<<
>>

Теоретические основы гражданско-правовой ответственности публичных юридических лиц

В юридической литературе вопросы о понятии, основании и условиях ответственности относятся к числу дискуссионных. При этом, как замечал С.Н. Братусь, проблема ответственности в юридической теории существенно усложнена, «многочисленные точки зрения и их оттенки по некоторым аспектам этой проблемы иногда уводят от основной, магистральной линии исследования, задача которого установить значение ответственности»1.

Необходимо освободиться от многозначности понятия ответственности и выделить то основное, чему служит ответственность, по мнению С.Н. Братуся, это обеспечение исполнения обязанности2. А.В. Хохлов, отмечая отсутствие в цивилистической литературе единой концепции и понятия гражданско-правовой ответственности, также акцентировал внимание на необходимости не столько дельной разработки частных вопросов, сколько выяснения существа проблемы, выработки методологических ориентиров3.

Многочисленность точек зрения относительно понятия ответственности во многом определяется междисциплинарным характером исследуемого понятия. Оно имеет принципиальное значение не только для правовых дисциплин, но и получает осмысление в рамках философии, этики, психологии, социальных и политических наук. Термин «ответственность» имеет широкое распространение и в повседневной жизни: от его усвоения и осмысления отдельными гражданами зависит уровень развития социума, понимание лицом своего места в жизни общества, состояние нравственности и правосознания. Ответственность как явление находит свое проявление во всех аспектах поведения человека.

1 Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). М., 1976. С. 42.

2 См.: Там же. С. 42.

3 См.: Хохлов В.А. О гражданско-правовой ответственности // Правоведение.

1997. № 1. С. 96.

Юридическая ответственность как частный случай общего явления связывается с правовой стороной деятельности человека, выражает его отношение к установленным нормами правилам поведения. Вместе с тем междисциплинарный синтез, как явление, характерное для развития современной науки, обуславливает неизбежность заимствований положений смежных отраслей знаний при разработке понятия юридической ответственности. Наиболее яркий пример − появление и разработка концепции «позитивной юридической ответственности» или «активного аспекта юридической ответственности».

Одним из первых позитивный аспект юридической ответственности выделил П.Е. Недбайло, который связывал ответственность не только с невыполнением лицом лежащих на нем обязанностей и совершением им действий вопреки требованиям законодательства, но и с самим исполнением этих обязанностей надлежащим образом1. М.С. Строгович определял юридическую ответственность, прежде всего, как «ответственное отношение человека к своим обязанностям, ответственность за правильное выполнение лицом возложенных на него законом обязанностей»2. При этом отмечалось, что мнение, в соответствии с которым юридическая ответственность связывается с неисполнением или ненадлежащим исполнением лицом своих обязанностей, является неправильным. В данном случае юридическая ответственность всего лишь «принимает негативную форму осуждения, взыскания, принуждения, санкции»3. Такой подход закрепил в правовой литературе дуализм понятия юридической ответственности, при котором позитивная юридическая ответственность характеризуется добровольной формой исполнения обязанностей субъектами права, а негативная или ретроспективная ответственность реализуется посредством принудительного воздействия на обязанного субъекта со стороны государства или общества4. Очевидно, что выделение позитивного аспекта юридической ответственности во многом обусловлено понимаем ответственности, применяемом в философии,

1 См.: Недбайло П.Е.

Система юридических гарантий применения советских правовых норм // Правоведение. 1971.

№ 3. С. 51.

2 Строгович М.С. Сущность юридической ответственности // Советское государство и право. 1979. № 5. С. 73.

3 Там же. С. 75.

4 См., например: Липинский Д.А. Формы реализации юридической ответственности. Тольятти, 1999. С. 22.

социологии, повседневной жизни. Именно философское понимание ответственности характеризует ее как категорию, отражающую объективный, исторический характер взаимоотношений между личностью, коллективом и обществом с точки зрения сознательного осуществления предъявляемых к ним взаимных требований1. Ответственность в данном случае рассматривается как основа мотивации поведения индивида, свойство самой личности. Основополагающими категориями для ответственности становятся категории морали, нравственности, инициативы, сознательности. Не отрицая того, что общее философское понятие ответственности имеет методологический характер2, а включение феномена позитивной ответственности в орбиту социальных связей повышает активность субъектов правовых отношений3, заметим, что понятие позитивной ответственности выходит далеко за пределы юридической науки. Ограничение ее рамками юриспруденции является существенным теоретическим упрощением. Представляется, что как и юридическая, позитивная ответственность является разновидностью ответственности социальной. Именно существование позитивной ответственности как осознания лицом своей обязанности по отношению к обществу и государству, как активного поведения обязанного лица предопределяет возможность и необходимость существования юридической ответственности, как последствия неисполнения обязанности, нарушения правовых норм. Таким образом, юридическая ответственность существует лишь постольку и тогда, когда отсутствует позитивная ответственность. Как верно заметил В.А. Тархов, лицо привлекается к ответственности, когда у него отсутствует сознание ответственности4.

В юридической литературе ответственность принято связывать с карой,

наказанием, с претерпеванием определенных негативных последствий, реализация которых обеспечивается государственно-властным принуждением. Традиционно считается, что в ответственности находит выражение отрицательное

1 Философский энциклопедический словарь / под ред. Л.Ф. Ильичёва, П.Н. Федосеева, С.М. Ковалёва, В.Г. Панова. М., 1983.

2 См.: Строгович М.С. Указ. соч. С. 73.

3 См.: Назаров Б.Л. О юридическом аспекте позитивной социальной ответственности // Советское государство и право. 1981. № 10. С. 30.

4 Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973. С. 3.

отношение общества и государства к противоправному поведению нарушителя, осуждение этого поведения. Таким образом, в качестве признаков юридической ответственности называются: государственное принуждение, отрицательные для нарушителя последствия и общественное осуждение1. Применительно к институту гражданско-правовой ответственности эти признаки приобретают специфическое содержание. Так, государственное принуждение в рамках гражданско-правовой ответственности может и не иметь реального воплощения, оставаясь лишь потенциальной возможностью, что обусловлено методом гражданско-правового регулирования, заключающим в себе возможность для участников рассматриваемых отношений самостоятельно выбирать наиболее целесообразный для них вариант поведения. Правомочие на приведение в

действие государственного аппарата принуждения (правопритязание) составляет содержание субъективного права и, следовательно, его реализация целиком зависит от воли управомоченного лица. Таким образом, для гражданско-правовой ответственности характерно не столько фактическое наличие государственного принуждения, сколько его потенциальная возможность, что позволяет говорить об обеспеченности гражданско-правовой ответственности государственным принуждением.

Вопрос о том, является ли добровольное исполнение обязанности, например, добровольное возмещение убытков, уплата неустойки, добровольное исполнение обязательств из причинения вреда или из неосновательного обогащения, ответственностью в цивилистической литературе является дискуссионным. Так, С.Н. Братусь, критикуя И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшина, которые вслед за О.С. Иоффе утверждали, что в гражданском праве добровольное

исполнение обязанности может рассматриваться в качестве ответственности2,

указывал, что юридическая ответственность возможна лишь тогда, когда по инициативе кредитора применяется государственное принуждение, только в этом случае можно говорить о реализации санкции3. Представляется, что возможность реализации ответственности в добровольном порядке, то есть инициативного

1 См., например: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Избранные труды в 4 т. Т. 1. М., 2002. С. 196 – 208; Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968. С. 6.

2 Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971. С. 49 – 50.

3 См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). С. 85 – 87.

принятия правонарушителем на себя неблагоприятных последствий, обусловлена самой сутью гражданско-правового регулирования, которое исходит из презюмирования добросовестности участников имущественного оборота. Возможностью реализации ответственности в добровольном порядке обусловлено и включение правопритязания как правомочия в состав субъективного гражданского права. Принудительная реализация ответственности возможна лишь тогда, когда она не реализуется добровольно и если на это есть воля управомоченного лица. Вместе с тем, заметим, что не любое добровольное исполнение обязанности является ответственностью, необходимо, чтобы эта обязанность реализовывалась в рамках правоотношения, основанием возникновения которого является гражданское правонарушение.

Признак государственного принуждения (возможности государственного принуждения) приобретает специфическое выражение применительно к юридической ответственности государства. Субъектный состав гражданских правоотношений, в рамках которых реализуется данная ответственность, ставит под сомнение возможность такого принуждения. Поскольку гражданско-правовая ответственность государства предполагает возникновение неблагоприятных имущественных последствий именно на стороне рассматриваемого субъекта, признание за ней государственно-властного характера привело бы к выводу о том, что государство в ряде случаев должно направлять свой репрессивный аппарат против самого себя. Вместе с тем, представляется, что принуждение, в рамках ответственности государства, не только возможно, но и является необходимым, в противном случае она носила бы исключительно декларативный характер. Рассматриваемой ответственности присуще, однако, не государственное принуждение, а принуждение иного рода. О.В. Михайленко называет его

«надгосударственным принуждением», принуждением, основанным на нормах международного права. Соглашаясь с мнением автора, заметим, что кроме принуждения со стороны международного сообщества, в случае привлечения государства к ответственности, к нему применимо общественное принуждение, основанное на праве граждан собираться мирно, без оружия, проводить собрания,

митинги и демонстрации, шествия и пикетирования, закрепленное статьей 31 Конституции РФ.

Относительно неблагоприятных последствий как признака гражданско- правовой ответственности, в юридической литературе нередко отмечается, что с позиций имущественных отношений неблагоприятные последствия, возлагаемые на должника в рамках гражданско-правовой ответственности, могут носить характер «лишения» только с позиций общества, в то время как для самого должника претерпевание ответственности может быть даже благом в сравнении с исполнением первоначальной обязанности1. Представляется, что описанная ситуация не меняет характера гражданско-правовой ответственности и не может служить аргументом для исключения «отрицательных для нарушителя последствий» из перечня ее признаков. Поскольку с позиций юриспруденции изменение правоотношения, имеющее место в рамках юридической ответственности, само по себе является примером неблагоприятных последствий.

Отмеченная же в литературе особенность гражданско-правовой ответственности объясняется ее компенсационной функцией. Основной целью мер гражданско- правовой ответственности, в отличие публично-правовых мер, является не наказание правонарушителя, а восстановление имущественного положения потерпевшего, что делает его центральной фигурой в рассматриваемых отношениях. Задача же гражданско-правового регулирования в рамках института ответственности − найти источник благ для компенсации потерь кредитора2. В этой связи С.Н. Братусь отмечал, что основная цель гражданского права «состоит в том, чтобы обеспечить потерпевшей стороне ее восстановление в первоначальном состоянии, отразится ли это отрицательно на положении должника – вопрос факта»3.

Все вышесказанное относительно государственного принуждения и

отрицательных последствий на стороне правонарушителя как признаков гражданско-правовой ответственности выводят на первый план в

1 См.: Ровный В.В. О содержании гражданско-правовой ответственности в условиях рынка // Сибирский юридический вестник. 1999. № 4.

2 См.: Хохлов В.А. Указ. соч. С. 96 – 103.

3 Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). С. 91.

рассматриваемых отношениях фигуру управомоченного лица, то есть потерпевшего. По воле потерпевшего к правонарушителю применяются меры государственно-властного принуждения, и именно необходимостью восстановления его имущественного положения обуславливается возложение на правонарушителя бремени неблагоприятных последствий. Именно роль в отношениях ответственности фигуры потерпевшего отличает гражданско- правовую ответственность от всех иных видов юридической ответственности. В действительности, как верно отмечает В.А. Хохлов, признание кредитора центральной фигурой делает возможным раскрытие категории гражданско- правовой ответственности не через понятие обязанности, а через понятие

субъективного правомочия (возможности) кредитора.1 Именно такое понимание

ответственности находим в пункте 1 статьи 400 ГК, в котором право на полное возмещение убытков именуется ответственностью. Однако реализация любого субъективного права обусловлена существованием корреспондирующей этому праву юридической обязанности, что возможно только в рамках правоотношений2. Представляется, что гражданско-правовую ответственность следует рассматривать как относительное гражданско-правовое отношение, основанием возникновения которого является совершение одним лицом (правонарушителем) в отношении другого лица (потерпевшего) противоправных действий (бездействия), а юридическим содержанием − субъективное право потерпевшего требовать восстановления своего имущественного положения и корреспондирующая праву обязанность правонарушителя восстановить это положение. При этом в структуре субъективного права потерпевшего основное

содержание будет приходиться на правомочие правопритязания.

Основанием ответственности в теоретической литературе традиционно признается правонарушение. Следовательно, основанием гражданско-правовой ответственности следует признать гражданское правонарушение. Вместе с тем в

1 См.: Хохлов В.А. Указ. соч. С. 96 – 103.

2 Заметим, что в юридической литературе существует и иная точка зрения, допускающая реализацию субъективного права вне правоотношений. Так, например, Д.М. Генкин, исходя из невозможности существования правоотношений с неопределенным составом обязанных лиц, полагал, что все абсолютные права, в том числе

право собственности, существуют вне правоотношения, не являясь его элементом. (См.: Генкин Д.М. Право

собственности в СССР. М., 1961).

цивилистической литературе не получила широкого распространения теория состава правонарушения, в рамках которого в публичных отраслях права принято выделять четыре элемента: объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону правонарушения. Напротив, цивилистами была разработана отраслевая конструкция оснований (условий) ответственности. Основанием применения ответственности является совершение правонарушения, именно оно является юридическим фактом, порождающим ответственность, фундаментом, на который опирается институт ответственности и который определяет ее природу. Условия же ответственности представляют собой признаки, которые характеризуют основание ответственности. В.П. Грибанов выделял общие (типичные) условия гражданско-правовой ответственности, то есть те, которые свойственны всем или подавляющему большинству случаев, и специальные условия ответственности, свойственные лишь отдельным случаям или отдельным видам гражданских правонарушений. При этом отмечалось, что специальные условия ответственности, как правило, являются лишь

конкретизацией общих условий к обстоятельствам конкретного дела1. К общим

условиям гражданско-правовой ответственности принято относить: противоправность поведения нарушителя, наличие вреда, причинно- следственную связь между противоправным поведением и причинением вреда, а также вину правонарушителя. Если правонарушение отвечает четырем обозначенным признакам, оно может считаться основанием ответственности и порождает гражданско-правовые отношения ответственности. В цивилистической литературе четыре названные условия ответственности нередко именуются составом гражданского правонарушения2. Такой подход представляется вполне оправданным. Если исходить из данного в теории права определения состава правонарушения как «фактической конструкции, выражающей главные стороны (элементы) правонарушения», как «звена фактического основания, без которого

не возникает охранительного правоотношения и, следовательно, отпадает сама

1 Грибанов В.П. Ответственность за нарушение гражданских прав и обязанностей // Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 318.

2 См., например: Там же. – С. 318; Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. С. 22.

возможность юридической ответственности»1, очевидно, что условия гражданско- правовой ответственности полностью отвечают рассматриваемому определению. По справедливому замечанию О.А. Кузнецовой, вписываются они и в общетеоретический состав правонарушения: первые три условия ответственности (противоправное поведение, наличие вреда, причинно-следственная связь) составляют объективную сторону состава правонарушения, в то время как четвертый элемент – вина – относится к субъективной стороне2. В связи с этим необоснованным выглядит отрицание значения для цивилистической науки учения о составе правонарушения как чуждого ей уголовно-правового знания3. Представляется, что учение о составе правонарушения имеет общетеоретическое значение и применяется в отраслевых науках с учетом специфических начал, характерных для ответственности различного вида. В случаях, когда для наступления гражданско-правовой ответственности не обязательно наличие всех четырех условий ответственности, следует говорить об усеченном составе гражданско-правовой ответственности.

Наибольшей спецификой в составе гражданского правонарушения обладает условие вины. Это обуславливается, во-первых, принятым в гражданском законодательстве определением вины. Во-вторых, презумпцией вины лица, совершившего гражданское правонарушение. И, в-третьих, возможностью привлечения лица к ответственности при отсутствии в его деянии элемента вины, то есть допустимостью в гражданском праве безвиновной ответственности.

В теории права и в публичных отраслях правовой науки вину принято определять как психическое отношение лица к совершенному им деянию (действию или бездействию) и наступившим последствиям. Такой подход к понятию вины называют субъективной (психологической) концепцией вины. Она связана с осознанием лицом характера и последствий своего поведения, с

1 Алексеев С.С. Проблемы теории права: курс лекций. С. 383.

2 См.: Кузнецова О.А. Публично-правовые категории и институт гражданско-правовой ответственности // Новое в гражданском законодательстве. Баланс публичных и частных интересов. Материалы для VII Ежегодных научных чтений памяти профессора С.Н. Братуся. М., 2012. С. 330.

3 См., например: Брагинский М.И., Витрянский С.С. Договорное право. Книга первая. Общие положения. М., 2007.

С. 709.

возможностью предвидения и предотвращения последствий этого поведения. На основе рассматриваемого подхода различают формы вины: умысел (прямой, косвенный), неосторожность (легкомыслие, небрежность). Несмотря на то, что в гражданском праве различия в формах вины не имеют столь существенного значения, как в публичных отраслях права, а на размер ответственности основное влияние оказывают последствия правонарушения, в советской гражданско- правовой доктрине отмечалось, что субъективная концепция вины в равной мере применима и в уголовном, и в гражданском праве1. Господство психологической концепции вины в советском гражданском праве В.В. Витрянским объясняется двумя основными причинами: искусственным привнесением в цивилистику чуждых ей положений и методов исследования гражданско-правовых проблем из

других наук и областей познания, что обусловило рецепцию понятия вины из советской уголовно-правовой доктрины, а также господствовавшей в советском обществе идеологией2. Несмотря на то, что обозначенные причины на сегодняшний день не имеют влияния на формирование доктрины гражданско- правовой ответственности, по-прежнему субъективная концепция вины не утрачивает своего методологического значения. Определение вины как психологического отношения лица к совершенному им деянию является широко употребимым, в том числе и в учебниках по гражданскому праву3. Такая ситуация, охарактеризованная В.В. Витрянским как «инерционное движение гражданско-правовой доктрины по тупиковому пути, намеченному в советский период», сегодня может быть объяснена господством субъективной концепции вины в теории права, выводы которой имеют методологическое значение для всех отраслевых правовых наук.

1 См., например: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 327. На субъективном подходе к определению вины строили свои исследования проблем ответственности также В.П. Грибанов (См.: Грибанов В.П. Указ. соч. С. 338 – 340); Н.С. Малеин (См.: Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. С. 63); С.Н. Братусь (См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). С. 178 – 181); Г.К. Матвеев (См.: Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Киев, 1955. С. 178); М.М. Агарков (См.: Агарков М.М. Обязательства по советскому гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому праву. Т. 1. М., 2002. С. 415 – 416) и другие.

2 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 752 – 755.

3 См., например: Гражданское право: учебник. Том 1 / отв. ред. В.П. Мозолин. М., 2012. С. 759 – 760; Гражданское право: учебник. Том 1 / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. М., 2007. С. 673.

Характерно, что законодатель, дав в действующем ГК определение вины, положил в его основу иную концепцию, получившую в гражданско-правовой доктрине наименование объективной (поведенческой) концепции вины. В соответствии с абзацем 2 пункта 1 статьи 401 ГК лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства. Следовательно, на сегодняшний день вопрос о виновности лица, совершившего гражданское правонарушение, решается не исходя из анализа психологического отношения лица к своему деянию и его последствиям, а на основе анализа поведения, характеризующего отношение правонарушителя к своим обязательствам. Если лицо приняло все меры, требующиеся от него, для исполнения своего обязательства, тем не менее обязательство не было исполнено, лицо должно признаваться невиновным. Рассматриваемая концепция, выводя понятие вины из сферы психологических процессов, свойственных личности, позволяет решить вопрос о вине юридического лица, как некоего искусственного субъекта,

которому не свойственны психологические переживания1. Именно

применительно к вине юридического лица психологическая концепция вызывает в юридической литературе наибольшие сомнения2. Само по себе юридическое лицо не может испытывать каких-либо психологических переживаний по поводу совершенных им действий, осознание своих поступков и психологическое отношение к их последствиям свойственно только физическим лицам – работникам юридического лица, членам его органов управления. Принятие объективной концепции вины позволяет отказаться от анализа субъективного отношения работников юридического лица к допущенному нарушению и свести вопрос о вине юридического лица к вопросу о принятии или непринятии им всех необходимых мер для надлежащего исполнения обязательства. Вместе с тем эта

1 В рамках психологической концепции вины вина юридического лица сводилась к вине работников юридического лица, действующих при исполнении своих трудовых и служебных обязанностей, его руководителей, всего коллектива. (См., например: Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. С. 63 – 70; Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970. С. 241 и др.).

2 Подробнее по этому вопросу см.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 748 – 752.

концепция критикуется в юридической литературе прежде всего потому, что непринятие мер по исполнению своих обязанностей составляет юридически значимое бездействие как форму противоправного деяния и, следовательно, характеризует объективную сторону правонарушения1. На сегодняшний день можно констатировать нормативно обусловленное сближение объективной и субъективной стороны состава гражданского правонарушения, что, однако, не свидетельствует о том, что во всех случаях доказанность неисполнения обязательства или ненадлежащего его исполнения исключает невиновность правонарушителя. Установление вины правонарушителя требует не просто установления факта неисполнения обязательства (исполнения его ненадлежащим образом), но и того, что обязанный субъект не предпринял все требующиеся от

него меры для надлежащего исполнения обязательства.

Особенностью гражданско-правовой ответственности является законодательно установленная презумпция вины правонарушителя. Такой подход законодателя не случаен, он кроется в специфике имущественных отношений, для которых установление свойственной публичным отраслям права презумпции невиновности означало бы «общее предположение, что обязательства не выполняются по объективным причинам», что «может привести к демобилизации усилий должника по надлежащему исполнению, к нарушению нормального хозяйственного оборота и безответственности нарушителя»2. Любая презумпция имеет прежде всего процессуальное значение, поскольку ее существование обуславливает распределение бремени доказывания между сторонами, участвующими в деле. В соответствии с пунктом 2 статьи 401 ГК отсутствие вины

доказывается лицом, нарушившим обязательство, аналогичное правило установлено применительно к деликтным обязательствам пунктом 2 статьи 1064 ГК. Таким образом, именно правонарушитель должен доказать, что он проявил ту степень заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась, и что с его стороны были приняты все необходимые меры для надлежащего исполнения

1 См., например: Кузнецова О.А. Публично-правовые категории и институт гражданско-правовой ответственности. С. 332; Гражданское право: учебник. Том 1 /отв. ред. В.П. Мозолин. С. 760.

2 Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. С. 75.

обязательства. Факт же неисполнения обязательства или ненадлежащего его исполнения, причинения убытков, их размер, а также причинно-следственная связь доказывается потерпевшим лицом. Установление презумпций не случайно, любая презумпция представляет собой обобщенное выражение реальных отношений, нормативный вывод из повседневно встречающихся и постоянно повторяющихся фактов нашей действительности1. Следовательно, сформулированное в виде презумпции правило заключает в себе высокую степень вероятности. Кроме того, презумпция виновности правонарушителя обеспечивает активность сторон именно в том направлении, в котором каждой из них легче представлять необходимые доказательства. Очевидно, что доказательства того, что лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательства, приняло все необходимые меры для его исполнения, находятся в распоряжении правонарушителя. В связи с этим именно на него возлагается обязанность представить их суду. Презумпция виновности, свойственная гражданскому праву, является одним из приемов законодательной техники, позволяющим обеспечить равенство сторон, сбалансировать возможности

«слабой» и «сильной» стороны в имущественных отношениях, что еще раз подтверждает приоритет фигуры потерпевшего в отношениях гражданско- правовой ответственности. Установление презумпций, в том числе презумпции виновности, вместе с тем не должно свидетельствовать о возможности пассивного поведения стороны, в пользу которой установлена презумпция. Как отмечал О.С. Иоффе, «презумпции не могут быть положены в основу решения, они должны быть доказаны, либо опровергнуты»2. При этом если правонарушителем не представлено доказательств своей невиновности, его вина считается доказанной. Обязанность суда признать презюмируемый факт установленным является отражением действия презумпции и характеризуется в юридической литературе в качестве динамичной стороны рассматриваемого правового явления3.

1 См.: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 343.

2 Там же. С. 349.

3 См., например: Кузнецова О.А. Презумпции в гражданском праве. СПб., 2002. С. 26.

Гражданское законодательство допускает возможность возложения на правонарушителя бремени ответственности и при отсутствии его вины. Вопрос о теоретических основах безвиновной ответственности и ее допустимости является в гражданско-правовой доктрине дискуссионным. Практическим основанием появления ответственности без вины стало развитие крупных транспортных и промышленных предприятий, обычная эксплуатация которых неминуемо вела к возникновению известного числа несчастных случаев. В таких условиях принцип вины, как этическое оправдание ответственности, известный правопорядку со времен римского частного права, перестал отвечать требованиям справедливости гражданско-правовой ответственности, что обусловило постепенное отступление от него сначала в рамках судебной практики, а затем и на уровне специальных законов, установивших для промышленных предприятий повышенную

ответственность независимо от вины1. Отказ гражданского законодательства от

принципа вины во многом обусловил дальнейшее развитие теоретических разработок вопросов гражданско-правовой ответственности, поставив перед цивилистами задачу определения оснований и сущности безвиновной ответственности. Большое внимание этим вопросам уделялось в советский период развития науки гражданского права. Были разработаны концепция «виновного с исключениями начала», в рамках которой безвиновная ответственность допускалась как исключение из общего правила ответственности за вину2, и концепция «двух начал», которая поставила безвиновную ответственность в один ряд с ответственностью за вину, признав за ней роль принципа3. Вместе с тем следует согласиться, на наш взгляд, с Д.Е. Богдановым, что ни одна из этих концепций не имеет серьезного гносеологического значения, они лишь констатируют существование безвиновной ответственности, не предлагая теоретического обоснования причин ее установления4.

1 См. подробнее: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2009. С. 284 – 285.

2 См., например: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 221 – 222.

3 См., например: Яичков К.К. Система обязательств из причинения вреда в советском праве // Вопросы гражданского права. М., 1975. С. 171.

4 См.: Богданов Д.Е. Справедливость как основное начало формирования безвиновной деликтной ответственности

// Адвокат. 2012. № 6. С. 32 – 40.

Большое распространение получила разработанная в трудах В.А. Ойгензихта концепция риска, как субъективного начала безвиновной ответственности. Основной тезис этой концепции сводится к тому, что не всякое субъективное основание ответственности – это вина. В случае безвиновной ответственности таким основанием является принятие правонарушителем определенного риска, обусловленного характером осуществляемой им деятельности. Именно выбор лицом поведения, способного причинить вред третьим лицам, то есть добровольное принятие на себя риска причинения вреда, становится в рамках рассматриваемой концепции этическим оправданием безвиновной ответственности1. Установление безвиновной ответственности объяснялось также необходимостью стимулирования лиц, деятельность которых связана с повышенной опасностью, к активному участию в дальнейшем развитии техники безопасности, а теоретическим основанием этой ответственности предлагалось считать принцип справедливости2. В современной гражданско- правовой доктрине идея справедливости как основного начала безвиновной ответственности была развита Д.Е. Богдановым3. Предпринимались попытки связать безвиновную гражданско-правовую ответственность со свойственной гражданскому праву презумпцией вины4. Такой подход в современной литературе обосновано критикуется Д.М. Азми, поскольку вопрос о возможности безвиновной ответственности подменяется процессуальным вопросом распределения бремени доказывания. Представляется, однако, что и сама автор, предлагая в обоснование безвиновной ответственности концепцию

«презюмируемой вины» как особой формы вины, не подпадающей ни под понятие умысла, ни под понятие неосторожности5, упускает из виду, что любая презумпция является условно-истинным утверждением и требует, как отмечалось, своего доказательства или опровержения.

1 См.: Ойгензихт В.А. Категория «риска» в советском гражданском праве // Правоведение. 1971. № 5. Эта точка зрения была также поддержана С.Н. Братусем (См.: Братусь С.Н. Указ. соч. С. 178 – 181).

2 См., например: Иоффе О.С. Вина и ответственность по советскому праву // Избранные труды в 4 т. Т. 4. М., 2002. С. 175 – 177.

3 См.: Богданов Д.Е. Указ. соч. С. 32 – 40.

4 См., например: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Обязательственное право. М., 1950 С. 319.

5 См.: Азми Д.М. Концепция безвиновной ответственности: содержание, трактовка, оценка // Законодательство и экономика. 2011. № 7. С. 34 – 44.

Несмотря на нормативное закрепление в гражданском законодательстве безвиновной ответственности, в гражданско-правовой доктрине большое распространение получили концепции, отрицающие возможность такого явления. В литературе безвиновную ответственность предлагалось рассматривать по аналогии с ответственностью страховщика, наступающей при страховом случае1, как юридико-технический прием возмещения вреда2. Н.С. Малеин рассматривал безвиновную ответственность как институт распределения убытков, которому не

свойственно наличие характерных для юридической ответственности осуждения, вины и наказания3. Во многом схожую позицию занимал О.А. Красавчиков, указывая, что обязанность владельца источника повышенной опасности возместить причиненный вред не является мерой гражданско-правовой ответственности, а представляет собой особую правовую форму восстановления имущественного положения потерпевшего4. Основой рассматриваемых позиций является подход к гражданско-правовой ответственности, базирующийся на ее трактовке как института, нацеленного на принуждение, наказание, осуждение правонарушителя. Такая позиция оправдана с позиций отраслей публичного права. Что же касается ответственности в сфере частного права, то, как отмечалось, признаки принуждения и наказания (лишения) не являются безусловно присущими данному виду ответственности. Основной спецификой гражданско-правовой ответственности является ее компенсационной характер и нацеленность института на восстановление имущественных интересов потерпевшего, что делает его фигуру основной в рассматриваемых отношениях. Поскольку безвиновная ответственность, как институт гражданско-правовой ответственности в целом, направлена на компенсацию убытков, причиненных кредитору, то нет никаких препятствий отнесения ее именно к категории ответственности. Создание же новых институтов требует как минимум их теоретического обоснования и нормативной обособленности, к сожалению,

1 См., например: Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М. 1958. С. 168.

2 См., например: Агарков М.М. К вопросу о договорной ответственности // Вопросы гражданского права. М. − Л., 1945. С. 125 – 130.

3 См.: Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. С. 15, 18 – 19, 46 и др.

4 Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности // Категории науки гражданского права. Избранные труды в 2 т. Том 2. М., 2005. С. 390 – 422.

рассматриваемыми авторами такого обоснования не предлагается. Представляется, что в безвиновной гражданско-правовой ответственности наиболее ярко проявляется компенсационная функция и подчиненность рассматриваемого института интересам потерпевшего. Нарушитель субъективных прав и обязанностей в случае безвиновной ответственности выступает источником средств для восстановления имущественной сферы потерпевшего, именно на него возлагается обязанность компенсировать вред, причиненный хоть и не виновными, но его действиями (бездействием). В компенсационном характере выражаются основания и природа безвиновной ответственности, что в принципе не отрицается в рамках рассмотренных нами теоретических позиций, даже не допускающих существования ответственности без вины. Поскольку основная цель гражданско-правовой ответственности − восстановить нарушенные интересы потерпевшего, постольку для нее характерно использование механизма безвиновной ответственности.

В юридической литературе приводились аргументы в пользу отказа от вины как обязательного условия гражданско-правовой ответственности государства. В частности, отмечалось, что это позволит создать эффективный механизм защиты прав граждан и юридических лиц как субъектов, не обладающих властными полномочиями, и исключит необходимость исследования вопроса о вине, категория которой не получила однозначного толкования в науке гражданского права1. Относительно последнего аргумента, заметим, что отсутствие необходимости исследовать вопрос о виновности в одном или в целом ряде случаев, не разрешает проблемы отсутствия единого подхода к пониманию категории вины как таковой, ибо общим правилом юридической ответственности является ответственность за вину. Что же касается установления повышенной

ответственности государства как механизма защиты прав граждан и юридических лиц, представляется, что такое возможно в деликтных обязательствах государства, в рамках которых возникает объективное неравенство участвующих в них субъектов, которое необходимо сгладить, предоставив повышенную защиту

1 См.: Зуева М.В. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный государственными органами и их должностными лицами: автореферат дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2011. С. 8−9.

«слабой» стороне, то есть физическим и юридическим лицам1. Что же касается договорных отношений, то в них интересы субъектов, не обладающих властными полномочиями, обеспечены лишением государства его суверенной сущности, что предполагает ответственность на общих основаниях.

Возможность привлечения участника имущественного оборота к гражданско-правовой ответственности обуславливается наличием у него правосубъектности, основанной на имущественной обособленности. Механизм ответственности будет реализован только тогда, а имущественные интересы потерпевшего восстановлены лишь постольку, поскольку у правонарушителя есть имущество, на которое возможно обращение взыскания. В соответствии со статьей 56 ГК юридические лица как самостоятельные участники гражданских правоотношений несут ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключения из этого общего правила могут устанавливаться законом и в настоящее время имеют место в отношении таких создаваемых государством юридических лиц, как учреждения и унитарные предприятия. Установление исключений в отношении названных юридических лиц обуславливается особенностями их гражданской правосубъектности, основой которой является, в отличие от большинства юридических лиц, не право собственности, а ограниченные вещные права – право хозяйственного ведения и оперативного управления.

Рассмотренное нами в предыдущей главе нормативное закрепление деления права оперативного управления на отдельные виды в рамках конструирования организационно-правовой формы учреждения стало причиной формирования различий в механизмах ответственности рассматриваемых юридических лиц. Если до изменений, внесенных в законодательство в 2010 году, все государственные учреждения отвечали по своим обязательствам в пределах имеющихся в их распоряжении денежных средств, то сегодня такой предел ответственности установлен только для казенных учреждений. Автономное учреждение отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему

1 См.: Кириллова Н.А. Гражданско-правовая ответственность государства: дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. С. 75.

имуществом, за исключением недвижимого имущества и особо ценного движимого имущества, закрепленных за автономным учреждением собственником или приобретенным за счет выделенных им средств. На сегодняшний день ответственность автономных учреждений является наиболее полной среди юридических лиц рассматриваемой организационно-правовой формы. Расширена и ответственность бюджетных учреждений, которые в соответствии со статьей 123.22 ГК отвечают по своим обязательствам всем своим имуществом, за исключением особо ценного движимого, закрепленного за учреждением собственником имущества или приобретенного за счет выделенных им средств, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление учреждения и за счет каких средств приобретено. В соответствии со статьей 9.2 Закона о некоммерческих организациях под особо ценным движимым имуществом бюджетных учреждений понимается движимое имущество, без которого осуществление бюджетным учреждением своей уставной деятельности будет существенно затруднено. Аналогичное определение дано в статье 3 Закона об автономных учреждениях. Оценочный характер такого определения компенсируется тем, что перечни особо ценного движимого имущества определяются органами, осуществляющими функции и полномочия учредителя. Однако отсутствие четких ориентиров в законе относительно того, какое движимое имущество может считаться особо ценным, создает потенциальную угрозу того, что подзаконным нормативным регулированием к нему будет отнесено все движимое имущество, принадлежащее учреждению, в связи с чем размер ответственности учреждения в обход закона будет фактически ограничен денежными средствами на счетах.

Хотя расширение ответственности учреждений по своим обязательствам должно быть оценено положительно, подход, выбранный законодателем и дифференцировавший объем ответственности в рамках организационно-правовой формы учреждений, нарушил единство рассматриваемой формы юридического лица, о чем уже говорилось в предыдущей главе применительно к праву оперативного управления. К тому же, расширение ответственности

государственных учреждений за счет движимого и недвижимого имущества, закрепленного за рассматриваемыми юридическими лицами на праве оперативного управления, распространяет на них вывод, ранее сделанный в литературе в отношении государственных унитарных предприятий. Поскольку право собственности на рассматриваемое имущество принадлежит публично- правовому образованию, получается, что учреждения и государственные унитарные предприятия расплачиваются по своим обязательствам имуществом, принадлежащим их учредителю – самостоятельному субъекту права1. Такой подход не отвечает статусу учреждений и государственных унитарных предприятий как самостоятельных участников гражданского оборота: де-факто ответственность по всем обязательствам рассматриваемых юридических лиц

несет их учредитель, поскольку именно на принадлежащее ему имущество обращается взыскание. Такая ситуация предопределяется искусственным отрывом правосубъектности от права собственности, аномальным явлением, не характерным для развитых правопорядков, основанных на рыночной экономике, и является его практическим последствием. Недостаточная имущественная обособленность рассматриваемых субъектов, основанная на исключительно теоретической конструкции прав оперативного управления и хозяйственного ведения, наиболее явно проявляется при создании механизма ответственности учреждений и государственных унитарных предприятий, который также базируется на теоретическом допущении, что рассматриваемые лица присваивают имущество в качестве своего собственного. Как верно отмечал еще В.А. Дозорцев, конструирование искусственного абсолютного права, так или иначе становящегося на место права собственности, заменяющего его, порождает

неразрешимые противоречия2. Одно из таких противоречий явным образом

проявляется в механизме ответственности, когда один самостоятельный субъект отвечает по своим обязательствам имуществом другого субъекта как своим собственным.

1 См., например: Алдошин А. Ответственность государства по обязательствам во внутреннем гражданском обороте

// Журнал российского права. 2001. № 1. С. 15 – 24.

2 Дозорцев В.А. Указ. соч. С. 240.

Представляется, что полноценный механизм ответственности должен опираться на абсолютную имущественную обособленность участника гражданского оборота, основой которой может являться исключительно право собственности. На сегодняшний день среди юридических лиц, создаваемых публично-правовыми образованиями, собственниками своего имущества являются государственные корпорации. Государственные корпорации несут самостоятельную ответственность по своим обязательствам, принадлежащим им на праве собственности имуществом. Российская Федерация как учредитель не отвечает по обязательствам рассматриваемых субъектов, так же как они не отвечают по обязательствам Российской Федерации, за исключением случаев принятия на себя таких обязательств. Отмечая положительный характер установления самостоятельной ответственности государственных корпораций, нельзя не отметить, что такая ответственность также не является полноценной, поскольку она обеспечена не всем имуществом названных субъектов. Например, ответственность государственной корпорации «Росатом», в соответствии со статьей 3 Федерального закона от 1 декабря 2007 года №317-ФЗ «О государственной корпорации по атомной энергии «Росатом»», распространяется не на все принадлежащее ей имущество. Перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание, утверждается Правительством Российской Федерации. В настоящее время в данный перечень включены три здания, в которых непосредственно расположены структурные подразделения

государственной корпорации1. Вместе с тем возможность расширения этого

перечня ничем, кроме здравого смысла правоприменителя, не ограничена. С учетом недопустимости банкротства рассматриваемых юридических лиц, а также отсутствия норм о субсидиарной ответственности учредителя по их обязательствам, приходится констатировать, что при конструировании механизма ответственности государственных корпораций был существенным образом нарушен баланс частных и публичных интересов.

1 См.: О мерах по реализации Указа Президента Российской Федерации от 20 марта 2008 года № 369: Постановление Правительства Российской Федерации от 06.05.2008 года № 346 // СЗ. 2008. №19. Ст. 2182; в ред. Постановления Правительства Российской Федерации 20.03.2014 года № 214 // СЗ. 2014. №13. Ст. 1474.

Таким образом, правосубъектность, основанная на праве собственности, хоть и является предпосылкой, еще не гарантирует создания полноценного механизма гражданско-правовой ответственности юридического лица. Закрепление перечня имущества, на которое не может быть обращено взыскание применительно к юридическим лицам, создаваемым государством, является распространенной практикой в зарубежных правопорядках и может быть объяснено нацеленностью названых субъектов на выполнение публичных функций. Полагаем, что применительно к публичным юридическим лицам как новой организационно-правовой форме, призванной заменить собой все множество юридических лиц, создаваемых государством, такие ограничения ответственности тоже должны иметь место. Кроме того обращение взыскания на имущество публичных юридических лиц при передаче им учредителем имущества, ограниченного в обороте, будет возможно лишь с изъятиями, установленными законом в отношении последнего. В связи с вышесказанным исходным пунктом при конструировании ответственности публичных юридических лиц на законодательном уровне должно стать правило, согласно которому любое ограничение ответственности должно компенсироваться дополнительными гарантиями для контрагентов. Это означает, что, во-первых, нормативно должен быть определен общий признак имущества, которое может быть отнесено к числу имущества, защищенного от взыскания по обязательствам юридического лица. К такому имуществу относится имущество, имеющее стратегическое значение и непосредственно обеспечивающее выполнение рассматриваемыми юридическими лицами публичных функций. Вместе с тем для каждого публичного юридического лица или их группы может существовать специальный утвержденный компетентными органами перечень имущества, забронированного от взыскания. За рамками этого перечня публичное юридическое лицо должно нести ответственность всем принадлежащим им на праве публичной собственности имуществом. Во-вторых, гарантией интересов контрагентов применительно к обязательствам публичных юридических лиц должен стать механизм субсидиарной ответственности учредителя по их

обязательствам. Возможность удовлетворения требований кредиторов рассматриваемых субъектов за счет имущества публично-правовых образований компенсирует неполноценность их имущественной ответственности.

Только при условии восполнения каждого ограничения ответственности дополнительными гарантиями прав кредиторов механизм ответственности публичных юридических лиц может быть назван полноценным. Создание такого механизма для публичных юридических лиц имеет важное практическое значение, поскольку именно институт гражданско-правовой ответственности, оформленный должным образом, обеспечивает баланс частных и публичных интересов в рамках имущественного оборота.

<< | >>
Источник: Рудакова Виктория Дмитриевна. Гражданско-правовой статус публичных юридических лиц. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Скачать оригинал источника

Еще по теме Теоретические основы гражданско-правовой ответственности публичных юридических лиц:

  1. § 1. Категория юридическое лицо: генезис, основные теории, сущностные признаки
  2. 6. Система гражданско-правовых договоров
  3. § 2. Общие особенности гражданско-правового регулирования корпоративных отношений
  4. §1. Понятие гражданской правоспособности юридического лица
  5. §2. Участие и гражданском процессе организации, не обладающих статусом юридического лица
  6. Параграф 1.2 Понятие и вилы правоспособности юридических лиц. Способы ограничения правоспособности организации.
  7. § 2. Отказ в признании и приведении в исполнение арбитражного решения по причинам, связанным с проблемами арбитрабельности и публичного порядка
  8. §4. Основные черты правовой системы Великобритании
  9. §2. Участие п гражданском процессе организаций, нс обладающих статусом юридического лица
  10. § 1. Элементы правосубъектности юридического лица
  11. § 1. Характер отношений между учредителями и юридическим лицом до н после его государственной регистрации
  12. § 1. Проблема понятия «орган юридического лица»
  13. § 4. Проблемы гражданско-правовой ответственности в Интернете
  14. Система юридических лиц
  15. Публичное юридическое лицо в современной системе юридических лиц
  16. Признаки публичного юридического лица
  17. Правовой режим имущества публичных юридических лиц
  18. Права публично-правовых образований на имущество публичных юридических лиц
  19. Теоретические основы гражданско-правовой ответственности публичных юридических лиц
  20. Гражданско-правовая ответственность публично-правовых образований по обязательствам публичных юридических лиц
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -