной ответственности субъектов, осуществляющих их функции
  14. 2.4 Гражданский иск как способ обеспечения защиты имущественных и неимущественных прав потерпевшего - юридического лица в уголовном процессе
  15. Система юридических лиц
  16. Публичное юридическое лицо в современной системе юридических лиц
  17. Признаки публичного юридического лица
  18. Права публично-правовых образований на имущество публичных юридических лиц
  19. Теоретические основы гражданско-правовой ответственности публичных юридических лиц
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -