Послѣдующая исторія понятія держанія.

Основной идеей держанія въ древнѣйшее время являлась, какъ мы видѣли (гл. VIII), безправность держателя но отношенію къ хо­зяину вещи. Возникнувъ въ сферѣ римской семьи, понятіе держанія было мало по малу распространено на другія отношенія.

Въ Римѣ понятіе держанія испытало обратное развитіе въ двоя­комъ направленіи: экстензивномт. и интензивномъ. Съ одной стороны, когда держаніе, соединившись съ вещными нравами на чужое иму­щество, сравнялость съ владѣніемъ (гл. Ѵ’Ш), то область его при­мѣненія, разумѣется, съузилась. Съ другой стороны, основная черта держанія—безправность держателя—была съ теченіемъ времени зна­чительно ослаблена. Именно, арендаторы и наниматели, имѣвшіе нѣ­сколько самостоятельныхъ средствъ защиты противъ третьихъ лицъ (actio injnriarum, interd, de vi aut clam, самооборона), были въ от­ношеніи къ хозяину имущества долгое время совершенно беззащитны. Впервые со втораго вѣка право хозяина самовольно прогонять арен­датора подвергается ограниченію. Такъ, юристъ Марцеллъ высказы­ваетъ положеніе, что арендаторъ участка, проданнаго хозяиномъ третьему лицу до истеченія срока аренды, можетъ «по справедливой и извинительной причинѣ» нс допустить покупателя къ овладѣнію участкомъ *). Что понимать подъ «справедливой и извинительной причиной», Марцеллъ не говоритъ. Но несомнѣнно, что онъ могъ имѣть въ виду требованіе арендатора, чтобы участокъ былъ остав­ленъ за нимъ на время аренды, либо чтобы ему были возмѣщены издержки и дано jus tollendi.

Дальнѣйшимъ шагомъ по проложенному Марцелломъ пути былъ рескриптъ Антонина Пія. Марцеллъ поставилъ разрѣшеніе вопроса о

1) L. 12 de ѵі (43,16).

41

правѣ арендатора оказывать сопротивленіе вт, зависимость отъ на­личности «справедливой и извинительной причины», т. е. отъ усмот- рѣнія суда. Императоръ Антонинъ устранилъ эту неопредѣленность, несомнѣнно, отражавшуюся вредно на практикѣ, тѣмъ, что перечис­лилъ причины, которыя давали хозяину право самовольно прогонять арендатора. Въ числѣ этихъ причинъ не поименована продажа арен­дованнаго участка третьему лицу. Поэтому, правило «продажа уничто­жаетъ наемъ» (Kauf briclit Micthe), существовавшее раньше въ рим­скомъ правѣ, слѣдуетъ признать отмѣненнымъ рескриптомъ Антонина.

Императоры Аркадій и Гоноріи пошли еще дальше. Защита вла­дѣнія, установленная Константиномъ для находящихся въ отсутствіи владѣльцевъ, была распространена ими на держателей. Это постанов­леніе имѣло силу только временно, такъ какъ не вошло въ кодексъ Юстиніана.

Дальнѣйшее съуженіе понятія держанія произошло въ средніе вѣка. Съ рецепціей римскаго права получила практическое значеніе и римская теорія владѣнія. Это могло произойти тольки цѣною тяж­каго поврежденія туземнаго нрава и пренебреженія къ національному правосознанію: мы, нѣмцы, должны были дороже другихъ заплатить за римскую теорію. По германскому правовому воззрѣнію, аренда­торъ пользовался владѣльческой защитой (Gewere); от. былъ вполнѣ обезпеченъ; собственникъ не могъ его прогнать; продажа не уничто­жала аренды. Эти здравыя начала уступили мѣсто римскому держа- жанію; юристы сдѣлали открытіе, что арендатору недостаетъ надле­жащей воли, и что, поэтому, онъ можетъ быть только держателемъ, а не владѣльцемь. Этимъ участь его была рѣшена. Съ нимъ посту­пили даже болѣе строго, чѣмъ само римское ираво, такъ какъ не обратили никакого вниманія на улучшеніе, сдѣланное въ его юриди­ческомъ положеніи Марцелломъ и Антониномъ Піемъ: въ случаѣ про­дажи, арендаторъ долженъ былъ удаляться.

- 42 —

spolii, одинаково примѣнявшіеся какъ къ владѣльцу, такъ и къ держателю.

. Объемъ владѣльческой защиты былъ еще болѣе расширенъ папой Иннокентіемъ III, который позволилъ направлять actio spolii не толь­ко противъ нарушителей владѣнія, но и противъ третьихъ лицъ, не­добросовѣстно пріобрѣвшихъ владѣніе отъ этихъ нарушителей.

Послѣдній остававшійся шагъ въ улучшеніи положенія держателя: защита его противъ хозяина, долго заставилъ себя ждать и былъ сдѣланъ только въ прошломъ вѣкѣ прусскимъ гражданскимъ уложе­ніемъ. Измѣненіе, введенное этимъ кодексом!, въ положеніе деряш- теля, является въ моихъ глазахъ самымъ значительнымъ, какое только можетъ отмѣтить исторія владѣнія вообще какъ въ Римѣ, такъ и у насъ. Оно состоитъ въ томъ, что самостоятельному дер­жанію даруется владѣльческая защита наравнѣ съ владѣніемъ, пред­ставительное же остается въ прежнемъ положеніи. Въ тѣсной связи съ этимъ находится еще раньше установленная законами охрана правъ арендатора и нанимателя въ случаѣ продажи арендованнаго имущества: на покупателя переходятъ права и обязанности хозяина.

Итакъ, римское понятіе держанія въ его первоначальной формѣ не выдержало критики со стороны исторіи. Оно принадлежитъ не къ тѣмъ здравымъ, жизнеспособнымъ, содержательнымъ идеямъ римскаго права, которыя выказываютъ свою здравость и жизненность въ томъ, что растутъ, развиваются и созрѣваютъ, не къ тѣмъ безсмертнымъ идеямъ, къ которымъ критика потомства не въ состояніи придраться но къ самымъ неудачнымъ, какія только можетъ представить исто­рія римскаго права.

Борьба понятія держанія съ понятіемъ владѣнія,—подъ такую точку зрѣнія я подвожу исторію держанія, но, притомъ, только для того, чтобы тотчасъ же замѣнить ее другою. За понятіями скры­ваются въ практической жизни — интересы; это они призвали къ

ЖИЗНИ юридическія явленія, которымъ юристъ при помощи своихъ понятій даетъ лишь соотвѣтствующую мыслительную форму. Такимъ образомъ, не понятіе держанія и владѣнія борются между собой, а реальные практическіе интересы жизни, Вся исторія борьбы владѣ­нія съ держаніемъ непрерывно свидѣтельствуетъ о движущей силѣ одной и той же идеи: интереса. Въ древнѣйшемъ Римѣ охраной пользовались исключительно интересы собственника; интересы держателя (сына, арендатора) были оставлены безъ вниманія (гл. VIII). Затѣмъ, когда понятіе держанія соединилось съ вещными правами на чужое иму­щество (суперфиціемъ, сервитутами) интересы держателя стали охра­няться одновременно и наравнѣ съ интересами хозяина (гл. VIII). Въ случаяхъ производнаго владѣнія, наоборотъ, одному только дер­жателю была предоставлена владѣльческая защита; его интересы по­лучили предпочтеніе по весьма основательнымъ практическимъ сообра­женіямъ (гл. XVI). Наконецъ, эта борьба интересовъ завершилась тѣмъ, что первоначальная беззащитность держателя по отношенію къ хозяину была сохранена только для представительнаго держанія (гл. XVIII и XIX).

Итакъ, идея интереса даетъ намъ ключъ къ пониманію истори­ческаго развитія противоположности между владѣніемъ и держаніемъ.

Что касается воли обладателей, которая по господствующей тео­ріи должна была вызвать къ жизни эту противоположность, то нигдѣ нельзя найти ни малѣйшаго слѣда ея, ни при нервомъ появленіи дер- линія въ римской семьѣ, ни во всемъ дальнѣйшемъ ходѣ его позднѣй­шей исторіи. Владѣніе всюду служитъ идеѣ интереса. Мысль о про­тивоположности въ волѣ обладателей основывается на ошибочной конструкціи позднѣйшаго римскаго юриста; вся ея роль исчерпывается тѣмъ, что она въ теченіи болѣе пяти столѣтій вводила вч, заблуж­деніе романистическую теорію; для ученія о владѣніи, выработан­наго самими римлянами, она не имѣло ни малѣйшаго значенія.