Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

Политика и государственно-правовое регулирование как определяющие факторы развития концессионного законодательства

Проблема взаимоотношения государства, права и экономики может и должна рассматриваться не только в общетеоретическом, но и в сугубо прикладном, практическом плане применительно к выяснению и решению какого-либо конкретного вопроса, достижению конкретной цели, определению характера взаимоотношений того или иного конкретного

государства с соответствующей ему конкретной экономикой.[481]

Соотношение теории и практики, т.

е. рассмотрение проблемы взаимодействия исследуемых нами категорий в прикладном плане, представляет собой метод изучения действительности, в том числе через призму мирового опыта. Применительно к тематике нашего исследования модель концессионных отношений и сформированного законодательства периода новой экономической политики, в качестве отечественного опыта развития конкретного вида хозяйственных отношений, - способ определения оптимальных путей развития аналогичных отношений в современном российском государстве, праве и экономике.

Исторический опыт России, как и других стран, свидетельствует о том, что в мире нет общей модели или образца во взаимоотношениях государства и экономики, пригодных для всех

без исключения социальных систем.[482] Но, тем не менее, имеются общие закономерности, исторические тенденции и общие принципы развития взаимосвязи государства, права и экономики. Поэтому в практической области наиболее эффективным и оправданным для использования накопленного опыта в современной России было бы изучение конкретных общественных отношений посредством разграничения влияния на их становление и динамику таких категорий, как государство, право и экономика.

Практика показала, что многие экономические новации, принятые в нашей стране на

основе зарубежного опыта, плохо приживаются на российской почве.[483] Поэтому огромное значение приобретает обращение к национальному историческому опыту хозяйствования. В современной России в связи с изменением социально-экономических условий с 1991 г. предпринимательская деятельность объявлена законной. Поэтому чрезвычайно важно изучить богатый опыт российского предпринимательства и его правового регулирования и использовать его в становлении современной социально ориентированной экономики.

Как известно, 20-е годы XX в. занимают особое место в истории экономики России. Это положительно богатый и многогранный период развития экономической теории и практики в условиях НЭПа. Характеристики «переходный период» и «переходная экономика» применимы как к процессам 20-х годов, так и к современным преобразованиям. Абсолютное большинство экономистов, историков, правоведов так или иначе придерживаются точки зрения о «переходности» современной и нэповской экономики, [484] а некоторые считают уместным проведение аналогии с опытом новой экономической политики, в том числе в вопросах концессионной политики и законодательства.[485] «Пытаясь объяснить сущность происходящих событий, мы неизбежно обращаемся к истории новой экономической политики, в рамках которой были проработаны многие проекты, в настоящее время ставшие вновь актуальными», - отмечает историк А. В. Пинтелин.[486] Современные преобразовательные тенденции в области привлечения инвестиций делают обращение к опыту концессионной политики, практики и законотворчества НЭПа, особенно с расстановкой акцентов в отношении влияния на эти процессы государства, политики, права и собственно экономики, неоспоримо актуальным.

Итак, рассмотренные в предыдущих двух разделах данной работы проблемы позволили, во-первых, выделить концессионное право периода новой экономической политики как комплексную отрасль права и разработать ее классификацию; во-вторых, дефиницировать превалирование политического и государственного начала над экономикой и правом, т. е. фактически подавление государством и политикой экономических законов и изменение сущности правового регулирования экономики с конца 20-х годов. При этом контрольная и регулирующая деятельность государства присутствовала в структуре экономических отношений весь период новой экономической политики и колебалась в сторону усиления или смягчения в большинстве случаев в соответствии с политическими, но не экономическими потребностями.

Таким образом, налицо как положительные факторы - создание законченной комплексной отрасли права, регулирующей определенную область хозяйственных отношений, - так и отрицательные - тотальный государственный контроль над всей хозяйственной деятельностью. Так каким же образом в ситуации политического диктата удалось создать концессионное право, которое в сущности удовлетворяло требованиям рыночной экономики? Что первично в этом процессе: политическое решение или экономические потребности? На эти вопросы мы и попытаемся ответить.

Как отмечалось, вопрос об иностранных концессиях рассматривался гораздо раньше введения НЭПа. В общей форме он упоминался в Плане развития экономических отношений между Советской Россией и Соединенными Штатами Америки от 12 мая 1918 г., а первые официальные предложения концессий были сделаны уже 14 мая 1918 г.

С самого начала вопрос о концессиях рассматривался советским руководством в двух его аспектах: политическом и экономическом. С политической точки зрения концессиями предполагалось откупиться за сепаратный выход из войны, национализацию иностранной собственности и аннулирование долгов. Абсолютное большинство развитых стран не приняли революцию и не признавали власть большевиков. Предоставление концессий также преследовало цель подрыва экономической изоляции СССР. Практической иллюстрацией этому, по мнению историков, служит концессия В. А. Харримана (Гарримана), который, при ликвидации концессии, получил компенсацию 3,5 млн долл. в виде долгосрочного долгового обязательства. Харриман также согласился предоставить коммерческий кредит советскому правительству для развития марганцевой промышленности всего под 7 % годовых.

Такие же облигации предлагались А. Хаммеру, как известно, большому другу В. И.

Ленина, поддерживавшему революцию, в обеспечение займа его карандашной концессии. [487] Кроме того, ликвидировав концессию Хаммера, советское правительство оплатило внутренние и внешние долги предпринимателя и разрешило экспортировать прибыль, что в случае с другими концессиями было просто невозможным и недопустимым. Сейчас уже не секрет, что Хаммеры финансировали Коминтерн.[488]

Германский экс-канцлер Вирт, владелец концессии «Мологолес», симпатизировал коммунистам, а его предприятие, в глазах коммунистов, - доказательство восстановления советско-германских отношений. Именно этим, на взгляд авторов, объясняется повышенное внимание советского правительства к этой лесной концессии, которая с самого начала работы из-за недостатка средств испытывала затруднения. Как мы помним, с 1923 по 1927 г. концессия получила неслыханно много льгот: перенесение сроков окончания работ, расширение территории, льготные тарифы на железной дороге, отсрочка от всех видов платежей, освобождение от обязательства экспорта леса, широкое кредитование в советских банках на суммы до 5 млн руб. и краткосрочная правительственная ссуда в 2,2 млн руб. и др. [489] При ликвидации, в отличие от многих других концессий, участники которых были арестованы,

осуждены и лишены свободы,[490] «Мологолес» возместили около 5,7 млн марок.[491]

В описанных выше случаях правительство путем использования экономических механизмов достигало политической цели: признание западным миром Советской России через предоставление улучшенных экономических условий капиталистам, лояльным режиму, надежным, а то и просто финансирующим ее крупным иностранным промышленникам. Правительство РСФСР в первое время пыталось связать дипломатическое признание со сдачей крупных концессий, т. е. преследовало внешнеполитические цели.

Экономическая подоплека концессионной политики также ясна. Разруха, полный упадок

Сергей Геннадьевич Тищенко, Наталья Владимировна Курысь: «Концессионное право Союза ССР. История, теория,103 факторы влияния»

народного хозяйства России, усугубленный неразберихой и нарушением привычного течения жизни после революции, заставили новую власть обратиться за помощью за границу. Концессионная форма привлечения иностранного капитала была наиболее приемлемой для власти большевиков, так как по своей сути предполагала участие государства (власти) в концессионных отношениях и тем самым обеспечивала обстоятельный контроль над деятельностью иностранных инвесторов. Общая линия советского руководства заключалась в следующем: привлечь иностранный капитал, «выжать из него все возможное (инвестиции,

технологии, управленческий опыт) и выдворить концессионера из Советской России». [492] Концессия существовала до тех пор, пока в ней было заинтересовано государство по каким-либо причинам международного, внешнеэкономического и внутриэкономического характера. Такого же мнения придерживались и западные исследователи. Э. Саттон приводит выдержку из конфиденциального доклада Скотленд-Ярда: «Концессий и иностранных капиталов добиваются в целях восстановления разрушенной индустрии России. Когда через несколько лет иностранное предпринимательство оживит те отрасли промышленности, которые окажутся наиболее эффективными, они перейдут государству, которое затем, укрепленное зарубежным опытом и методами, продолжит марксистский эксперимент. Когда обманутые

капиталисты откроют глаза, они будут ошеломлены».[493]

Действительно, нельзя не согласиться с тем, что основной политикой России в инвестиционной сфере было стремление к «блестящей изоляции», к противопоставлению окружающему ее несоциалистическому миру, хотя ее экономика, несмотря на политический переворот, в своей материальной ипостаси и в октябре 1917 г., и в дальнейшем оставалась той же, что и до революции, сохраняя все свои основные черты, в том числе и хронический голод на капиталы.[494]

Что касается вопроса о реальной отдаче концессий, то авторы не склонны как преувеличивать их значение, так и умалять. Как говорилось выше, в значительной части исторических научных разработок советского периода умалялась роль концессий в экономическом становлении разрушенной России. [495] Современные ученые склонны идеализировать не только результаты концессионной, но и новой экономической политики в целом.[496] А. Г. Донгаров говорит, что задача, поставленная перед концессионной политикой, - привлечение заграничных капиталов - оказалась практически невыполненной.[497] Между тем наиболее адекватную картину представляет С. Н. Прокопович. По его мнению, новая экономическая политика благотворно повлияла на народное хозяйство, которое начало возрождаться. И производительные силы, и национальный доход страны обрели выразительную

тенденцию к росту.[498] Важнейшую роль в прекращении промышленного упадка сыграли концессии, несмотря на небольшой инвестированный иностранный капитал и суммарный доход. На 1 октября 1928 г. инвестированный концессионерами капитал исчислялся около 100 млн руб., что в общем объеме продукции составляло лишь 1 %.[499] Но Советское государство не тратило времени, сил и средств на разработку и приобретение новых машин и технологий, основные усилия направлялись на приобретение зарубежных технологических процессов, обучение кадров из политически надежных инженеров и установление основ для

организации исследовательских институтов. [500] В ряде отраслей значение концессий было очень велико. Так, к концу 1927 г. они добывали: 40 % марганца, 35 % золота, более 62 %

свинца, около 12 % меди, производили 22 % одежды и предметов туалета.[501] По подсчетам Э. Саттона, только один сектор советской промышленности - мебель и арматура - не получил технологической помощи. [502] Важную роль в снабжении советской промышленности шарикоподшипниками и в основании их производства в СССР сыграла уже упоминавшаяся в работе шведская фирма SKF.

Тем не менее, несмотря на очевидное положительное влияние концессий на промышленное восстановление страны, изначально в осуществлении концессионной политики превалировал, на взгляд авторов, политический аспект. В. В. Гущин прямо говорит о том, что, отказавшись платить царские долги своим и иностранным гражданам, правительство Советской России заложило основу новой инвестиционной политики.[503] Подтверждением этому служит еще один факт. Как было указано ранее, упоминание о концессиях как форме развития экономических отношений между США и Советской Россией в 1918 г. преследовало цели, скорее, налаживания внешнеполитических отношений между странами. А договор на первую концессию с Большим Северным телеграфным обществом (БСТО) был заключен лишь в конце июля 1921 г.,[504] т. е. уже после гражданской войны, интервенции, экономической блокады и «военного коммунизма», которые полностью разорили народное хозяйство страны, когда необходимость в его восстановлении была наиострейшей.

Таким образом, политический компонент превалировал в концессионных отношениях над экономической целесообразностью изначально. «Сколько бы в большевистских кругах ни говорили об экономической значимости концессий, концессионный вопрос был всегда вопросом политическим», - отмечает С. Л. Данильченко. [505] Такого же мнения придерживаются авторы относительно начала формирования концессионного законодательства. Ведь, как справедливо отметили Э. Б. Корицкий и Г. В. Нинциева, «экономические уступки рыночному хозяйству не могут дать устойчивого эффекта, если остаются только экономическими уступками, не подкрепленными правовыми гарантиями (выделено нами. -

Авт.)». [506] Поэтому формирование правовых гарантий, выраженных в соответствующих правовых актах, было обязательным фактором в проведении концессионной политики.

С введением в 1921 г. новой экономической политики и допуском частноправовых форм хозяйствования в советскую экономику появилась возможность для проявления классической черты соотношения права и экономики, подробно охарактеризованной выше. Это - вторичность права по отношению к законам экономики, что проявляется только в условиях рыночных отношений. Даже «Тезисы о концессиях» от 25 марта 1920 г., Декрет СНК РСФСР от 23 ноября 1920 г. «Общие экономические и юридические условия концессий», пусть и с

отразившимися на их содержании особенностями «военного коммунизма»,[507] определявшие порядок допуска, сферу деятельности, гарантии правительства и т. д. по отношению к концессиям, тяготели к гражданско-правовому аспекту определения условий их деятельности, исходя из экономических потребностей. Экономическими потребностями обусловлено и принятие СНК 1 февраля 1921 г. постановления, одобрявшего выдачу нефтяных концессий и предлагавшее ВСНХ разработать их условия. «Основные принципы концессионных договоров» от 29 марта 1921 г., а также последовавшие типовые концессионные договоры в тех или иных отраслях (см. Приложение) основаны на сочетании частноправовых методов регулирования с публично-правовыми. А, как известно, наличие частноправовых методов, да и вообще частного интереса в экономике, - верный признак наличия рыночных отношений. Относительно рассматриваемого периода можно заметить, что как только государство «отпустило вожжи», свободные рыночные механизмы вырвались наружу.

Иллюстрацией активности и первичности экономических механизмов в рассматриваемый период служит тот факт, что как только промышленность стала испытывать ограничения в финансовой поддержке для закупки зарубежного оборудования и сырья из-за снижения доходов от экспорта хлеба по причине неурожая 1924 г. и сближения внутренних цен на хлеб с ценами мирового рынка, то правительство вновь обратилось к внешним инвестиционным источникам, поднимая концессионную политику на новый, благожелательный уровень и

помогая концессионерам. [508] Законотворческая активность в этот период и улучшение инвестиционного климата привели к увеличению притока иностранных инвестиций (см. выше). Однако потепление инвестиционного климата было недолгим и сменилось политикой «военного коммунизма» вместе со сворачиванием концессионного дела в целом.

Формирование концессионного права как комплексной отрасли права закончилось с окончанием формирования его основных элементов, составлявших систему концессионного права, в том числе правовых норм других отраслей права, применявшихся для регулирования концессионных отношений. В свою очередь эти элементы также были вызваны к жизни потребностями рыночной, свободной экономики. Это относится и к Гражданскому кодексу РСФСР, в целом либеральному к допуску и регламентации деятельности в области частного предпринимательства. Факт этот даже вызывал неприятие у теоретиков и государственных

деятелей левого толка. [509] Необходимостью соответствия частнопредпринимательским основам деятельности были продиктованы нормы Лесного кодекса, Положения «О недрах земли и разработке их», постановлений ЦИК и СНК СССР «О валютных операциях», «О порядке вывоза, пересылки и перевода валютных ценностей за границу» и др. Налоговая система, в соответствии с новыми требованиями регулирования товарно-денежных отношений, стала формироваться с 1922 г., когда развернулся процесс сокращения налогов, установления новых видов налогообложения, пока вся система не оформилась в конце 20-х годов. Как отмечает Г. А. Кутьина, возрождение рыночных устоев повлекло возрождение налоговой

системы.[510] Кодекс законов о труде и различные подзаконные акты (например, Постановление ЦИК и СНК СССР «О порядке найма рабочей силы») регулировали трудовые отношения также

с учетом рыночных механизмов и т. д.

Таким образом, создание собственно концессионного права обусловлено экономическими законами и требованиями, носившими объективный характер и вызванными экономическим развитием. А экономические законы, как отмечалось выше, в свою очередь, основаны на интересе общества, с целью удовлетворения тех или иных его потребностей.

Но ведь и сворачивание новой экономической политики, включая концессионную, происходило как посредством неправовых методов, так и с использованием правовых мер. К последним, например, относилось Постановление СНК СССР от 7 сентября 1926 г., в котором кредитование концессионеров советскими банками по общему правилу признавалось нецелесообразным, хотя концессионеры активно пользовались советскими кредитами. Закрытие кредита подрывало веру иностранных предпринимателей в гарантии, выдаваемые правительством в рамках концессионных договоров, и отказ в кредитовании воспринимался многими как нарушение договорных прав. Вместе с отказом крупнейших западных банков в финансировании концессионных предприятий в СССР - это одна из причин неудач в развитии концессионной промышленности и политики в целом.

Или Декрет от 10 сентября 1926 г., обязавший концессионные предприятия приобретать облигации государственного займа на сумму до 60 % их резервного капитала. Несколько позже новым декретом они были освобождены от этого «оброка», что лишний раз подтверждает прямую зависимость законодательства от колебаний политической конъюнктуры.

Внутрихозяйственные и административно-управленческие факторы оказывали прямое влияние на инвестиционную деятельность в СССР. Частнопредпринимательскую инициативу НЭПа «душили» в конце 20-х годов налогами, несоразмерно поднимая их ставки. Помимо этого, советское правительство, в отличие от царского, не прикладывало достаточных усилий для создания определенных стимулов для иностранных инвесторов. Как отмечает В. В. Гущин, вместо протекционистской политики по отношению только к промышленным товарам в царское время, в советское время имели место высокие таможенные тарифы на все товары, вместо увеличения прибыли, фиксировалась низкая производительность труда, отсутствовали сырье и полуфабрикаты необходимого качества, отмечалась их дороговизна, большие расходы шли на оплату рабочей силы, в то время как в предреволюционной экономике рабочая сила была дешевой. Царскому правительству удалось повысить золотой запас и стабилизировать русский рубль, курс же советской валюты - червонца - оказался завышенным и перестал котироваться на Лондонской бирже. [511] Концессионеры Советской России не могли конкурировать с предприятиями благополучных стран на внешних рынках, в то время как в царской России иностранные предприниматели, инвестировавшие в Россию, выходили на мировой рынок.

Как кризисные процессы мировой экономики, так и сложные внутренние условия работы в СССР свели на нет всю работу лесных концессионных предприятий «Русанглолес», «Русголландлес». «Руснорвеголес». В первые год-полтора работы ими были затрачены значительные средства на лесопильные заводы, устройство лесных бирж и т. п. Но отсутствие конкурентоспособности вынудило свернуть концессии в 1928-1928 гг.

Доходы концессионеров, как отмечают современные ученые, [512] были достаточно высокими. Чистая прибыль иностранных инвесторов в обрабатывающей промышленности равнялась 35,2 % и была в 5 раз больше, чем прибыль государственных предприятий. Несмотря на имевшиеся в типовых договорах условия вывоза концессионерами прибыли за границу (см., например, п. «а» ч. 1 § 22 Типового концессионного договора в Приложении), шведские компании «Дженерал Электрик», «Сепаратор» и SKF, имевшие значительный доход от своих концессий, не могли вывезти его за границу. В 1926-1927 гг. 22 основные концессии получили прибыль в размере 6,5 млн руб., но нигде нет указаний, какая сумма вывозилась из СССР.[513]

Концессионные предприятия, работавшие на внутренний советский рынок, обладали монопольным положением и не встречали конкуренции. Но с другой стороны, в договорах с такими предприятиями государство могло настаивать на завышенном размере ввозимого основного капитала открывавшихся концессий, так как по истечении срока договора этот капитал переходил в государственную собственность. Производственная программа концессий, направления которой были условиями договоров, могла намеренно занижаться с целью ограждения государственной промышленности от конкуренции и сокращения валютных расходов на оплату прибыли концессионеров. В результате польский концессионер Серковский, чья годовая производственная программа была ограничена 750 тыс. керосиновых

ламп, на имевшемся оборудовании мог увеличить их выпуск до 2 млн штук в год.[514] Подобная недозагруженность мощностей снижала все последующие экономические показатели, такие как фондоотдача, рентабельность, себестоимость продукции, и в итоге ее конкурентоспособность как на внутреннем, так и на внешнем рынке.

Аналогичная ситуация наблюдалась в легкой промышленности, где размеры концессионной деятельности жестко ограничивались государством, поскольку свою продукцию текстильные и иные концессии реализовывали на внутрисоюзном рынке в условиях высоких цен, осуществляя вывоз прибылей в основном в денежной форме.[515]

Для концессий, работавших на экспорт, государство, наоборот, стремилось установить максимальную производственную программу, так как за каждую единицу вывозившейся продукции оно получало отчисления со стороны концессионеров. Емкость мировых рынков и досягаемость отдельных их секторов для советского экспорта постоянно менялись. Если на затоваривание какого-либо рынка обычное предприятие реагирует путем свертывания производства, то концессионное предприятие, согласно договору, не имело на это права. В случае с советскими концессиями этот фактор усугублялся мировой экономической конъюнктурой. Во второй половине 20-х годов наметилась тенденция общего снижения цен на продукцию лесной, горно- и золотодобывающей промышленности, усилившаяся в период мирового экономического кризиса. Концессионеры потеряли валютные рынки, а «Великая депрессия» помогла разрушить концессионную промышленность в СССР. В такое положение, по словам А. Г. Донгарова, в 1928 г. попал Харриман, что в значительной мере подорвало его

концессию.[516]

Таким образом, производственная программа, на основании которой, в дополнение к производственным концессионным договорам, предприятие осуществляло свою деятельность, по сути, представляла планирование производственной деятельности предприятия. В ней, в частности, указывался объем минимального (или максимального) количества продукции с разбивкой по договорным периодам, с адресным указанием источников приобретения сырья и покупателей продукции, фиксировались обязанности по поддержке смежных производств или соседних предприятий и т. д. Это лишний раз подтверждает наличие контроля и применения административно-распорядительных функций со стороны государства в отношении концессионных предприятий изначально.

Показателен пример с Дополнительным соглашением от 07.07.1927 г. к концессии того же

В. А. Харримана на разработку марганцевых залежей в Чиатурах, в Грузии, приведенный выше. Государство изменило условия концессионного договора в свою пользу в части предоставления дополнительного правительственного участка, и, помимо дополнительных издержек предприятия, это автоматически означало усиление контроля над концессией.

Вообще, включение в концессионные договоры требований, несоразмерных с возможностями концессионных предприятий, - одна из основных причин отсутствия в массе положительного результата деятельности этих самых предприятий. Берлинская концессионная комиссия отмечала, что с советской стороны перед иностранными капиталистами ставились «тяжелые требования в смысле инвестирования капиталов, предоставления кредитов,

выполнения определенной программы, значительного отчисления прибылей и т. д.». [517] Непосильные требования предъявлялись органами охраны труда, особенно в отношении строительства жилых домов для рабочих. Размеры требований, предъявляемых концессионным предприятиям по поводу оплаты труда рабочих, отчислений в фонд социального страхования, обязательств строительства социальных объектов и др., были настолько преувеличены, что ставили под вопрос саму возможность выживания концессии.

Конфликты с концессионерами в виде мелких придирок и даже неисполнений условий договоров были со стороны как местных властей, так и суда. Очень тяжелый конфликт возник с крупнейшей английской концессией «Лена Голдфилдз Лимитед», когда административные органы своевременно не обеспечили ленские прииски необходимой охраной и не приняли других мер по борьбе с бандитизмом, вследствие чего развитие бандитизма приняло угрожающие размеры.

С. Л. Данильченко прямо указывает, что положение концессионного сектора в народном хозяйстве определяли не только юридические нормы, но и колебания политических сил в

советском руководстве, борьба внутрипартийных группировок за власть в стране, [518] т. е. концессии регулировались не только нормативными, но и ненормативными актами.

Недоверчивое, придирчивое, иногда враждебное, отношение местных органов к концессионным предприятиям имело место на протяжении всей концессионной политики. Такое отношение к концессиям на местах негативно сказывалось на условиях их практической деятельности. Во-первых, практиковались излишне длительные концессионные переговоры. Некоторые из них длились годами, что ставило под вопрос целесообразность создания того или иного предприятия с течением времени. Утверждение подписанных документов занимало по полгода и более. Длительное пребывание в СССР в состоянии бездействия становилось очень обременительным для иностранных бизнесменов.

Во-вторых, иногда государственные органы шли на прямой обман. Так, при передаче заводов и золотых приисков той же «Лене Голдфилдз Лимитед» часть имущества, подлежащего

передаче в соответствии с концессионным договором, [519] нарочно была вывезена, часть построек не передана, инвентарные книги от концессионера скрыты. То же самое имело место и

при передаче имения «Якунчиково» АО «Друзаг».[520] При всем положительном отношении высшего партийного руководства к концессии А. Хаммерра даже его предприятию не удалось избежать подобных фактов. В своей книге известный промышленник отмечал: «.эта сделка была заключена, несмотря на серьезную оппозицию государственной организации, ответственной за производство карандашей. Она организовала в печати кампанию против

„иностранных капиталистов, старающихся прикарманить русское добро“».[521] На препятствия, чинимые местными органами, жаловались концессионеры немецкого «Друзага», японцы говорили о невозможности по этой причине работы их нефтяной концессии на Сахалине.[522]

Интересно, что концессии ликвидировались формально в соответствии с договорами, и решению ГКК концессионер подчинялся, хотя разногласия при ликвидации нередко выносились в суд, что, впрочем, зачастую не приводило к положительному результату для концессионера.

Эти и другие факторы, в свою очередь, негативно влияли на желание иностранных предпринимателей вкладывать свои финансы с экономику СССР. Самое интересное, что государство признавало и осознавало весь негативизм, далеко не исчерпывающе описанный выше. В Постановлении СНК 1928 г. «Об основных положениях по привлечению иностранного

капитала в народное хозяйство СССР» [523] государство обещало устранить основные препятствия экономического и административного порядка, мешавшие работе иностранного капитала в СССР (выделено нами. - Авт.). Была предусмотрена возможность предоставления концессионерам таможенных, налоговых и иных льгот, так как признавалось, что обременение концессионера чисто фискальными обязательствами еще более уменьшает возможности привлечения иностранного капитала. Постановление прямо указывало на покровительственную политику для иностранного капитала и концессионеров. Но это были лишь пустые, не подкрепленные реальными действиями, постулаты.

Плановые начала, централизация экономики, административные методы «наступали» на концессии и свободное частнокапиталистическое предпринимательство, и остановить эту машину в тех условиях было невозможно. Уже к осени 1927 г. значение частного сектора было минимизировано. Реальность плановых цен сделала невозможным действие экономических

законов, «план убил рынок».[524]

В некоторых случаях нежелание Советского правительства давать концессии на тот или иной вид деятельности обосновывалось экономической целесообразностью. Так, в 1928 г. «Форд» и «Дженерал Моторс» обратились с предложением наладить в Советском Союзе ежегодное производство соответственно 100 тыс. и 50 тыс. грузовых автомобилей. Эти предложения были отклонены вследствие «отсутствия перспектив сбыта автомобилей и невозможности обеспечить заказчикам производство».[525] Но практически в это же время, в мае 1929 г., ВСНХ СССР заключил договор о технической помощи с «Форд Мотор Компани» сроком на 9 лет. Согласно договору, советская сторона получала техническую помощь при постройке и пуске нового завода в Нижнем Новгороде, право на изготовление моделей «Форд» и обучение в США специалистов. В свою очередь она обязывалась в течение четырех лет приобрести 72 тыс. комплектов деталей, из которых до налаживания их выпуска на собственном заводе будут собираться легковые автомобили «Форд-А» и грузовики «Форд-АА».[526] Все эти условия знакомы не только в историческом контексте, но, частично, с акцентом на современные российские автосборочные предприятия. А сам факт отказа в создании концессии говорит об уже активном свертывании концессионной политики, несмотря на принятое в 1928 г. Постановление СНК «Об основных положениях по привлечению иностранного капитала в народное хозяйство СССР».

Стоить отметить, что договоры о технической помощи сыграли заметную роль и в освоении отечественными нефтяниками передовых западных (в особенности американских) технологий в разных секторах нефтяной промышленности (в бурении скважин, добыче, переработке сырья, сварке труб нефтепроводов и т. п.), получив наибольшее распространение во второй половине 1920-х - начале 1930-х годов. В 1922-1932 гг. с помощью наиболее квалифицированных западных специалистов (они часто приглашались в СССР) проводились оценки различных отечественных и зарубежных проектов и патентных разработок, оптимизировалась организация и управление производством, осваивались на месте промышленные технологии, осуществлялась отладка оборудования, обучение персонала и т. п.[527] Подобный подход подтверждает преемственность способов организации совместной деятельности с иностранными специалистами с дореволюционной практикой.[528]

Для нефтяной сферы также характерно привлечение иностранного капитала. «Нефтяной фактор» в виде инвестирования в нефтяную промышленность во многом определял процесс политического признания СССР развитыми капиталистическими странами, прямо способствовал установлению дипломатических отношений с Италией. Францией и Японией. В качестве экономической составляющей современные исследователи выделяют тот факт, что политика привлечения инвестиций в форме концессий способствовала развитию конкуренции отечественной отрасли, заставляя советские нефтяные тресты стремиться к мировому уровню.[529]

И еще одна важная, на взгляд авторов, формальная сторона проблемы. Централизация управления экономикой и ее огосударствление несовместимы с рыночными механизмами. Реальный политический настрой изначально был враждебен к иностранному элементу и концессионерам в частности. А частноправовой договор, чем отчасти являлся концессионный договор между правительством и концессионером, предполагает юридическое равенство сторон. В свете осуществляемой политики ни о каком равенстве между правительством и концессионером, особенно иностранным, в производственных отношениях не могло быть и речи! Именно поэтому, даже при определении природы концессионного договора, теоретики НЭПа делали акцент на решении (разрешении) властного органа о предоставлении концессии, а не на ее договорном характере. [530] Этот акцент свидетельствует о публично-правовом характере концессии, а также о превалирующем административном механизме в регулировании ее деятельности. Гипертрофированное значение властного акта государства подчеркивал тот факт, что права и обязанности сторон концессионного договора определялись разрешительным актом государства, а сам договор имел второстепенное значение.

Таким образом, как отмечалось выше, политический компонент превалировал в концессионных отношениях над экономической целесообразностью изначально. Но, с допуском в экономику частнохозяйственных механизмов, экономическая целесообразность взяла верх, и создание собственно концессионного права обусловлено экономическими законами и требованиями, носившими объективный характер и вызванными экономическим развитием. С наступлением же огосударствления экономики и планово-административного регулирования экономическая целесообразность опять уступила место политической. И впоследствии, пользуясь в том числе инструментарием и методами правового регулирования, государство взяло под контроль концессионные элементы, планомерно уничтожив их все теми же законными правовыми инструментами. Это окончательно подтверждает тезис о роли права в централизованной и огосударствленной экономике (в том числе концессионных отношениях) позднего НЭПа как инструмента административного, но не рыночного, регулирования. Можно сказать, что право в некоторых случаях, как, например, с Государственным планом, стояло над экономикой. Но превалирующее значение над этими категориями имело государство и политика, так как при огосударствленной экономике регулирование всех процессов принадлежало государству в лице его политической элиты.

3.1.

<< | >>
Источник: Наталья Курысь, Сергей Тищенко. Концессионное право Союза ССР. История, теория, факторы влияния. 2011

Еще по теме Политика и государственно-правовое регулирование как определяющие факторы развития концессионного законодательства:

  1. § 3. Становление и развитие института юридического лица с участием иностранного капитала
  2. § 3 Концессия как форма государственного капитализма в экономике Советского государства
  3. §2. Развитие общества с шрапиченной ответственностью в Российской Империи
  4. § 1. Основания возникновения холдинговых отношений
  5. 1.1. Зарубежное законодательство о дочерних и зависимых обществах.
  6. § 5. Власть и средства властвования. Что такое власть? В чем ее отличие от права?
  7. § 1. Буржуазно-демократическое политическое образование в Приморье
  8. Введение
  9. Этапы формирования и нормы концессионного законодательства СССР
  10. Систематизация и сущность концессионного права как комплексной отрасли советской правовой системы
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -