§ 3. Юридическое противодействие и юридическое содействие как типы правового взаимодействия и парные правовые категории

Использование диалектического метода исследования правовых явлений подразумевает возможность совместного изучения средств, мер, способов юридического противодействия и юридического содействия, выявление их общих черт, различий, взаимодействий, взаимопереходов и других аспектов.

Парные правовые категории (антиномии) в отличие от формально­логических противоречащих высказываний выполняют эвристическую функцию в процессе познания, в них констатируется не совокупность одновременно истинных утверждений, а проблема, которую необходимо решить. При этом разрешение проблемы происходит не посредством формалистических манипуляций над входящими в нее предикатами, а путем «исследования фактических состояний и процессов»^[374].

Антиномичность, парность, двоичность, бинарность явлений природы, общества и познания возникла на заре научного постижения мира. C помощью бинарного анализа, пишет М. Уваров, «обнаруживается тот изначальный опыт, через который современные смысловые формы запечатлевают в себе зримые черты уже состоявшихся закономерностей культурного бытия»^[375].

А. М. Зверев выделяет следующие свойства системы парных категорий диалектики: тождественность по классу; всеобщность и универсальность; симметричность категорий (парные категории можно переставлять местами относительно друг друга, например, если взять парную категорию «пространство- материя», то можно говорить либо пространственная материя, либо материальное пространство); логическая взаимозависимость.

Одним из первых проблему парных категорий в праве поднял А. М. Васильев, который совершенно справедливо отмечал, что «рассмотрение в составе понятийного аппарата любой науки определенных категорий и понятий как парных уже само по себе отражает диалектику отношений между выражаемыми и изучаемыми ими соотносимыми явлениями, прокладывает дорогу для выяснения связей между их противоположными сторонами, открывает путь познания закона их взаимодействия и единства^[377]. В качестве парных категорий в юриспруденции рассматриваются норма права и правовое отношение, материальное и процессуальное право, частное и публичное право, права и обязанности, правовые стимулы и правовые ограничения, специализация и унификация законодательства, поощрение и наказание, действие и бездействие, правомерное и неправомерное поведение, правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений и др. Не случайно использование парных правовых категорий называют методологическим ресурсом правоведения^[378], который на сегодняшний момент далеко не исчерпан.

Парные юридические категории - такая логическая форма (особая пара понятий), которая имеет целью отразить в общей теории объективное единство и взаимодействие двух противоположных явлений, тенденций, свойств правовой жизни и характеризуется специальным алгоритмом своего теоретического рассмотрения, основанным на логико-философских знаниях^[379].

Все предложенные в правовой науке алгоритмы исследования парных юридических категорий^[380], так или иначе, исходят из заранее известного содержания как одной, так и другой правовой категории, которые предполагается рассматривать в качестве парных.

Однако эвристический потенциал метода парных категорий может и должен использоваться и тогда, когда определенность имеется только в отношении одного понятия (явления), направляя исследователя на поиск парного понятия, установление признаков последнего через противоположность уже известным свойствам первого.

Метод парных категорий может и должен подключаться к арсеналу познавательных средств и тогда, когда на старте исследования одна из антиномий изучена в достаточной степени, а о второй имеются неполные, фрагментарные знания, помогая достраивать «от противного» отдельные неизученные или слабоизученные свойства этого второго явления.

Кроме того, метод парных категорий способен задать формат научного исследования последней, определить его границы, указать на необходимость выявления тех аспектов менее изученной категории, которые раскрыты в большей степени в отношении первой из составляющих пару категорий. Поскольку о мерах, средствах, способах, технологиях юридического противодействия как типа правового взаимодействия научное знание гораздо более полно, нежели об его антиподе - юридическом содействии - эти аспекты должны быть установлены применительно к последнему.

В то же время использование метода парных категорий и такого познавательного приема, как установление признаков (свойств) неизвестного парного понятия «от противного» по отношению к признакам (свойствам) известного понятия, допустимо лишь на первоначальном этапе исследования, затем его результаты нуждаются во всесторонней проверке с использованием других методов научного познания.

Проблеме юридического противодействия посвящено монографическое исследование Р. Б. Головкина и А. М. Краснова^[382], которые верно отмечают, что в последние годы в законодательстве, средствах массовой информации, юридической практике и в быту в связи с различными социальными явлениями стал активно использоваться термин «противодействие», что свидетельствует, с одной стороны, об актуальности противодействия различным социальным, преимущественно негативным действиям, а с другой - о необходимости общетеоретической разработки этой проблемы, имеющей трансотраслевой характер.

Авторы выделяют три основных варианта закрепления термина «противодействие» в нормативных правовых актах: закрепление дефиниции понятия «противодействие»; закрепление термина без закрепления отдельной правовой дефиниции; фиксация термина без раскрытия обозначаемого им понятия.

Проведем совместное сравнительное исследование понятий «юридическое противодействие» и «юридическое содействие», одновременно уточняя и развивая сформулированный Р. Б. Головкиным и А. М. Красновым подход к пониманию юридического противодействия.

Во-первых, при построении системы признаков правового противодействия следует исходить из того, что противодействие - это определенный вид активной человеческой деятельности, препятствующей другой человеческой деятельности, которая может быть направлена на преодоление социально-негативных видов деятельности, либо сама по себе может являться социально-негативной деятельностью и (или) быть направленной на достижение социально-негативных целей^[384], то есть объектом противодействия выступает человеческая деятельность,

которая затем по признаку соответствия требованиям действующего права подразделяется на социально полезную (позитивную) и социально вредную (негативную).

Содействие также представляет собой вид активной человеческой деятельности, которая способствует другой человеческой деятельности, помогает, устраняет препятствия, стоящие перед ней.

Отсюда и юридическое противодействие, и юридическое содействие включают в себя два вида: позитивное противодействие и позитивное содействие - это деятельности различных субъектов, направленные на обеспечение жизненных интересов личности, общества и государства; и негативные противодействие и содействие - это деятельности, направленные на ухудшение социальной стабильности и обеспеченности прав^[385].

Данный тезис подтверждается тем, что противодействие негативным социальным явлениям телеологически обосновывается требованием об обеспечении общественной, в том числе государственной и личной безопасности: например, меры защиты рассматриваются как охранительные правовые средства, применяемые в случае совершения правонарушения или наступления иных юридических фактов, преследующие цели предупреждения, пресечения, регулирования, восстановления, а также обеспечения безопасности^[386]. Обеспечение безопасности, в свою очередь, есть «не что иное, как осуществление, защита и охрана законных прав и свобод»^[387]. Так, «борьба» и «защита» являются по смыслу существенно различными понятиями, имеющими хорошо ощущаемое и

осознаваемое содержание. Замена одного другим формирует для их адресатов принципиально иной тип деятельности»^[388].

Понятия юридическое противодействие и юридическое содействие в широком смысле включают прямые противодействие и содействие, которые проявляются как деятельности различных субъектов, прямо направленные на преодоление социально негативных действий (либо на помощь социально позитивным), и косвенные противодействие и содействие как действия, прямо не направленные на реализацию целей данного вида противодействия либо содействия, но влекущие возникновение противодействия или содействия фактически^[389]. Это подтверждает методологически верное суждение Т.

Такая широкая трактовка юридического противодействия и юридического содействия с включением косвенных противодействия и содействия, C одной стороны, размывает границы понятий, чрезмерно расширяя их, исключая возможность регистрации всех видов, форм и случаев противодействия (содействия). Однако с другой, и это представляется важным и оправдывающим столь широкое понимание правового противодействия и содействия, - ориентирует субъектов правотворчества и правореализации на максимально возможный в конкретных пространственно-временных и управленческих условиях учет всех фактических, реальных последствий того или иного правового регулирования, той или иной правовой деятельности. Именно это понимание вытекает, на наш взгляд, из концепции правовой жизни как категории,

отражающей не только позитивные, формальные, но и негативные, теневые явления правовой действительности^[391].

Нормативно запрограммированная правовая деятельность может быть направленной на противодействие негативным явлениям (либо на содействие явлениям позитивным), но в силу фактических обстоятельств не достигающей этих благих целей. Возможно и то, что деятельность, специально не направленная на создание юридических препятствий, блокирование правовой активности (или, напротив, специально не направленная на социально полезные цели), но вследствие недостаточного внимания к различного рода обстоятельствам, недооценки или переоценки регулятивного и охранительного потенциала разнообразных правовых средств, превращается на практике в антипод - негативное правовое противодействие или содействие, вредные для интересов личности, общества, государства.

Отсюда представляется нуждающимся в уточнении вывод Р. Б. Головкина и А. М. Краснова о том, что «негативное противодействие в настоящее время не носит системного характера, а представляет собой совокупность элементов, которые в своем взаимодействии проявляют варианты спонтанных, индивидуально-обусловленных, при этом достаточно часто встречающихся социально негативных деяний»^[392]. В правовой жизни присутствуют именно системные негативные правовые противодействия, в качестве примера которых достаточно привести организованную преступность, которая «на то и организованная, что в состоянии методически правильно, безукоризненно противодействовать предварительному расследованию и судебному разбирательству, в том числе и искусно фальсифицируя доказательства»^[393]. Кроме того, имеет место хотя и спонтанное, но в силу массовости приобретающее характер систематического, игнорирование требований законодательства

(примерами тому могут быть нарушаемые законы об ограничении курения табака, о такси и др.).

Во-вторых, субъекты, формы, методы и средства противодействия образуют систему элементов постоянного позитивного противодействия^[394]. Иными словами, система правового противодействия, в отличие от хаотичных, спонтанных, стихийных актов противодействия, носит характер социального института, подразумевает осуществление противодействия на постоянной организованной и профессиональной основе. Этот вывод, как было показано выше при рассмотрении типологии правовых взаимодействий, в полной мере применим и к юридическому содействию, которое как социально-правовой институт представляет собой профессиональную и организованную правовую деятельность субъектов, осуществляемую в различных формах, различными методами и средствами^[395].

В этой связи представляется, что за юридическим противодействием должен быть оставлен позитивный смысл: оно направлено на преодоление правовыми средствами негативных социальных явлений, преследуя тем самым социально полезные цели и именно в этом значении употребляется в нормативных правовых актах^[396]. Негативное же юридическое противодействие следует именовать воспрепятствованием реализации прав и законных интересов. Хотя на практике в силу психологических причин такое разграничение не всегда осознается: Н. А. Подольный совершенно прав в том, что «законное противодействие предварительному расследованию со стороны защитника» - понятие, не несущее в себе никакого юридически значимого содержания, а причина его появления - эмоциональное неприятие отдельными следователями

деятельности защитников, отстаивающих права и законные интересы своих подзащитных»^[397].

За юридическим содействием также будет правильно оставить только социально позитивный смысл, а противоправное содействие называть уголовно- правовым термином «пособничество».

В-третьих, формами (направлениями, мерами) юридического противодействия, как и юридического содействия, могут быть названы внешние проявления деяний (действий либо бездействия), отраженные в законодательстве^[398]. Такая трактовка в целом представляется верной, но при этом формой допустимо обозначать и внутреннюю форму - однородные, имеющие общие характерные черты способы правового противодействия (содействия), которые в силу этого могут быть определены как самостоятельные системы действий, в то же время отделимые друг от друга, а также рассматривать формы как меры, направления, которые выделяются в зависимости от своей целевой направленности, места в системе видов правовой деятельности по противодействию либо содействию и по другим критериям.

В-четвертых, в качестве средств противодействия и содействия в самом широком понимании допустимо рассматривать любые материальные и нематериальные явления, с помощью которых субъекты осуществляют противодействие (содействие)^[399]. Однако для выделения видов противодействия и содействия, анализа юридического противодействия и юридического содействия как относительно самостоятельных видов, характер средств, используемых субъектами в процессе их осуществления, имеет принципиальное значение.

Необходимо разграничивать близкие понятия (и, соответственно, обозначаемые ими явления), такие как правовое (юридическое) противодействие (содействие) и противодействие (содействие) в праве. В последнем случае речь идет о правовых формах других, неюридических по своему содержанию видах

социальных взаимодействий, когда само по себе противодействие осуществляется средствами экономического (материального), физического, социального, культурного и иного характера, а юридические средства имеют подчиненное, вспомогательное значение.

Так, в работе Д. В. Таланова, посвященной исследованию правовой помощи, отмечено, что «сферы реализации правовой помощи не ограничиваются исключительно вопросами права»^[400]. Многие виды помощи (медицинская, социальная, психиатрическая и др.) имеют только правовую форму (основания, условия, порядок и иные аспекты предоставления помощи подвергаются правовому регулированию), но по своему содержанию, как деятельности, вряд ли могут быть признаны юридической (правовой) помощью, поскольку не имеют свойства «юридичности» (собственно юридического нет, например, в материальной помощи работнику со стороны работодателя). Думается, необходимо различать правовую форму и правовое содержание юридической помощи как вида деятельности, разграничивать понятия «юридическая (правовая) помощь» и «помощь в праве»; при этом второе близко по смыслу к выражениям «правовое регулирование помощи», «правовые формы помощи».

Юридическое противодействие и юридическое содействие как типы правового взаимодействия могут выступать в качестве самостоятельных видов деятельности всех субъектов права в той мере, в которой при его осуществлении используются юридические (правовые) средства. В других случаях юридическое противодействие и содействие выступают правовыми формами иных по своей природе видов социального взаимодействия, устанавливая процедуры реализации неправовых средств^[401].

Конечно, в отдельных случаях такое разграничение формы и вида представляет определенную сложность, оно условно в той же мере, в какой условно выделение в совокупной структуре социальной деятельности

юридической (правовой) деятельности, теснейшим образом связанной с иными видами деятельности, однако это условное выделение способствует познанию закономерностей видов человеческой деятельности, как присущих именно им (врач при осуществлении медицинской деятельности, реализующий юридические права и обязанности, от этого не становится юристом, а прокурор, проверяющий процесс врачебной деятельности и вникающий в необходимых случаях в тонкости медицинской помощи, не становится врачом).

Цель использования в науке и практике понятий «юридическое противодействие» и «юридическое содействие» состоит именно в совершенствовании их организации и функционирования как социальных институтов, видов правовой деятельности, осуществляемых исключительно или преимущественно при помощи юридических (правовых) средств. Последние обоснованно классифицируются на «правомерные, которые предусмотрены правовыми предписаниями и используются для их реализации либо не противоречат правовым нормам, и неправомерные, которые противоречат правовым предписаниям»^[402] и при использовании образуют законное или незаконное юридическое противодействие, или, напротив, содействие.

В-пятых, методы юридического противодействия обоснованно подразделяются на методы позитивного и негативного противодействия. Методы позитивного противодействия проявляются в виде установленных в законодательстве дозволений, обязываний, запретов, ограничений, рекомендаций. Методы негативного противодействия корреспондируют с ограничениями и запретами, установленными законодательством, и проявляются в деяниях, противоречащих прямо или косвенно правовым предписаниям. При этом к фактам противодействия относят не только нарушение запретов и ограничений, но и неисполнение обязанностей должностными лицами и неиспользование ими имеющихся прав по реализации позитивного противодействия^[403]. Как верно

отмечает Р. Л. Хачатуров, «нарушение законности - это не просто нарушение закона, а посягательство на те жизненные условия, которые породили закон»^[404].

Не углубляясь в соотношение методов, способов, приемов, средств, техник, технологий и иных характеристик правовой деятельности и правового регулирования, отметим, что выделенные методы характерны не только для юридического противодействия, но и юридического содействия. Они также закрепляются в тех же нормативных установлениях (дозволениях, обязываниях и пр.) и представляют собой деяния с их использованием. Думается, что к методам юридического противодействия и юридического содействия в самом широком смысле может быть отнесен весь арсенал правовых (юридических) средств с позитивным или негативным содержанием^[405].

C учетом высказанных выше уточнений, можно согласиться с предложенной Р. Б. Головкиным и А. М. Красновым дефиницией и определить юридическое (правовое) противодействие как правомерные деяния различных субъектов, проявляющиеся в различных формах, с использованием соответствующих юридических методов и средств, которые дозволены, обязательны, запрещены либо ограничены правовыми предписаниями^[406] и направлены на недопущение и (или) пресечение социально негативной противоправной деятельности.

В свою очередь юридическое (правовое) содействие в самом общем виде можно определить как правомерные деяния различных субъектов, проявляющиеся в различных формах, с использованием соответствующих юридических методов и средств, которые направлены на поддержку и (или) усиление правомерной деятельности.

Продолжая совместную характеристику юридического содействия и юридического противодействия как парных правовых категорий после их общего определения, необходимо выделить общие и особенные черты, а также взаимные связи.

В числе общих черт юридического противодействия и содействия могут быть названы следующие:

1) они обладают всеми признаками правовых взаимодействий, могут рассматриваться на одних и тех же видах структурных связей: взаимного правового воздействия, правового сопродуцирования, создания правовых средств, различаясь по характеру отношений между правовыми целями и интересами участников и образуя тем самым разные типы единого целого - правового взаимодействия;

2) имеют единый, но в то же время расчлененный объект воздействия - юридически значимую деятельность (поведение), разделение которой на правомерную и неправомерную производится в результате оценки со стороны публичных властных структур. При этом имеют место как постоянные, устойчивые оценки тех или иных действий в качестве неправомерных (убийство, хищения и пр.), так и нестабильные по характеру деяния либо степени его общественной опасности. Так, с 1997 г. уголовно-правовой запрет полового сношения и иных действий сексуального характера (ст. 134 Уголовного кодекса Российской Федерации) предполагал в качестве потерпевшего лицо, не достигшее 16-летнего возраста, с середины 1998 г. - 14-летнего возраста, с 2004 г. - вновь 16-летнего, с усилением ответственности в отношении не достигшего 14-летнего возраста. Начиная с 2008 г. появилась тенденция возбуждения уголовных дел в отношении должностных лиц, ответственных за принятие решений при размещении заказов для государственных и муниципальных нужд, за деяния, которые ранее квалифицировались исключительно как административные правонарушения. После ряда серьезных ДТП с гибелью людей практика назначения уголовных наказаний за совершение соответствующих преступлений изменилась в сторону назначения виновным реального лишения свободы и т. д.

Вслед за изменением оценки деятельности меняется и характер юридического содействия и противодействия таковой;

3) как социально-правовые институты имеют общую целевую направленность - они ориентированы, с одной стороны, на обеспечение права, прав и свобод человека и гражданина, которые согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации являются высшей ценностью^[407]. C другой стороны, назначением юридического противодействия и юридического содействия является противостояние проявлениям своих антиподов - негативному юридическому противодействию (воспрепятствованию) и негативному юридическому содействию (пособничеству), стремящимся к нарушению прав и законных интересов, злоупотреблениям, иным социально вредным действиям.

Примером отмеченного аспекта единства рассматриваемых парных категорий выступает разрабатываемая в рамках криминалистической науки пара противоположных понятий «криминальная» и «криминологическая деятельность»: первое отражает наиболее опасную форму противоправной активности человека, наказуемой в уголовном процессе, а второе - важнейшую форму и направление реализации уголовно-процессуальной активности, ориентированной на решение задач уголовного судопроизводства^[408].

Видовые различия юридического противодействия и юридического содействия заключаются, прежде всего, в том, что они представляют собой две противоположных правовых деятельностных реакции на юридически значимую деятельность (поведение) одного субъекта права со стороны других (включая государство в лице его органов и должностных лиц); два начала, которые, в различных пропорциях сочетаясь между собой, образуют тот или иной конкретный вид правового взаимодействия (юридический конфликт, сотрудничество и т. д.). Юридическое противодействие и юридическое

содействие, конкурируя или, наоборот, кооперируясь между собой, составляют живую, деятельностную энергию права, без которой не могут действовать нормативно-правовые установления.

А. В. Малько, разрабатывая теорию стимулов и ограничений в праве, сосредоточивает внимание на инструментальном аспекте правовых средств, которые по сути воздействия на поведение людей могут рассматриваться в качестве стимулов и ограничений и составляют информационно-психологический механизм действия права, его регулирующую информационную сущность. Юридическое содействие и юридическое противодействие выступают такими же «первоклеточками» для правовой деятельности, правового взаимодействия, когда право и механизм его действия рассматривается с позиций деятельностного подхода.

C точки зрения способов и средств, которые проявляют власть права, формируя мотивацию правомерного поведения, А. И. Хорошильцев обоснованно выделяет три уровня его эффективности:

- информационный (непосредственный), на котором правомерное поведение мотивируется только тем, что оно предписано законом;

- организационный (опосредованный), который подключается к формированию мотивации правомерного поведения, когда информационных ресурсов недостаточно, и состоит в использовании механизмов государственной власти, обладающей ресурсами для формирования определенного поведения участников общественных отношений;

- принудительный (конституирующий), действующий в условиях недостаточности организационных и информационных средств для формирования мотивации правомерного поведения. Здесь используются конституирующие (предельно возможные) механизмы власти права, связанные с принудительными мерами воздействия при несоблюдении требований нормативных предписаний.

На данном уровне эффективность права достигается не столько самим правом, сколько механизмами государственной власти^[409].

Выделенные А. И. Хорошильцевым уровни наглядно демонстрируют связи информационного и деятельностного аспектов правового воздействия. Поскольку между правовыми средствами-установлениями (инструментами) и правовыми средствами-деяниями (технологиями) существуют диалектические связи, отношения постоянного опредмечивания и распредмечивания, информационно- психологический и деятельностный аспекты тесно связаны и переплетены друг C другом, но все же отличны. Если основным вопросом информационно- психологического аспекта действия права выступает, на наш взгляд, вопрос оптимизации нормативно-регулятивных средств (и иных, опредмеченных правовых средств-инструментов) для совершенствования правовой жизни, то основным вопросом деятельностного механизма выступает проблема оптимизации технологий с использованием таких установлений.

Так, И. М. Мацкевич справедливо отмечает, что «дальнейшее совершенствование уголовной ответственности в отношении предпринимателей невозможно рассматривать без учета всего комплекса правовых способов ее регулирования. Общим правилом должно стать следующее - уголовная ответственность должна наступать только в случае очевидного правонарушающего поведения, последствия которого носят ярко выраженный негативный имущественный вред (включая упущенную выгоду)». Безусловно, законодатель должен «сконструировать уголовные составы таким образом, чтобы они были направлены против преступников, а не служили средством расправы с конкурентами»^[410], но также должна быть скорректирована сама правоприменительная деятельность в этой области, изменена ее идеология в сторону недопустимости необоснованного перевода гражданских и гражданских

процессуальных правовых взаимодействий в уголовные и уголовно- процессуальные.

Взятое в чистом виде юридическое содействие своим информационно- психологическим и нормативно-правовым основанием имеет правовое стимулирование (управомочивающие нормативно-регулятивные средства), а юридическое противодействие, напротив, - правовое ограничение (обязывающие и запрещающие нормативно-регулятивные средства). Не случайно юридическое противодействие тесно связано с мерами принуждения, предполагает реальную либо потенциальную возможность их применения, тогда как в арсенале средств юридического содействия доминируют позитивные средства воздействия.

Практика правового регулирования показывает, что одни правовые стимулы используются, другие остаются невостребованными, не используются, одни правовые ограничения успешно выполняют свои охранительные функции, другие остаются «на бумаге». Прав А. Г. Братко в том, что критика принципа «все, что не запрещено, дозволено», нередко воспринимаемого в общественном сознании как аналог анархии, необоснованна, поскольку в действительности анархию (в 90-е годы прошлого века) порождал не он, а «вполне понятное желание огромного большинства людей воспользоваться моментом и стать собственниками, не дожидаясь, пока государство соберется с принятием законов. Как раз собственниками и становились не те, кто читал об этом принципе в книгах, а те, кто действовал»^[411].

Можно считать относительно устоявшимся в отечественном правоведении понимание правовых режимов как особых порядков правового регулирования конкретной области общественных отношений, состоящих из совокупности юридических средств и отличающихся определенным их сочетанием^[412]. Представляется, что такая трактовка понятия «правовой режим» (которую можно

условно обозначить «нормативной») отражает правовую жизнь только в информационно-психологическом, нормативном срезе, показывает отношение нормативно-регулятивных средств (правовых норм, нормативных обобщений), которые можно свести к правовым стимулам и ограничениям, к удовлетворению опосредуемых правом разнообразных интересов субъектов права.

Если содержание нормативного регулирования адекватно выражает потребности людей и организаций и правовые процедуры их удовлетворения, способно отражать их ценности, стимулировать социальную активность^[413], то правовой режим следует признать благоприятным, в противном случае - неблагоприятным в той или иной степени.

Однако нормативная трактовка понятия «правовой режим» оказывается бессильной для объяснения различий реального действия одинаковых наборов нормативно-регулятивных средств, причины которых надо искать в реальной конкретной правовой деятельности людей и их организаций, во взаимодействии с другими видами деятельности, их закономерностях, в экономических, организационных и иных условиях, в рамках которых протекает определенным образом нормативно запрограммированная правовая деятельность.

Так, яркий пример различия в практике осуществления права на предпринимательскую деятельность в разных субъектах Российской Федерации при одинаковых нормативных условиях приводит Л. Дальгрен, бывший генеральный директор ИКЕА в России: в одном регионе областные чиновники отказались выдавать любые разрешения, если строительство не будет поручено определенной фирме, а в другом - всего через год после объявления приоритетным проекта ИКЕА открылся соответствующий магазин. «Это абсолютный рекорд, нигде в мире открытие не происходило так быстро». «Когда мне, - пишет Л. Дальгрен, - рассказывают о российской бюрократии, особенно в регионах, я всегда привожу пример Казани. Когда я вспоминаю Казань, я не могу отогнать от себя мысли о том, что вся Россия могла бы быть такой же активной,

открытой и динамичной. Никаких препятствий или бюрократических проволочек не было и в помине. Почему в других регионах чиновники не делают все возможное, чтобы превратить Россию в самую привлекательную для инвестиций страну в мире? Теоретически предпосылки для стимулирования инвестиционных проектов во всех регионах более или менее одинаковы. Но на практике различия в инвестиционном климате того или иного региона могут быть весьма впечатляющими. Зависит это в конечном итоге только от людей, принимающих решения»^[414].

Исследование юридического содействия и юридического противодействия развивает и дополняет учение об информационно-психологическом механизме действия права, коммуникативный и инструментальный подходы в праве.

Юридическое противодействие и юридическое содействие внутренне диалектически взаимосвязаны и взаимодействуют. Их взаимные связи и взаимопереходы можно проследить как минимум в следующих аспектах.

Во-первых, юридическое противодействие может одновременно выступать юридическим содействием и наоборот. Так, возбуждение компетентными органами уголовного дела или дела об административном правонарушении содействует удовлетворению интересов потерпевшего. Более того, все меры правового принуждения (меры пресечения, защиты, превенции, безопасности и т. д.), противодействуя противоправной деятельности, поддерживают правомерную^[415]. Частными случаями такого взаимоперехода рассматриваемых явлений выступают ситуации, когда юридическое содействие может включаться в юридическое противодействие в качестве его средства и наоборот. Примером первой ситуации может служить Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144- ФЗ (в ред. от 21 декабря 2013 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности», который в ст. 17 предусматривает возможность содействия граждан органам,

осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, и устанавливает, что отдельные лица могут с их согласия привлекаться к подготовке или проведению оперативно-розыскных мероприятий с сохранением по их желанию конфиденциальности содействия органам, осуществляющим оперативно­розыскную деятельность, в том числе по контракту. Аналогичным образом лицам, оказывающим содействие в выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии и расследовании террористического акта, выявлении и задержании лиц, подготавливающих, совершающих или совершивших такой акт, из средств федерального бюджета может выплачиваться денежное вознаграждение (ст. 25 Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ (ред. от 28 июня 2014 г.) «О противодействии терроризму»). Юридическое содействие в форме защиты по уголовным и административным делам, в свою очередь, выступает средством противодействия незаконным и необоснованным процессуальным действиям и решениям органов и должностных лиц, ведущих соответствующий процесс.

H. Н. Вопленко и В. А. Рудковский верно отмечают, что сочетание убеждения и принуждения «относится к числу идей, не специально и конкретно закрепленных в законодательстве, а логически выводимых из норм, институтов, отраслей и права в целом. В его основе лежит требование гармоничного сочетания в правовой политике и юридической деятельности возможностей воспитания и принуждения. Убеждение и принуждение сочетаются путем правовоспитательной, праворазъяснительной работы с населением, профилактических мероприятий правоохранительных органов, пресечения готовящихся правонарушений и справедливого применения мер юридической ответственности. Перед властными органами всегда стоит задача: убеждая, психологически принудить; принуждая, организационно обеспечить легитимное претворение правовых норм в жизнь»^[416].

Во-вторых, юридическое содействие может превращаться в юридическое противодействие - при ненадлежащем оказании юридической помощи,

государственных и муниципальных услуг юридического характера налицо юридическое противодействие, часто делающее невозможным реализацию и защиту прав и законных интересов.

В-третьих, при взаимоисключении правовых целей участников правового взаимодействия юридическое содействие достижению целей одного лица выступает юридическим противодействием достижению правовых целей другого.

В-четвертых, юридическое содействие и противодействие часто взаимопроникают друг в друга. Например, постановление приговора по уголовному делу, есть результат юридического противодействия, но в нем содержится и элемент юридического содействия, поскольку одной из целей уголовного наказания является исправление, ресоциализация осужденного. Например, оба начала - и юридическое противодействие, и юридическое содействие - проявляются в таком правовом средстве, как предостережение прокурора, иного уполномоченного органа: правовое противодействие выражается в превентивной направленности указаний, содержащихся в нем и обязательности рассмотрения (и оно является ведущим, поскольку цель и смысл предостережения - правовое сдерживание неправомерного поведения), юридическое содействие - в его конкретно-информирующей функции, призванной изменить или подкорректировать готовность лица действовать в правовой сфере путем указания на недопустимость совершения тех или иных действий^[417].

В этом случае теоретически и практически значимым для построения системы юридического содействия реализации прав и законных интересов является вычленение в различных видах правовой деятельности функций юридического противодействия и юридического содействия, чтобы определить требования к условиям и порядку осуществления каждой из них, которые обеспечивали бы эффективность реализации и защиты прав и законных

интересов.

Предостережение как

правовое

В-пятых, юридическое содействие и юридическое противодействие могут процедурно совпадать в деятельности одного лица (представление интересов потерпевшего есть одновременно и содействие последнему и осуществление функции обвинения, то есть противодействия).

Перечень взаимопереходов рассматриваемых явлений можно продолжить, однако приведенных случаев достаточно для того, чтобы сделать вывод о наличии между ними противоречивого единства взаимной связи, функциональной зависимости. Отношения между юридическим содействием и юридическим противодействием подчинены тем же закономерностям, которые сформулированы А. В. Малько применительно к правовым стимулам и правовым ограничениям, с особенностями, характерными для человеческой деятельности, для реальных правовых взаимодействий:

-юридическое содействие и противодействие не только противоположны друг другу, но и во многом внутренне едины, поскольку выступают двумя видами деятельностных реакций одних субъектов на юридически значимые действия других;

-юридическое содействие при взаимоисключающем характере правовых целей участников правового взаимодействия, облегчая достижение правовых целей одного участника, препятствует достижению правовых целей другого, в иных случаях юридическое содействие и юридическое противодействие могут не конкурировать между собой, а способствовать достижению непротиворечащих правовых целей участников правового взаимодействия (например, адвокат, содействуя обвиняемому, может косвенно содействовать и расследованию, удерживая органы, ведущие процесс, от нарушений закона);

- при широком понимании юридического содействия и противодействия C включением в их содержание не только прямых целенаправленных, но и косвенных результатов той или иной деятельности, разграничить их между собой достаточно трудно. Юридическое противодействие может одновременно выступать юридическим содействием и наоборот. Однако это обстоятельство не должно нивелировать качественную определенность каждого из явлений, которая

основывается на прямых целях, а не на побочных результатах. При этом в систему юридического противодействия противоправному поведению и юридического содействия поведению правомерному в аспекте социально-правовых институтов должны быть включены те формы и виды, которые прямо ориентированы на соответствующие цели - противодействовать или содействовать. Встречающиеся в правовой жизни случаи, когда в рамках юридического противодействия осуществляется функция юридического содействия и при этом она нормативно запрограммирована и вытекает из норм права, составляют скорее исключение, нежели правило, и заслуживают отдельного рассмотрения.

Таким образом, юридическое содействие и юридическое противодействие представляют собой идеальные типы противоположных деятельностных реакций одних субъектов права на правовую деятельность других, взятые на предельном уровне обобщения. «Противоречия правовых целей субъектов, с одной стороны, и потребность получить желаемое благо, с другой, - пишет С. Ю. Филиппова, - порождают в правовой деятельности две противоположные силы, создающие зависимость друг от друга элементов системы и понуждающие ее развиваться». Эти силы применительно к частноправовым отношениям С. Ю. Филиппова именует «силами сотрудничества, с одной стороны, и конфликта - с другой», «исключение действия той или иной силы приводит к прекращению правовой связи, поскольку эти силы - имманентные составляющие правовой деятельности»^[418]. Этот вывод вполне распространим и на содействие и противодействие как родовые явления и понятия по отношению к сотрудничеству и конфликту.

Если юридическое содействие и юридическое противодействие рассматривать с самых широких позиций, не различая прямые цели и косвенные, побочные результаты, то каждое из этих явлений способно охватить все виды деятельностных реакций на юридически значимое поведение.

Однако такой подход не позволяет выявить качественную определенность и разнонаправленность по целям, задачам и средствам каждой из рассматриваемых деятельностных правовых реакций.

Вследствие этого для познавательных и практических целей необходимо в определенных случаях абстрагироваться от такого широкого понимания и рассматривать конкретные акты правовой деятельности именно с позиций основных целей одного субъекта в их отношении к целям другого как проявление идеальных типов деятельностных реакций или типов правового взаимодействия - юридического содействия или юридического противодействия.

C учетом изложенного автор усиливает свою позицию следующими положениями.

Использование метода парных категорий позволяет выявлять признаки парного понятия через противоположность определенности и известным свойствам другого понятия или явления.

Юридическое содействие и юридическое противодействие, представляя виды активной человеческой деятельности, наряду с существенными различиями имеют общие черты, в частности, обладают: всеми признаками правовых взаимодействий; единым, но в то же время расчлененным объект воздействия; общей целевой направленностью, внутренней и внешней формой.

При реализации явлений, отражаемых данными парными правовыми категориями, используются юридические (правовые) средства, а между правовыми средствами-установлениями (инструментами) и правовыми средствами-деяниями (технологиями) существуют диалектические связи в силу чего юридическое содействие корреллирует с правовым стимулированием, а юридическое противодействие - с правовым ограничением.

Взаимные связи юридического содействия и юридического противодействия имеют внутренне диалектический характер, в связи с чем рассмотренные парные категории представляют собой идеальные типы противоположных деятельностных реакций одних субъектов права на правовую деятельность других, взятых на предельном уровне обобщения.