Проблемы

В отношении прав человека и обретения ими качества объективного права в настоящее время возникли определенные проблемы. Особо острые и болезненные в странах, в которых (после долгого господства коммунистической системы) только намечается становление современного гражданского общества, завоеваны лишь некоторые исходные рубежи для действительного демократического развития на основе культуры прав человека.

Первая среди них, действительно острая (но, думается, еще в полной мере не понятая), – это обескровливание, размывание прав человека в политической жизни, в науке, в общественном мнении и, увы, в законодательных документах. Основанием для такого размывания, как это нередко бывает, стали реальные процессы, происходившие в ХIХ–ХХ вв. в человеческом обществе в связи с нарастающей модернизацией общества в условиях экономических и политических свобод, гигантского научно-технического и общественного прогресса, что потребовало углубления представлений о правах человека.

К сожалению, развитие представлений о правах человека в немалой степени приобрело экстенсивный характер – выразилось (не без влияния коммунистической пропаганды и усилий социалистических стран) в расширении каталога этих прав, появлении так называемых прав человека второго поколения, третьего поколения и т.д.1

1 Мало кто при этом принял во внимание то обстоятельство, что подобное расширение общепризнанной гуманитарной категории имело политизированный характер – произошло в ООН в результате прямого и настойчивого идеологического и дипломатического воздействия советского государства, руководящие инстанции которого преследовали цель лишить категорию прав человека «буржуазной» трактовки и, напротив, сообщить ей «социалистический» характер, «обогатить» ее достижениями сталинской Конституции, постулатами марксистской идеологии.

В обстановке почтительной эйфории, которая была характерна для отношения к Советскому Союзу после его победы над гитлеровским фашизмом в первые послевоенные годы, а также благодаря настойчивости и ухищрениям советских дипломатов и идеологов, перетянувших на свою сторону многих представителей стран «третьего мира», и возникли предпосылки, на основе которых, наряду с причинами объективного порядка, при записи соответствующих положений в документах ООН было достигнуто включение в состав неотъемлемых прав человека социально-экономических прав «второго», а потом и «третьего» поколений. К правам «третьего» поколения обычно относят коллективные и солидарные права – права народов (право на мир, на здоровую окружающую среду, право на коммуникацию и др.), а также, по мнению отдельных авторов, такие экстравагантные «права человека», как право не быть убитым во время войны, право на сон, право на самообразование и т.д. В литературе даже высказано предположение о возмож-

279

Тайна и сила права

Между тем, признавая без каких-либо оговорок важность в современных условиях всей суммы гражданских прав людей (по большей части зависящих от экономического положения и деятельности государственной власти), необходимо видеть исконную, первородную суть фундаментальных прав человека как таковых. Видеть то, что по исторически исходному значению неотъемлемые права человека (права прирожденные!) призваны утверждать самоценность человека, его право на жизнь, его высокое достоинство и свободу, его центральное место в жизни общества, основополагающие духовные и нравственные начала личности и в этом отношении защищать человека от произвола и насилия, прежде всего от произвола самой могущественной силы в обществе – государственной власти, ее стремления к всестороннему, тотальному господству в обществе, оправдываемому, как правило, некими высокими патриотическими, этическими, социальными целями1.

С этой точки зрения вполне обоснованны, как это сделано в ряде конституций демократических стран, выделение и особая юридическая констатация основных (фундаментальных) прав человека.

дических отношений, может при известных обстоятельствах затронуть и основные права человека, в том числе право на жизнь, свободу, достоинство человека и др., и тогда, казалось бы, «рядовая» юридическая проблематика переключается на плоскость категорий и оценок более высокого юридико-гуманитарного уровня.

Акцент на основных (фундаментальных) правах человека тем более важен потому, что именно с ними сопряжены наиболее значимые и острые проблемы современности, в том числе и те, которые касаются тенденций, связанных с появлением на свет потребительского об-

ности «четвертой волны» в понимании прав человека, когда этой категорией могут быть охвачены права, связанные с запретом абортов, и право на эвтаназию.

1 Те же социально-экономические и иные «права», которые относятся ко «второ-

му» и «третьему» поколениям, во многих случаях ставят человека не только в зависимость от уровня развития общества, его богатства, но и в зависимость от власти, от ее состояния и усмотрения чиновников. Так что, казалось бы, благое дело – расширение каталога прав человека – на деле обескровливает эту основополагающую гуманитарную категорию, приводит, если угодно, к устойчивому настроению дискредитации самой категории прав человека – процессу, происходящему в результате включения в нее с помощью международно-правовых документов и научных деклараций все новых «поколений», вплоть до «права на самообразование», «права на сон».

280

Глава девятая. Право человека

щества, негативов либерализма, других отрицательных явлений современности. В частности, обретение людьми персональной свободы, раскрепощение личности, всплеск ее активности и связанная с этим взрывная модернизация общества, зигзаги капиталистического развития, магия потребительства – все это, как оказалось, сопровождается также и негативными явлениями, вызывает к жизни новые социальные трудности и беды, которые отодвигают права и свободы человека на обочину социальной жизни, заслоняют их императивной властной деятельностью государства.

С особой силой они обрушились на людей в ХX в., обернулись в условиях наследия прошлого истребительными мировыми и «малыми» войнами, глобальными экономическими потрясениями, кровавыми тоталитарными режимами, вакханалиями насилия и террора, крайне острыми на почве идеологических догм, этнических страстей, распада империй, жажды скорого присвоения власти и собственности, изощренных потребительских благ. В такой обстановке произошло новое (после режимов традиционных обществ) возвеличивание государственной власти, для которого характерны повсеместная ориентировка на реальные политические интересы, на всемогущество государства, а отсюда – на некое оправдание ущемления статуса и прав личности, на подспудную, а подчас открытую смену приоритетов в шкале социальных ценностей, все больший расчет на самоценность политических институтов, крепкой государственности, державности, силовых ведомств.

В этой обстановке, переходящей в ХХI в., в новое тысячелетие христианской эры, оказались в высшей степени важными не только восстановление и сохранение категорий неотъемлемых прав человека в их истинном, первородном значении (и не только, надо добавить, их развитие и конкретизация именно в таком исконном значении), но и углубление самого их понимания, раскрытие и утверждение новых граней в представлениях и практической деятельности, и прежде всего в плоскости соотношения фундаментальных прав человека с политической властью.

С этой точки зрения высокий смысл есть в конституционном развитии европейских стран, переживших в 1920–1940-е гг. ужасы фашистских режимов, – Германии, Испании, Италии. Именно в этих странах, как уже упомянуто, в отличие от всех других государств, казалось бы, с предельно совершенными, устоявшимися демократическими традициями, сразу после крушения тоталитарных фашистских режимов в первых же послевоенных конституциях выделена в каче-

281

Тайна и сила права

стве решающей и действенной гарантии против тоталитаризма категория «основные права человека».

Попытка подобного же рода при подготовке российской Конституции не реализовалась. Статья конституционного проекта, предусматривающая непосредственное юридическое действие прав человека, оказалась после аппаратных «доработок» перенесенной в главу вторую, а первое место в тексте заняли положения о государстве. Но она все же есть, статья 18 Конституции России, предусматривающая, что права и свободы человека определяют «смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти»; и это позволяет в борьбе за права человека в российском обществе опираться на высокозначимое конституционное основание. В качестве следующей крупной проблемы в области прав человека следует указать необходимость, обусловленную требованиями времени, повышенного общественного внимания к определенным группам прав человека, их более четкой и строгой юридической констатации, возвы-

шения на более высокий уровень правовой защиты.

Здесь прежде всего имеется в виду такое фундаментальное право человека, как свобода слова (а в связи с этим и частные ее проявления – гласность и прозрачность государственной жизни). Факты жизни, в том числе последнего времени, показали, что от реальности этого фундаментального права, от придания ему приоритетного значения решающим образом зависит общее состояние демократии в обществе. Отсю-

да – острая потребность разработки и введения в действие юридически отработанных мер, обеспечивающих автоматическую и жесткую реакцию через механизмы правосудия на каждый случай ущемления или умаления этого фундаментального права человека.

Еще одна проблема такого же свойства. Среди неотъемлемых прав человека в настоящее время все большее значение приобретает право, решающим образом реализующее самоценность человека, – право на жизнь.

альной (и чуть ли не юридически утонченной) характеристике гуманитарных прав в современном их понимании.

282

Глава девятая. Право человека

Между тем при всей важности других современных трактовок прав человека один из непреложных выводов из кровавых войн-боен ХХ в., жутких последствий тоталитарных режимов 1930–1940-х гг. (с газовыми камерами, коллективной ответственностью, уничтожением этнических групп населения, расстрелами по спискам, гулаговским кошмаром, государственным террором) состоит как раз в придании абсолютного значения праву каждого человека на жизнь. Причем в самом точном и строгом смысле, таком, когда абсолютное значение приобретает недопустимость убийства, лишения жизни, физического уничтожения (ликвидации) человека кем бы то ни было, в том числе государством, любой иной силой, какие бы мотивы и основания – идеологические, политические, нравственные – ни приводились в оправдание такого рода акций.

Отсюда – справедливо возобладавшая в последние годы линия на недопустимость терроризма во всех его разновидностях (индивидуального, группового, государственного). И одновременно все более и более утверждающееся в современном мире (и в немалой мере уже реализованное в демократически развитых странах, кроме США), при всей противоречивости проблемы и мощных контрдоводах, императивное требование об отмене смертной казни как меры наказания за преступления, определяемой ныне многими правозащитниками как

«убийство под прикрытием закона».

И отсюда же – все более крепнущее (пусть пока не всегда строго формулируемое) убеждение о недопустимости использования при решении внутригосударственных проблем методов войны, когда пусть даже в сложных, критических ситуациях, но в условиях мирного времени вступает в прямое, полномасштабное действие регулярная армия с ее тяжелым вооружением, рассчитанным на массовое поражение людей. И, конечно же, необходимость новых, более строгих и жестких оценок, а в связи с этим – подходов к явлению войны вообще, с ужесточением законов войны, норм о военном и чрезвычайном положениях, гарантий и ответственности в этой критической сфере человеческого бытия, которая по мере человеческого прогресса обречена в перспективе на то, чтобы перейти из области «возвышенного и героического» (к чему ныне пока имеются основания) в область «гуманитарно-терпимого», допустимого лишь по жестким критериям «крайней необходимости».

Не будет лишним иметь в виду и то, что сама оправданность уничтожения человека, объявляемого врагом («врагом народа», «террористом», «троцкистом-бухаринцем»), представляет собой один

283

Тайна и сила права

из основных постулатов сугубо коммунистических, большевистских трактовок права. Недопустимость такого постулата – важнейшее начало права современного гражданского общества. В связи с этим, как показывают события последнего времени, безошибочным показателем (тестом-индикатором), свидетельствующим о реальной приверженности того или иного лица истинным началам прав человека либо об исповедовании им идеологии силового характера, является сам факт, допускается ли этим лицом, во имя каких угодно высоких целей, сама возможность физического уничтожения и ликвидации людей, объявляемых без суда и современных процессуальных процедур врагами народа и государства, бандитами, преступниками.