<<
>>

§5. Проблемы земства и земского движения.

В тесной связи с проблемой дворянства у Чичерина увязана проблема земства, занимавшая в его жизни и деятельности значительное место. Ему посвящены его статьи, одна из частей воспоминаний. Вопросы местного самоуправления затрагивались Чичериным в "Курсе государственном науки", в книге "О народном представительстве" и т.д.
Наконец, он в течении многих лет сам непосредственно работал в земстве, следовательно хорошо представлял проблему и с теоретической, и с практической стороны. С энтузиазмом встретив в начале 60-х гг. известие о предстоящей земской реформе, Чичерин откликнулся специальной статьей, где, анализируя правительственный проект, высказал свои соображении о предстоящих преобразованиях. Признав ошибочным намерение сделать уезд центром земского управления, он писал, что руководство в нем должно принадлежать высшему и образованному классу, т.е. помещикам. Этого же желали составители проекта, но Чичерин полагал, что сформировать уездное управление будет очень сложно, ибо едва ли помещики, за исключением предводителя, захотят заниматься общественными делами. История дворянского самоуправления, указывал ученый, свидетельствует против этого[178]. Чичерин предлагал передвинуть земский центр в губернию, где по его мнению, больше сил и теснее будет связь земского управления с государственным. Действительность опровергла опасения Чиче рина и вскоре он убедился, что помещиков, стремившихся заняться земской деятельностью немало. Это, а также собственный опыт работы в земстве побудили его в дальнейшем отстаивать приоритет уезда. Если определенные слои интеллигенции ратовали за максимальную самостоятельность земства, то Чичерин подчеркивал, что независимое положение последнего ведет к разрушению государства, а потому никогда не будет допущено. Указывая на разрыв между частными и общественными интересами, Чичерин писал, что поскольку навязать свою волю отдельный человек, как правило, не может, постольку он нередко равнодушен к общим делам, что порождает плохие выборы и злоупотребления выборных. Отсюда необходимость независимого от местных интересов правительственного контроля. Наконец, местные дела переплетаются с государственными, ибо "благосостояние целого зависит от благосостояния частей"[179]. Как известно, В.И.Ленин назвал земство "пятым колесом в телеге русского государственного управления..." Опираясь на его высказывания, советские историки акцентировали внимание на зависимости земства от администраций 180]. Но ведь существование двух независимых друг от друга местных властей немыслимо. Полноправие земства возможно только при устройстве всего государственного управления на выборной основе, но для этого объективных условий в XIX в. не было. Не только социальные симпатии, но и государственные интересы побуждали правительство обеспечить в земстве преобладание дворянства. Но те же государственные интересы не позволяли чрезмерно усилить его влияние. Поэтому деятельность земства ограничивалась строго определенной сферой. Естественен был и контроль за ним. Следовательно, спорить можно только о том, достаточно ли прав получило земство, чтобы выполнять возложенные на него функции. По Ленину, земская реформа была полу уступкой, вырванной у самодержавия общественным движением и давалась для того, чтобы ослабить последнее, путем привлечения на сторону царизма части ли- бералов[181].
Такой вывод тенденциозен. Местное самоуправление существовало и раньше, но оно было чисто дворянским. С отменой крепостного права монопольное положение дворянства рушилось, и правительство осознало необходимость привлечения к самоуправлению представителей других сословий. В.В.Гармиза вслед за Лениным утверждал, что земская реформа порождена революционной ситуацией 1859-1861 гг. Но он же показал, что в местной экономике, образовании, здравоохранении накопились огромные проблемы, без решения которых невозможно успешное развитие капитализма. Эти вопросы были поручены земству[182]. Получается, что лишь освободительное движение заставило власть решать назревшие и сознаваемые ею проблемы. Вряд ли это так. Можно согласиться с распространенным в литературе мнением, что самодержавие, проводя земскую реформу, хотело отвлечь общество от политики, но поручаемые земству вопросы, вопреки этому мнению, не были мелкими. Таковыми они могли казаться тем, для кого настоящее дело-это свержение самодержавия, а конкретные нужды населения - мелочь. Недооценив возможности уездного общества, Чичерин оказался позади правительства и в вопросе о земских выборах. В правительственном проекте намечалось бессословное избрание членов губернских собраний. Чичерин отстаивал выборы от сословий, подчеркивая, что необходимо их сближение, но для слияния еще нет условий. Поскольку, писал он, местные интересы неотделимы от государственных, постольку во главе земства должно стоять дворянство, которое одно способно управлять. Но если вместо него представительство в земстве получают землевладельцы, то дворяне этим устраняются "от непосредственного участия в местном управлении"[183]. Чичерин не учитывал, что среди землевладельцев, имевших не менее 200 десятин, дававших им избирательные права по первой курии, дворяне составляли большинство. Следовательно, их ущемление минимально. По утверждению Гармизы, взгляд Чичерина на местное самоуправление был одним из наиболее реакционных. Близким к проекту Чичерина, считал Гармиза, был проект Каткова, несмотря на то, что он в отличие от Чичерина выдвигал бессословный принцип построения земства. Но фактически Катков лишь прикрывал бессословностью планируемую им гегемонию помещиков в земстве[184]. Последнее суждение справедливо, но в целом взгляды и Каткова и Чичерина были глубже, сложнее и больше соответствовали интересам государства, нежели это представлялось Гармизе. Откровенно продворян- ские высказывания Чичерина-следствие его политического увлечения, которое помешало ему правильно сориентироваться в правительственной политике. Вернее оценил ситуацию Кавелин. Выступая за преобладание дворянства в земстве, он утверждал, что земская реформа правомерна, не дала "землевладельческому элементу сословной окраски", ибо это вызвало бы сословную вражду"[185]. Со временем и Чичерин убедился в необоснованности своих претензий к правительству, но и первоначальные его высказывания, вопреки мнению Гармизы, не были реакционными. Исследователь полагает, что реакционная суть Чичерина выразилась в следующем его заявлении: "Не скрою, что я люблю свободные учреждения; но я не считаю их приложимыми всегда и везде, и предпочитаю честное самодержавие несостоятельному представительствуй 186]. Но ведь несостоятельным он считал, то представительство, введение которого проектируется при отсутствии объективных условий, что же здесь реакционного? Как уже было сказано, основой земского управления Чичерин предлагал сделать губернское собрание выборных от сословий, которые в свою очередь избирают губернскую управу. Дворянам обеспечивается численный перевес и право быть председателями. Последнее право, ученый считал очень важным, справедливо полагая, что председатель ведет дела и имеет на их решение огромное влияние. В уездном земстве Чичерин реальную власть отдавал предводителю, предлагал распылить управу таким образом, чтобы каждый ее член жил на своем участке и работал под наблюдением предводителя. Не исключал он и ее периодические съезды. Управа избирается преимущественно из местных помещиков или на уездных собраниях, или же губернской управой с утверждением губернатора[187]. Поскольку о создании парламента тогда не могло быть и речи, постольку Чичерин ратовал за сосредоточение земства на хозяйственной и культурной деятельности. Ни суд, ни полиция, считал он, не могут входить в компетенцию самоуправления. Только независимый суд обеспечивает подлинное правосудие. Выборные же судьи, как об этом свидетельствует опыт США, писал он, зависят от выдвинувших их партий избирателей. Поэтому судьи должны назначаться правительством. Гарантом же правосудия является их несменяемость и наличие присяжных. Не должна зависеть от избирателей и полиция. Указывая на наличие в России исправников, избираемых дворянством, Чичерин подчеркивал, что введение подобного института было проявлением большого доверия к дворянству, но опасность пристрастного отношения исправников к последнему существовала всегда. Что же до подключения к подобным выборам крестьян, то об этом не может быть и речи. До слияния сословий, указывал ученый, каждое из них должно иметь в местном самоуправлении свое особое место. Так, сфера деятельности крестьян - община. Здесь они должны быть полными хозяевами. Впоследствии, недовольный ходом решения аграрного вопроса, Чичерин будет предлагать меры, направленные на ограничение прав общины и передачи окончательного решения ряда вопросов государству. Сфера деятельности среднего сословия, продолжал ученый, городская и государственная. Последнее связано с тем, что город культурный и политический центр, поэтому его значение выше сельского мира. Сфера деятельности дворянства - областная и государственная. В учреждениях, где собираются представители всех сословий, преобладает также дворянство[188]. Высказанные Чичериным в начале 60-х гг. предложения относительно местного самоуправления оказались несколько ограниченнее проведенной самодержавием земской реформы, но в существенном расхождений не было. Подчеркнем, что ограниченность Чичерина порождалась тактическими соображениями. Не забудем, что если правительство надеялось ограничиться местным самоуправлением при сохранении существующего режима, то Чичерин хотел постепенного расширения функций земства вплоть до введения его представителей в законодательный орган и установления конституционного строя. В изданной в 1866 г. книге "О народном представительстве" ученый заявлял о своей приверженности ему. И хотя он писал, что пока в России для него нет условий, но все содержание книги показывает, что дело идет к этому. По мере развития капитализма, укрепления земства, он выдвигал требования, идущие гораздо дальше правительственных пожеланий. Один из ведущих исследователей земства Н.М.Пирумова справедливо писала, что сложившееся в историографии представление о Чичерине, как о враге самоуправления неверно и что он, напротив, видел в нем противовес бюрократии[189]. Заметим, что согласно чичеринской концепции, историческое развитие ведет к росту средних классов и повышению их материального и культурного уровня, а вслед за этим и их общественно-политического статуса. Отсюда и сокращение в перспективе влияния в земстве крупных землевладельцев и усиления позиции мелких и средних. Взгляды Чичерина на местное самоуправление в той или иной степени разделялись другими консерваторами. Так, сходство с ними можно найти у Аксакова, полагавшего, что дела, касающиеся только крестьян, должны решаться ими, а дела землевладельцев землевладельцами, и лишь для общих вопросов необходимы собрания их представителей. Но если Чичерин хотел там дворянской гегемонии, то Аксаков - равноправия. Особое положение помещиков отстаивал и Кошелев, ополчившийся на появившиеся в 60-е гг. предложения соединить землевладельцев с крестьянами путем создания помимо уездного и губернского еще и волостного земства. По обоснованному мнению Кошелева, участие помещиков в качестве равноправных членов не сгладит, а усилит социальную рознь[190]. Однако идея всесословной волости продолжала жить, и в конце 70-х гг., против нее выступил Чичерин[199]. Сторонником помещичьего преобладания в земстве был и Катков. По мнению Гармизы, он зашел так далеко, что из-за этого его проект был отвергнут Государственным советом[192]. Однако признать на этом основании катковский проект реакционным мы не можем, ибо он не только усиливал позиции помещиков, но и расширял функции земства. По Каткову, свести их к хозяйственноадминистративным, как того хотели власти, невозможно, поскольку экономика от политики неотделима. Отсюда неизбежность будущего превращения земства в политическое представительство^ 93]. Считая, что тенденция к этому закладывается изначально, Катков хотел укрепить позиции помещиков, как из классовых соображений, так и в силу того, что только они обладают политической культурой. В отличие от Каткова Чичерин предпочитал в первой половине 60-х гг. не афишировать предстоящую политизацию местного самоуправления, но позднее начал высказываться откровеннее. И правительственный проект и проекты консервативных публицистов предусматривали преобладание помещиков в земстве. Разница была в степени и в форме, в которой предлагалось его осуществление. Что же касается Кавелина, то, откликнувшись на издание закона о земстве, он дал ему высочайшую оценку, подчеркнув, "что сделано все, что нужно, и что больше делать не следовало"[194]. Проблема по Кавелину, состоит в добросовестной реализации реформы, в умении преодолеть неизбежные трудности. Политический кризис конца 70-х - начала 80-х гг., кульминацией которого было убийство царя, подорвал доверие к администрации и породил у общественности надежду на то, что власть будет вынуждена привлечь ее к решению государственных дел. Это сказалось и на высказываниях Чичерина. В принципе его позиция не изменилась. Он неизменно отстаивал разумное сочетание бюрократических и общественных методов управления. И если в первую половину 60-х гг. критика бюрократии была приглушена ввиду того, что она являлась проводником реформ, то позднее осуждение ее пороков и требование подключения общественности к государственным делам возрастают. Но в отличие от либералов полагавших, что стоит допустить общественность к государственному рулю и она превзойдет бюрократию, Чичерин трезвее оценивал ее возможности, справедливо считая, что они не велики. Выход он видел только в объединении лучших сил общественности и бюрократии при сохранении правительственного руководства. Убеждая власти в том, что подключение общественности к государственным делам неизбежно, Чичерин писал в начале 60-х гг., что после установления гражданской свободы местное самоуправление становится ступенью к новому политическому устройству. В нем представители различных классов привыкают к совместной работе, приобретают общие интересы. Но этим самым создаются предпосылки для введения политической свободы[195]. В "Курсе государственной науки", развивая высказанные ранее мысли, он назвал неукоснительным правилом соответствие местного самоуправления общественному строю. При переходном периоде, писал он, на первом этапе сословия сохраняют отдельные организации, сближаясь между собой на общих собраниях. На втором сливаются. Связующим элементом является собственность, перераспределение которой станет неизбежным следствием пореформенного развития. "Класс собственников,-подчеркивал Чичерин, - по существу своему, есть бессословный, а на нем именно покоятся местные учреждения"[196]. Понимая, что и при бессословном строе противоречия между крупными и мелкими собственниками неизбежны, он полагал, что они не будут антагонистическими. Состояние местного самоуправления, по Чичерину, является одним из показателей зрелости общества. Успешное развитие первого, писал он в "Собственности и государстве", свидетельствует о готовности общества к политической свободе. Если же этого нет, то привлекать общественные силы, не способные справиться с местными вопросами, к общегосударственным делам нельзя. Но одной дееспособности выборных учреждений для доказательства необходимости политической свободы недостаточно. Надо, чтобы они проявили себя лучше бюрократии[197]. Еще более важным показателем зрелости выборных учреждений является их лояльность к государственной власти. Оппозиционность не только не укрепит их, а, напротив, доведет до закрытия и установления в стране деспотизма. "Прочный представительный порядок, - писал ученый, - создается и утверждается лишь охранительными элементами..." Поскольку преобразования должны осуществляться поэтапно, постольку в момент формирования и становления выборных учреждений недопустимы широкие изменения в административной области. Там, подчеркивал ученый, "где общественные отношения изменяются, власть должна оставаться непоколебимою; наоборот, где власть изменяется, все остальное должно оставаться неприкосновенным'^ 198]. Успех же преобразований зависит от совместных действий правительства и общества. Призывая общество к здравомыслию, Чичерин указывал, что и власть должна быть на высоте положения. Поэтому привлекая общественность к управлению, она должна ей доверять. Если же правительс тво видит в политической свободе только ограничение своей воли, то для ее введения понадобится революция. Властям следует усвоить, что политическая свобода это не прихоть и не чьи-то происки, а историческая потребность. Политическая мудрость требует упреждения событий. Нельзя дожидаться, чтобы общественное движение стало силой, с которой придется считаться, а тем более превратилось в стихию, которой надо делать уступки. Но именно власть должна решать, созрело ли общество к политической свободе или нет. Постоянно подчеркивая, что последняя не всегда и не везде необходима, Чичерин указывал, что в новое время появились благоприятные условия для ее установления. Железные дороги и телеграф, сокращая пространства, сближают людей, растет их материальный и образовательный уровень, расширяется круг людей, обсуждающих государственные вопросы. Поэтому даже там, где политическая свобода преждевременна, она становится общественным идеалом[199]. Чичерин не отрицал изъянов в местном самоуправлении и признавал законным недовольство властей по этому поводу. Но, по его мнению, недостатки коренятся не в самом земстве, а в крестьянском самоуправлении, за которым следует усилить административный контроль. Именно в этом духе было написано "Мнение члена комиссии Б.Н.Чичерина (по вопросу о местных учреждениях)" в 1879 г.[200]. (Имеется ввиду комиссия тамбовского земства - Л.И.) Укрепление самодержавия при Александре III опрокинуло надежды Чичерина на близость политической свободы. Смирившись с этим, как с временной, по его мнению, реакцией на убийство Александра II, он болезненно реагировал на контреформы, затронувшие и земство, и попытался убедить власти в их несостоятельности. В конце XIX в. Чичерин возвращается к проблеме централизации и местного самоуправления. Поскольку, писал он, государство не только сила, но и "сложный организм, составленный из свободных лиц и разнообразных общественных групп, имеющих свою собственную силу и деятельность, то необходимо предоставить последним известное участие в управлении, стараясь лишь связать их так, чтобы они в существенных вопросах подчинялись центральной власти и действовали согласно для общей пользы"[201]. Указывая на необходимость бюрократии, Чичерин отмечал и тяжелые последствия ее чрезмерного усиления. Не связанная с обществом, она стремится тогда к безграничному владычеству. Скрывая правду о положении дел, она покрывает злоупотребления, сообщая о них лишь в крайнем случае, да и то обвиняет во всех бедах недовольных и требует себе дополнительных полномочий. Рутина и формализм порождают нежелание перемен. Даже на талантливого человека бюрократический порядок действует убийственно. Поэтому государство обязано поднять уровень бюрократии. Главное условие для этого образование. Но есть предел. Перегружая умы теорией, можно создать книжную, оторванную от жизни, бюрократию. Ученый также счигап, что чиновникам надо хорошо платить, ибо ничтожный оклад порождает лихоимство. Последнее же, раз возникнув, расширяется до высших сфер, где злоупотребляют не из-за нужды, а ради роскоши. Признавал Чичерин и необходимость ограждения чиновников от произвола начал ьства[202], но как это сделать - указать не мог. Наряду с образованием уровень бюрократии, по Чичерину, поднимают конкурирующие с нею структуры. Наилучшая из них парламент. При абсолютизме ею является только местное самоуправление, создающее препятствия административному произволу. Приучаясь считаться со свободными людьми бюрократия начинает понимать истинные задачи управления. Но публицисты, выступающие против централизации администрации, писал Чичерин, односторонни. Централизация придает силу и единство правительственной власти, возвышается над местными партиями, более компетентна, располагает большими средствами, более инициативна, сообразует местные интересы с государственными. Но она же малознакома с местными делами и не имеет к ним интереса, медлительна в делопроизводстве, перегружена не свойственными ей делами, отличается формализмом, делает граждан безынициативными[203]. Плюсы самоуправления Чичерин видел в его близости к местным интересам, в развитии у граждан предприимчивости, в связи администрации с народом. Самоуправление знакомит граждан с общественными делами и является школой для более широкого поприща. Недостатки заключаются в малом интересе к местным делам высокоталантливых людей, в мелочном провинциальном духе, в злоупотреблениях большинства[204]. В публицистических статьях, отразивших недовольство земской контрреформой высказывания Чичерина о бюрократии были более резки. По его словам, она питала к земству исконную вражду, которая была не только русским явлением, а имела место во всех странах, где бюрократы господствовали. Связано же это не со злым умыслом, а с природой бюрократии, требующей иерархического устройства, которое поощряет не личную инициативу, а дисциплину и исполнительность. Отсюда неприязнь к независимой общественности, стремление подчинить ее и все регламентировать. Ни правительственный контроль, ни даже суд не способны удержать бюрократию в над лежащих рамках. Более того, суд сам становится ее орудием. Поэтому, "если при контроле со стороны независимых общественных сил, бюрократия может быть полезным органом правительственной власти, то без таких сдержек она становится язвою государства"[205]. При самодержавии, подчеркивал Чичерин, роль сдержки может выполнить только местное самоуправление. Хотя контрреформа и ограничила права земства и усилила влияние дворянства, реакционерам этого было мало. Они заявляли, что самоуправление несовместимо с самодержавием. Руководствуясь иными побуждениями, то же утверждали и революционеры. Это побудило Чичерина заявить, что русская история свидетельствует об обратном: с утверждением самодержавия местные выборные органы заменили наместников и волостелей, в развитии выборного управления велика роль Петра I, Екатерины II, Александра Щ206]. Как видим, в публицистике ученый иногда отступал от своих научных выводов, согласно которым, например, самоуправление при московских государях было не привилегией, а тяжелой обязанностью и предназначалось не для общественных, а для государственных нужд. Руководствуясь политическими соображениями, Чичерин сконцентрировал внимание на недостатках бюрократического управления. Такого не было в его научных работах, но публицистика и не претендует на всесторонность. Выступление его против бюрократического засилия было оправданно. Ученый правомерно подчеркивал, что подавление общественной самостоятельности ведет к прогрессирующему конфликту между властью и обществом, который заканчивается социальным взрывом. Победа же бюрократии порождает застой и апатию, из которых страну выводит только военная катастрофа[207]. Приведя в качестве примера Пруссию, разгромленную Наполеоном, и проигравшую Крымскую войну Россию, Чичерин обоснованно считал, что доводить до этого страну нельзя. Предостерегая власти, он в то же время убеждал их в лояльности земства, называя клеветническими утверждения о том, что оно стремится выйти за отведенные ему законом рамки. В действительности же земская оппозиция существовала, причем не только в нелегальной, но и в легальной форме. В советской литературе ее история освещена Н.М.Пирумовой. Затрагивали эту проблему и другие истори- ки[208]. Знал о ней и Чичерин. Но он предпочитал обойти этот вопрос и подчеркнуть соответствие деятельности земства духу великих реформ с одной стороны, и предосудительности правительственных мер, искажающих их, с другой. Рассматривая земство как переходную ступень к конституционному строю, он доказывал, что тенденция к нему заложена в тех же преобразованиях, и правительство, которое одно решает созрело ли общество к политической свободе, несправедливо к земству, которое всего лишь готовится к ней. Если в конце 50-начале 60-х гг правительство, по мнению ученого, было на высоте положения, а общественность выступала с неразумными претензиями, то теперь ситуация изменилась. Общество доказало свою способность самостоятельно решать практические задачи, а власти вместо поддержки начали чинить препятствия, а затем провели контрреформу. От нее все равно придется отказаться, но наносимый ею ущерб осложнит развитие страны. Акцентируя внимание на успехи в области здравоохранения, просвещения и т.д. Чичерин недооценил деструктивную роль политизированного меньшинства. Большинство земцев, будучи помещиками, занимали консервативные позиции. Позитивной была деятельность и большинства земских служащих. Но и среди первых, и в особенности среди вторых были люди, для которых земство служило прикрытием их политической деятельности, имевшей разрушительный характер. Преобладали, конечно, либералы, но они были представителями не охранительного, а оппозиционного либерализма. Как показала Пиру- мова, оппозиция боролась не только с властями, но и с консервативным большинством земства. Земцы - либералы, писала она, брали под защиту земских служащих, являвшихся питательной средой "из которой к началу XX века формировались различные политические груп- пировки"[209]. Не реагировать на земскую оппозицию, которая независимо от субъективных намерений различных ее представителей вела к развалу страны, правительство не могло. Тем более, что противодействие со стороны консервативного большинства не было действенным. Положение усугублялось тем, что в деятельности земства было немало злоупотреблений, что делало его уязвимым перед нападками противников. А.Д. Пазухин, сыгравший видную роль в обосновании и проведении земской контрреформы, доказывал, что если крестьянская реформа имела позитивные последствия, то остальные, в особенности земская и городская, негативные. Они были направлены на разрушение сословного строя, а именно на нем зиждется Россия. Бессословность земства породила его оппозиционность и многочисленные злоупотребления. Отсюда недоверие к нему правительства. Особенно тревожило Пазухина ослабление позиций дворянства. Но необходимость земства для него была очевидной. "Правительство, писал он, при современных условиях политической жизни, при сложных потребностях управления, не может удовлетвориться средствами одной бюро- к рати и и должно опираться на содействие общественных элементов"[210]. Требования же Пазу хина сводились к организации земства по сословному принципу, к обеспечению в нем и в государстве ведущей роли дворянству и к укреплению последнего новыми, сильными элементами. Влиятельным союзником Пазух и на стал Катков, ранее отстаивавший бессословное земство. В.А.Твардовская, осуждавшая Каткова, как одного из творцов земской контрреформы, и считавшая, что он спекулировал на негативных явлениях местного самоуправления, тем не менее признает, что они были. Более того Катков по ее словам, "первый из "охранителей" начал черпать примеры "язв земской жизни"- избирательных махинаций, взяточничества, подкупа, всяческой недобросовестности со страниц демократической и либеральной печати. ..”[211]. Поборники земства, разумеется, не были в восторге, а некоторые, например, В.Ю.Скалон вступили с Катковым в полемику. Отвечая Скалону, Катков приводил выдержки из его же сочинений. Тот не мог отказаться от приведенных им же фактов, но отвергал выводы, которые делал Катков на их основе. Не оставаясь в долгу Катков, писал, что суть его расхождений со Скалоном заключается в том, что по его мнению, власть слишком устранилась от управления общественными делами, а по мнению Скалона недостаточно устранилась. Если Скалой уверяет, что государственная власть не ослабляет себя, передовая некоторые свои полномочия самоуправлению, то он, Катков, думает иначе, поскольку последнее проводит политику противную правительственному курсу[212]. В свою очередь Скалой утверждал, что катковские "Московские ведомости", обвинявшие земские собрания за ходатайства и адреса, в которых доказывалась необходимость созыва "свободно избранных представителей народа", и отмены административной высылки, умалчивали, что в это же время, т.е. в 1878-1881 гг., то же самое делали и дворянские собрания. Причем последние иногда служили примером первым[213]. Беспристрастным не был ни Катков, ни Скалон, но, разумеется, дворянство было проправительственнее земства. Однако его способность быть опорой престола, идеологи самодержавия переоценивали. Усилия Пазухина, Каткова, а также Д.А.Толстого, К. П.Победоносцева и др. не остались тщетными, и контрреформа была проведена. Однако попытка исправить положение путем сокращения прав земства и усиления в нем позиций дворянства была ошибочной и желаемого результата не принесла. По оппозиции нельзя было судить обо всем земстве. Сокращение прав последнего и усиление его зависимости от администрации только расширяли крут недовольных, оскорбляя тех, чей самоотверженный труд вместо признания вызывал подозрения. Антиправительственная же деятельность земской оппозиции, которая пресекалась недостаточно и непоследовательно, была лишь временно парализована в царствование Александра III, но после его смерти развернулась с возрастающей силой, показавшей, что контрреформа не была для нее серьезным барьером. Не оправдала себя и ставка на усиление позиций дворянства в земстве, поскольку первое поставляло не только охранителей, но и оппозиционеров. Большинство последних составляли либеральные помещики, формально не выходивших за рамки закона, но фактически подтачивавших устои империи. Во многом, благодаря их поддержке, могли действовать немногочисленные, но чрезвычайно активные политики, которые были либо разночинцами, либо дворянами, но отнюдь не крестьянами. По мере разорения дворянства, их имения стали переходить в руки новых землевладельцев, а соответственно этому начала уменьшаться дворянская прослойка в земстве, что вызывало тревогу и у охранителей, и у либералов. Чичерин, однако же, в отличие не только от Каткова и Пазух ина, но и от С кал она утверждал, что "земство есть цвет дворянства, поставленный в самые благоприятные условия для правильного обсуждения общественных вопросов..."[214]. Не отрицая того, что ряд земств оказались в недворянских руках, он не придавал этому особого значения. Однако ученый, как и Катков, Пазухин, Скалой и др. связывал рост злоупотреблений в земстве с не помещичьими элементами. Определенные основания для такого суждения имелись, хотя не были безупречны и помещики. Тем не менее среди них, особенно в первые годы земства, было немало идеалистов искренне желавших работать на пользу общества. Новые землевладельцы, по свидетельству Скалона, из числа растущей сельской и городской буржуазии, отставных чиновников и т.д. были прозаичнее и преследовали собственные эгоистические интересы. Для Каткова, Пазухина и др. это было доказательством несостоятельности "Положения" I января 1864г. Скалой же видел в этом следствие притеснения земства, вызвавшего разочарование у образованных людей, которые покинули его, уступив место необразованным и корыстным элементам. С капо н указал и на более глубокую причину: на несовершенство закона о земстве, отдавшего местное самоуправление в руки кучки местных богатеев и практически, устранившего от управления народные массы. Последние же больше всех страдают от злоупотребления первых. Однако, как истинный либерал, Скалон выход из положения видел в резком увеличении в земстве интеллигенции, которая способна лучше самих крестьян защитить их права и которая должна получить избирательные права независимо от ценза[215]. Конечно, крестьянам нужна была помощь образованных людей, но чтобы она была плодотворной, первые должны сохранять самостоятельность. Защитники земства не раз писали о пассивности крестьянских представителей. Не был исключением в этом и Чичерин. Вспоминая о собственной земской деятельности, он писал, что дворяне обходились с крестьянскими гласными как с равными, вводили их в комиссии, добивались их высказываний по известным им и близко касающихся их вопросов. Но редко кто из них добавлял от себя, хотя бы несколько слов. "Главное их значение состояло в том, что они были свидетелями того, что делалось в собрании, и клали шары в пользу тех, кому они доверяли. Они могли сообщить населению, что дела в Кирсановском земстве велись с полною справедливостью, не только без ущерба крестьянам, но с заботливым вниманием к их потребностям и интересам"[216]. Пассивность и относительно слабая заинтересованность крестьян в земских делах имела место. Но проистекала она главным образом от того, что крестьяне не могли повлиять на решение дел. Имей они перевес в силах, картина была бы другой. Что же касается справедливости и чуткости по отношению к ним со стороны богачей, то Скалой, в отличие от Чичерина, исследовавший проблему не на основе данных одного уезда, а в масштабах страны, писал иное. Вместе с тем образованные слои, конечно же, лучше крестьян понимали потребности уездов, а тем более губерний. Те же школы и больницы для крестьян создавались по инициативе первых. Дальнейшее развитие земства Чичерин связывал с его постепенным огосударствлением. Это не было переходом на сторону бюрократии, ибо если последняя хотела усиления контроля над земством и его регламентации, то ученый доказывал, что такие меры приведут к уходу из него активных деятелей, которые дорожат независимостью. Общественные учреждения, писал он, разумеется, подлежат контролю, но в силу своей природы не могут быть органом государства. Если же появляется необходимость наделить их государственными функциями, а следовательно, и преобразовать из общественных, в общественногосударственные учреждения, то это достигается не регламентацией, а предоставлением им власти. Земство же не имеет власти даже в отведенной ему сфере. Так, оно не может принудить к уплате земских податей, не может заставить крестьян выполнять свои предписания и в случае недоимок или крестьянского неповиновения вынуждено обра щаться к полиции, к земским начальникам, которые от него независимы, и имеют другие интересы. Отсюда стремление земства заниматься теми вопросами, которые оно может решать беспрепятственно^ 17]. Ненавязчиво, но вполне определенно, Чичерин подводил правящие верхи к мысли о том, что их желание связать земскую деятельность с административными требованиями выполнимо только при наделении земства элементами государственной власти. Последнее же созрело к этому, поскольку показало способность решать практические задачи. Как уже писалось выше, в самом земстве не было единства, и внутренние конфликты нередко были остры. Так, стремление уездного земства к максимальной самостоятельности наталкивалось на притязания губернского подчинить его себе. В конце XIX -начале XX в. развернулась острая дискуссия по этому поводу, которая захватила и страница печати. В числе наиболее активных участников дискуссии оказался Чичерин. Если в начале 60-х гг. он выступал в пользу губернии, то теперь, по оценке Пирумовой, он стал главным защитником и теоретиком уездного сепаратизма[218]. Отстаивая уезд, ученый писал, что основным правилом земства должно быть признание за местными жителями права использовать свои деньги на собственные общественные нужды. Компетенция же губернии распространяется на то, что имеет не местное, а общее значение. Вместо этого она стремится к перераспределению средств для уравнения материального положения уездов. Но это, подчеркивал Чичерин, социалистическая мера. Расширение сферы влияния губернской управы расширяет канцелярское делопроизводство, ведет к разрастанию аппарата и т.д. Резюмируя требования уездов, Чичерин писал, что они хотят управлять своими делами сами, а не выполнять губернские предписания и не желают тратить свои деньги на чужие нужды[219]. Главным оппонентом Чичерина был видный деятель земского движения Д.Н. Шипов, писавший, что будучи более крупным общественным союзом губернское земство должно в интересах всего населения губернии "объединять и восполнять деятельность уездных земств и, по возможности, смягчать неизбежные неравенства в более мелких общественных союзах"[220]. Полемизируя с Шиповым, Чичерин доказывал, что такое направление бюрократизирует земство, ибо если губерния сосредоточит в своих руках распределение материальных средств, то и все земские дела окажутся в ее ведении. Конечно, продолжал он, бюрократическое управление имеет свои преимущества. Государство, например, действует только сверху вниз, через администрацию. Но именно недостатки бюрократического правления побудили искать другой метод. Его и дает самоуправление. Но страсть к бюрократизму сидит в каждом русском интеллигенте. Отсюда и позиция Шипова. Назвав стремление к выравниванию материального положения уездов социалистическим, Чичерин вызвал негодующие протесты последнего, но продолжал настаивать на верности своего определения, подчеркнув, что в России знают социализм понаслышке, а поэтому пропагандируют его идеи, не подозревая, что они социалистические. Выход же из создавшегося положения Чичерин справедливо видел в четком разграничении сферы деятельности губернского и уездных земств[221]. Однако Шипов был против и поскольку за ним стояло большинство, то предложение Чичерина не было реализовано. Думается, что обвиняя Шипова в бюрократизме, ученый имел для этого некоторые основания, но, носителем социалистических идей последний не был. Что же касается сути спора Чичерина и Шипова, то однозначно оценить ее невозможно. Как уже отмечалось, у губернского земства было много сторонников. Так, во внутреннем обозрении "Вестника Европы" за 1900 г. утверждалось, что "уездный сепаратизм" становится на дыбы главным образом тогда, когда речь заходит о смелом движении вперед в интересах народной массы"[222]. И далее ревнители уездов обвинялись в приверженности к рутине и застою. В действительности же Чичерин и другие "сепаратисты" ратовали за рост земских школ, больниц и т.д., но считали, что последние должны содержаться на средства своего, а не чужого уезда. Оппоненты на это возражали, что уезды находятся в неодинаковых условиях, а поэтому те, кому они более благоприятны обязаны поделиться, ибо в здравоохранении, просвещении нуждается все население и удовлетворение этой потребности соответствует государственным интересам. Это был бы весомый довод против "сепаратистов", но дело в том, что на практике губернское земство не всегда рационально использовало полученные средства. Имелись и другие недостатки. Конечно, от них несвободно было и уездное земство, но у губернского они выглядели масштабнее. Губернское земство, несомненно, обладало гораздо большей политической активностью, нежели уездное. Большинство исследователей усматривало в этом превосходство первого над вторым. Так, Пирумова писала, что "среди губернских гласных было значительно больше образованных и обеспеченных людей, обладавших известной долей общественной активности; в губернии сосредоточивался, "третий элемент” ставились... вопросы, выходящие за пределы данной местности. Объединительные тенденции, свойственные земству с мо мента его возникновения опять-таки развивались главным образом в губернском земстве"[223]. Считая земские собрания отсталыми и в политическом и в гражданском смысле, Пирумова полагает, что политическую роль они все же играли. "Почти в каждом губернском и во многих уездных собраниях находилась группа (иногда 1-2, а чаще от 3 до 6, а иногда и больше человек) более или менее либерально настроенных и активных гласных, за счет которых можно отнести все немногочисленные политические выступления земств, носящие политический характер. Прежде всего это адреса и ходатайства - главная форма либеральной земской деятельности [224]. Любопытно, что "Положение" 1890 г. призванное укреплять консервативные силы в земстве их же и ослабило, поскольку лишило уезды права самостоятельных ходатайств. Политизированные элементы земства не упустили представившейся им возможности. Как пишет Пирумова, "сам характер ходатайств в 90-х годах изменил свое значение: отпало множество мелких вопросов, исходящих от уездных земств, появились более принципиальные проблемы общегосударственного значения; ходатайства приобрели массовый и организованный характер"[225]. И хотя наиболее существенные требования отклонялись, но как заявлял тверский земец С.В. де Роберти: "Главнейшее значение наших ходатайств заключается не в немедленности осуществления просимого, а в пропаганде общественных идей- idee forces, которую никогда не следует отсрочивать под не вполне благовидными предлогами о неблаговременности возбуждения вопросов или недостижимости в ближайшем будущем преследуемых целей"[226]. Если же учесть, что "Вестник Европы" и "Русское богатство", как указывала Пирумова, "регулярно сообщали о всех ходатайствах по вопросам, имеющим общественное звучание"[227], то неудивительно что пропаганда приносила плоды. ^ Из приведенного материала видно, что политических активи стов собственно земские дела волновали мало. Можно, конечно, сказать, что поднимаемые ими вопросы имели большую значимость для населения, нежели те мелочи, которыми увлекались уездные земства. Но ведь сами прожектеры надеялись осуществить свои планы только в отдаленном будущем. Людям же надо было жить сейчас и мелкие вопросы, от которых отмахивались "прогрессисты" имели для них большое значение. Таким образом, если уездное земство не было свободно от мелочности и местного эгоизма, то губернское от бюрократизма и политиканства. Противником Чичерина по земскому вопросу оказался и В.И. Герье, с которым он ранее довольно тесно сотрудничал. Герье упрекал его в стремлении обособить уездные земства от губернского и призывал к взаимодействию. Отвечая Герье, Чичерин писал, что подобная претензия к нему не обоснована, ибо и он выступает за взаимодействие, но взаимодействие самостоятельных, а не подчиненных единиц. Герье не принял аргументов оппонента и продолжал полемику, вызвав новые возражения Чичерина. В результате каждой из полемистов остался при своем мнении. Убедившись, что большинство Московского губернского земского собрания разделяют взгляды Шипова и Герье, Чичерин в последней своей статье, посвященной взаимоотношениям уездных и губернских земств, выражал надежду, что может быть провинция более сочувственно отнесется к его позиции[228]. Взгляды Чичерина на городское самоуправление в принципе не отличались от взглядов на земство, поэтому останавливаться на них специально не стоит. Правда, его пребывание, в должности городского головы Москвы в 1882-1883 гг. отмечено рядом событий, вызвавших широкий общественно-политический резонанс, но мы полагаем, что их уместнее будет рассмотреть в другом разделе нашей работы. Отметим только, что впечатление от работы в городском самоуправления, где позиции дворянства были слабы, у Чичерина были значительно хуже, чем от работы в земстве. Особенно его раздражал III разряд гласных, состоящий из мещан и ремесленников. Несмотря на то, что как городской голова Чичерин пользовался авторитетом в Московской городской думе, его отзыв о ней был резок. "Я говорил иногда, - вспоминал ученый, что наша Дума представляет отсутствующее дворянство, равнодушное купечество и наглую демократию"[229]. Но такое положение рассматривалось им как временное явление переходного периода, когда торгово-промышленная буржуазия, вытеснив скуднеющее дворянство с ведущих позиций в городе, не успела еще приобщиться к культуре. Однако процесс вытеснения дворянства вел, по мнению Чичерина, слишком быстро, что вызывало его тревогу. Отметим, что если утрата дворянством ведущего положения в городе и рассматривалась Чичериным как неизбежность, он, тем не менее, хотел сохранить для него прочные позиции в нем. Подводя итог, следует подчеркнуть, что Чичерин был безусловным сторонником земства, с развитием которого связывал обновление страны и становление в ней общегражданского строя. С энтузиазмом, встретив в начале 60-х гг. известие о предстоящей земской реформе, Чичерин первоначально не разобрался в роли дворянства, которую отводило ему в местном самоуправлении правительство. Это породило высказывания, которые некоторые исследователи расценили как реакционные, объявив реакционной и позицию ученого в земском вопросе в целом. По нашему мнению, программа Чичерина была несколько ограниченнее правительственной, но существенных расхождений не было. К тому же он быстро убедился, что его опасения необоснованны. Главное же заключается в том, что замыслы ученого шли гораздо дальше правительственных. Если власти хотели ограничиться местным самоуправлением при сохранении прежнего режима, то ученый рассчитывал, что развитие земства создаст предпосылки для введения конституционного строя. Также думали и многие другие поборники земства, но Чичерин глубже большинства из них понимал проблему. Последние, как и он, рассматривали местное самоуправление не только как необходимый институт пореформенной России, но и подготовительную школу для будущего конституционного строя. Более дальновидные, полагая, что власти постепенно под давлением общественного мнения естественного хода событий дозреют до понимания необходимости всероссийского представительного органа, указывали на необходимость земству на практике доказать свою дееспособность в решении отведенных ему вопросов. В распространении и теоретическом обосновании подобных воззрений велика роль Чичерина, но помимо этого он правомерно считал, что местное самоуправление обязано показать себя охранительной силой. Причем политическую благонадежность он расценивал как фактор более важный, чем культурно-хозяйственная деятельность, ибо именно он вызывает особое внимание самодержавия. Будучи представителем господствующего класса, Чичерин желал преобладания помещиков в земстве. Не отрицая наличия у него социального эгоизма, следует признать, что предоставление помещикам ведущего положения в земстве отвечало государственным интересам. Наделение же всех жителей равными правами, как того хотели демократы, было бы формально прогрессивной, а фактически разрушительной мерой, ибо вчерашние крепостные, способные ориентироваться в масштабах деревни, в лучшем случае волости, не смогли бы решать более серьезные задачи. Необходим был предварительный подъем культурного, экономического и политического уровня народа. Ограниченность Чичерина заключается не в том, что он отводил ведущую роль в земстве крупным землевладельцам, а в том, что, по его мнению, последние видоизменяя и обновляя свой состав, должны сохранить ее навсегда. Несомненным вкладом в науку являются воззрения Чичерина на проблему центрального и местного управления, администрации и самоуправления. Он выявил как сильные, так и слабые стороны различных видов управления и в целом нашел оптимальный вариант их сочетания. По Чичерину, последний не только специфичен в каждой стране, но и меняется в зависимости от ее состояния. Признавая для современной ему России неприемлемой ни чрезмерную централизацию, ни ослабление последней, он правомерно полагал, что наилучшей является не некая средняя линия, а определенный перевес правительственной власти. Подвергая бюрократию критике, ставшей особенно резкой с конца XIX в., Чичерин в то же время доказывал необходимость чиновничества. Если "прогрессивная общественность воображала, что способна управлять лучше бюрократии, то Чичерин правомерно считал это мнение иллюзорным. Выступая за разумное сочетание бюрократических и общественных методов управления, Чичерин полагал, что конкуренция между ними неизбежна, но если она не переходит в антагонизм, чего нельзя допустить, то лучше ее ничто не способно усовершенствовать работу обеих сторон. Ратуя за самостоятельность земства, Чичерин подчеркивал, что она относительна и ее тем больше, чем менее решаемые проблемы связаны с общегосударственными интересами. В этой связи крут вопросов отведенных в ведение земства "Положением" I января 1864 г., по его справедливому мнению, был подобран правильно. Полагаем, что никакая власть, если только она не разлагается, не пустит на самотек управление общегосударственными делами. Не может она не контролировать и казалось бы, сугубо местные вопросы. Другое дело, что контроль не должен превращаться в опеку, ибо тогда всякая инициатива умирает, самоуправление превращается в пустой звук. Являясь, горячим приверженцем преобразований 60-х гг., Чичерин, выступал против земской контрреформы. Проводники последней утверждали, что земства действуют вразрез с правительственным курсом, указывали на многочисленные злоупотребления. Защитники самоуправления, не отрицая неблагополучия в нем, обвиняли за него власти, которые, но их мнению, нарушая закон, мешали работе земства. Особой была позиция Чичерина, заявившего, что местное самоуправление плодотворно работало и в целом находило общий язык с властями. "Только никогда не участвовавшие в земских делах, -писал он, могут утверждать, что деятельность земских учреждений парализуется властью губернаторов"[230]. Идеализируя по тактическим соображениям реальность, ученый доказывал, что никаких оснований для изменения реформы нет, и что их желает только реакция. Не отрицая определенного разнобоя в действиях властей и самоуправления, Чичерин утверждал, что решение проблемы не в превращении последнего в придаток государственной власти, а в подключении его к ней. Но нашему мнению, ни одна из сторон не нашла выхода из кризиса. Антиправительственная деятельность в земстве действительно существовала, но ею занималась небольшая группа. Правда, она втягивала в оппозиционные акции часть помещиков-земцев, они же и покрывали ее. Тем не менее, принимать меры необходимо было только против оппозиционеров, а не всего земства. Контрреформа же обострила отношения общественности с властями, но не дала желаемого эффекта. К сожалению, естественное для Чичерина желание отстоять преобразования 60-х гг. помешало ему увидеть опасность земской оппозиции. И если в 60-е гг. он выступил против непрошеных прогрессистов, что имело позитивные последствия, то позднее не сделал этого. Внутри земские же споры по поводу взаимоотношения уездных и губернских земств не поддаются однозначной оценке. Следует лишь признать верной мысль Чичерина о необходимости четкого разграничения этих органов. §6. Судебная реформа и состояние судопроизводства в России. Одним из важнейших преобразований 60-х гг. XIX в. была судебная реформа. Чичерин не прошел мимо нее. Однако здесь его вклад был крайне невелик, а в ряде существенных моментов, связанных с изданием и реализацией судебной реформы, ученый оказался позади властей. Восторженно встретив опубликованный в 1862 г. проект последней, предусматривающий введение независимых судей, присяжных и гласности судопроизводства. Чичерин спешил предупредить общество не возлагать чрезмерных надежд на предстоящую реформу, чтобы не разочароваться впоследствии. "Устройство правильного суда там, где нет даже первоначальных его элементов, едва ли не более трудное дело, чем самое освобождение крестьян"[231]. Первоначально ощутимые сдвиги могут принести публичность и гласность. Они же заставят судей дорожить своей репутацией, высветят злоупотребления и сделают невозможными явные притеснения[232]. Что же касается эффекта от несменяемости судей, то он проявится только тогда, когда в судейской коллегии накопится достаточный запас нравственных и образованных сил и профессиональная честь не позволит нарушать закон. "А на это требуется время; нравственные силы создаются века- ми"[233]. Конечно, говоря о веках, Чичерин имел ввиду идеальный суд, но в любом случае подобный подход не мог удовлетворить никого и говорил против ученого. Не скоро, по его мнению, даст результат и введение присяжных. Однако Чичерин явно недооценил как общество, так и правительство. Темпы реализации реформы убедили его, что отведенный им на нее пятидесятилетний срок чрезвычайно завышен. Естественно, что он стал горячим сторонником нового суда. Что же касается самой судебной реформы, то она подробно освещена в монографии М. Г Коротких[234]. И нам нет необходимости на ней останавливаться. Хотя Чичерин и был юристом, однако к проблемам суда и судопроизводства обращался гораздо реже, нежели к другим вопросам и оригинальных, весомых мыслей почти не оставил. Наибольший интерес представляет его анализ судебного процесса Веры Засулич, на который он откликнулся небольшой работой, помещенной в его воспоминаниях, рукопись ее хранится в C-Петербургском архиве. Отношение к Засулич у Чичерина было двойственным. С одной стороны, по его мнению, ее выстрел был ответом на полицейский произвол, и поэтому она вызывает жалость. Но с другой стороны, покушение на убийство не может быть оправданно. Больше всего ученый опасался, что оправдательный приговор вызовет реакцию против нового суда. Чичерин предпочел бы осуждение, но сравнительно мягкое. В отличие от правительственного лагеря, возмущавшегося председателем суда, слабостью прокурора, Чичерин доказывал, что А.Ф.Кони вел процесс безупречно, но даже, если бы он был настойчивее, а прокурор гораздо сильнее, то результат был бы тот же, ибо коренную ошибку допустило само правительство, поручив политический процесс суду присяжных. Они же более подвержены чувствам, нежели общегосударственным соображениям. Чичерин понимал, что такое заявление может быть истолковано против института присяжных и поэтому спешил разъяснить свою позицию. Процесс, писал он, вскрыл противоречие между преобразованиями и полицейским произволом, развившимся после каракозовского выстрела. Полицейская система, вызванная революционным движением, не уменьшила, а увеличила зло, ибо, если своеволие порождает произвол, то произвол новое своеволие. Выход только в установлении законного порядка. Русское общество, обнаружив нарушения закона администрацией, потеряло доверие к правительству. Присяжные же отражают настроения общества, отсюда оправдательный приговор. Признавая положение критическим, отмечая успехи революционной пропаганды, Чичерин призывал не уступать реакции, идти но намеченному реформами пути, заменяя непригодных людей, но не трогая введенных учреждений. Россию нельзя наказывать за приговор присяжных по делу Засулич, взывал он[236]. Безусловно, судебная реформа была важным завоеванием и ее необходимо было отстаивать. Чичерин правильно указывал на связь между приговором по делу Засулич и состоянием общества, но он недооценил опасность революционного и расчищающего ему дорогу оппозиционно-либерального движения. Боясь, что оправдание Засулич скажется на суде присяжных, Чичерин не учитывал, какой мощный стимул получили антигосударственные силы, почувствовавшие, что можно поднимать руку на важнейших сановников империи. В "Курсе государственной науки" ученый ставил вопрос о том, какие судьи предпочтительнее: народные, т.е. выборные или назначаемые правительством. Свойственное ему стремление рассмотреть предмет с обеих сторон сказалось и здесь. Преимущества правительственных, по его мнению, заключается в профессиональных знаниях, в независимости от партий, в большей приверженности к закону. Народные же ближе к обществу, лучше знают местные условия и обычаи. Необходимая для суда независимость обеспечивается для правительственных судей установлением их несменяемости, что возможно и при самодержавии. Эпизод с Кони подтверждает правомерность последнего суждения ученого. Как ни был раздражен против Кони после процесса Засулич Александр И, однако нарушить закон и уволить судью он не решился. Указав, что народные судьи независимы от правительства по своему положению, Чичерин подчеркивал, что "они должны быть независимы и от общественных влияний"[236]. Симпатии Чичерина были на стороне правительственных судей и для России такой суд, но его мнению, был предпочтительнее народного, который естественен при демократии. Будущее тем не менее оказалось за выборным судом. В изданной в 1900 г. в Берлине работе, Чичерин, осуждая деформацию преобразований 60-х начала 70-х гг. писал, что формально нетронутым остался суд. Но правительству удалось фактически подчинить его, что создает угрозу исчезновения правосудия в России[237]. Думается, что здесь преобладает риторика, а не анализ. Правительство действительно ужесточило политику в области судопроизводства, прежде всего в отношении политических процессов, но не настолько как это представлялось Чичерину. Конечно, фактов произвола было немало, но в целом законы соблюдались. В советской литературе сложились разные точки зрения на судьбу судебной реформы. По мнению большинства исследователей, происки реакции привели к контрре форме[238]. Но П.А.Зайончковский утверждал прямо противоположное^^. Предоставим специалистам окончательно установить истину. Таким образом, если в области образования, в решении проблемы дворянства и земства, Чичерин показал себя как выдающийся мыслитель, если его практическая деятельность в этих же вопросах была заметна и значительна, то в области судебной реформы вклад ученого был гораздо скромнее. Конечно, юристам-практикам Чичерин был хорошо известен. Его уважали и ценили. Но, на наш взгляд, он шел в фарватере, который прокладывали другие и генератором идей в этой области не был.
<< | >>
Источник: А. М. ИСКРА. БОРИС НИКОЛАЕВИЧ ЧИЧЕРИН О ПОРЕФОРМЕННОМ РАЗВИТИИ РОССИИ, КАПИТАЛИЗМЕ, СОЦИАЛИЗМЕ. 1999

Еще по теме §5. Проблемы земства и земского движения.:

  1. § 1. Понятие, исторические и теоретико-правовые предпосылки возникновения и развития гражданского общества
  2. §5. Проблемы земства и земского движения.
  3. §7 Проблемы конституционного устройства России.
  4. §4. Великие реформы 60-70-х гг. XIX века и губернаторы.
  5. § 1. Буржуазно-демократическое политическое образование в Приморье
  6. § 2. Революционно-демократическое политическое образование в Прибайкалье
  7. 1864 г. Земская реформа.
  8. § 2. Создание буржуазного государства
  9. Российская модель мировой юстиции по Судебным уставам 20 ноября 1864 года
  10. Буржуазные реформы 60—70-х гг. и контрреформы 80—90-х гг.
  11. § 2. ПРИНЯТИЕ ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ КОНСТИТУЦИИ 1905 г. КАКИСХОДНЫЙ ПУНКТ КОНСТИТУЦИОННОГО РАЗВИТИЯ
  12. § 1. Кризис империи и предпосылки революции.
  13. 2. Дореволюционная историография
  14. 3. Советская историография3
  15. 5. Зарубежная историография
  16. 1. Причины земской реформы
  17. 2. Политика центральных властей в отношении земства в 60-80-е годы
  18. 5. Земские ходатайства
  19. 2. Легальные земские совещания и съезды
  20. 3. Либеральное движение и земские объединения
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -