Политик как артист

Политическая борьба требует от политика умения оперировать символами, осуществлять их отбор и монтаж. Современные исследователи выдающихся политиков XX века, их успешной политической деятельности считают, что этот успех в значительной степени связан с «врожденным артистизмом», «артистической душой» политика.

Так, У.Уорнер полагает, что политический лидер - это мастер по управлению символами, одаренный артистической душой. Томас Манн в своей знаменитой статье «Братец Гитлер» (1939) усматривает секрет политической карьеры Гитлера в феномене артистизма. Он неожиданно называет Гитлера ласковым словом «братец», поскольку феномен артистизма уравнивает писателя, художника и политика, делает их близкими по духу. «Братец... Несколько неприятный и позорный братец; он действует на нервы, это довольно-таки мучительное родство. Но все-таки я не хочу закрывать глаза на него, ибо еще раз: лучше, искреннее, веселее и продуктивнее, чем ненависть, узнавание, готовность соединить себя с ненавистным, даже если она чревата опасностью разучиться отрицать. Меня это не пугает - и, кстати, мораль, поскольку она стесняет спонтанность и невинность жизни, не есть обязательно дело художника»30. Артистизм политика заключается, вероятно, не в принятии политических решений, а в умении управлять инстинктами массы, в виртуозной игре групповыми символами. Однако это искусство и артистизм не знают духовного контроля, сродни воздействию черной магии. Т.Манн глубокомысленно называет такое искусство «темным варевом» и «слепым детищем теллурической преисподней». Немецкий писатель, обладающий глубинным культурно-историческим чутьем, увидел в политической карьере одиозного политика проекцию определенных культурных символов, воплощенных в немецких народных сказках. Для Манна Гитлер идентифицируется общественным сознанием с образом не просто «героя», а героя особого рода, героя волшебной сказки, прошедшего через ряд превращений: это и Ганс-мечтатель, получивший принцессу и все царство, и «гадкий утенок», который оказывается лебедем. Политическая риторика покоится на противопоставлении символов «друга» и «врага».

Ее символика оживает и раскрывается при наличии некой угрозы, перед лицом которой нужно или объединиться, или кого-то наделить какими-то особыми полномочиями, или кого-то уничтожить. Герой есть герой только потому, что он кому-то противостоит: врагу, судьбе, случайному стечению обстоятельств. Политическое и героическое неожиданно обнаруживают внутреннее родство, если, следуя примеру немецкого социолога и юриста К.Шмитта (1888-1985), искать источник понятия политического в напряженности различения между понятиями «друг - враг». Все политические понятия, пишет К.Шмитт, «предполагают конкретную противоположность, привязаны к конкретной ситуации, последнее следствие которой есть (находящее выражение в войне или революции) разделение на группы «друг/враг», и они становятся пустой и призрачной абстракцией, если эта ситуация исчезает. Такие слова как «государство», «республика», «общество», «класс», и, далее, «суверенитет», «правовое государство», «абсолютизм», «диктатура», «план», «нейтральное государство», или «тотальное государство» и т.д. непонятны, если неизвестно кто in concrete должен быть поражен, побежден, подвергнут отрицанию и опровергнут посредством именно этого слова»31. В определенном смысле К.Шмитт проблему политического сводит к проблеме политического символа. Когда в таких социологических понятиях как «государство», «республика», «класс», «общество», видят не определенное теоретическое содержание, а некоторое репрессивное политическое действие, то мы явно имеем дело с политическими символами, а не научными понятиями.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Политик как артист: