Славяне и начало славяно-руссной самобытности.—Обзоръ теорій древняго быта славянъ, вообще, и русскихъ славянъ, въ особенности.

Извѣстао, что Asia почитается колыбелью народовъ такъ называемаго арійскаго или индо-европейскаго племени, къ которому принадлежатъ древнѣйшіе европейскіе насельники, а въ числѣ ихъ и славяне, давшіе основной элементъ для образованія русской народности.

Исторія не въ состояніи указать ту весьма отдаленную эпоху, когда часть арійцевъ, покинувъ свою первоначальную азіатскую родину, двивулась на западъ и разселилась по отдѣль- вымъ мѣстностямъ европейскаго материка. He могла исторія указать до сихъ поръ и той отдаленной поры, когда иэъ общей массы арійскаго пра-народа выдѣлился славянскій эле- м e н т ъ, принадлежащій въ такъ называемой сѣверно-европейской или славяно-германской отрасли арійскаго племени. He одно тысячелѣтіе скрывалось происхожденіе славянъ въ толчеѣ племенъ и народовъ, выбрасывавшихся Агіею на материвъ Европы; не одво тысячелѣтіе протекло отъ этихъ временъ незапамятной старивы и до появлевія первыхъ историческихъ извѣстій о теперешней русской землѣ.

Имя _Яславянъ“ было впервые проиэпесено въисторіи не ранѣе конца Ѵ-го или начала ѴІ-го вѣка отъ P. X.—и это

обстоятельство давало ученымъ поводъ отрицать старобытность- ихъ въ Бвропѣ, пріурочивая начальное появленіе славянъ на европейскомъ континентѣ лишь къ концу IY - го вѣка, когда они проникли сюда, будто бы, слѣдомъ за гуннами. Особенно настойчиво проводили эту мысль у ченые нѣмецкіе, въ вопросѣ о колонизаціи средней, сѣверной и восточной Европы тенденціозно выдвигавшіе впередъ первенствуюшую роль германскаго элемента и почти совершенно устранявшіе съ исторической арены племя славянское. Тенденціозность нѣмецкихъ ученыхъ встрѣтила себѣ отпоръ со стороны писателей славянскаго лагеря (Добровскій, Шафарикъ, Венелині, Лелевель, Гедеоновъ, Забѣлинъ, Иловайскій, Самоквасовъ и др.), настаивавшихъ на глубокой старобытности славянъ въ Европѣ.

He касаясь вопроса о болѣе или менѣе остроумно построенныхъ попыткахъ генетически связать славянскую народность съ различными племенами, фигурирующими на зарѣ средней исторіи и, въ частности, съ скиѳами, скажемъ лишь, что исторія застаетъ славянское племя уже разселеннымъ въ восточной части Европы, между Балтійскимъ моремъ и устьемъ p. Дона, на западѣ — до p. Вислы и Карнатскихъ горъ. Первыя достовѣрныя извѣстія о славянахъ появляются въ источникахъ лишь съ начала YI вѣка по P. X. Съэтой поры они

— IOB

становятся извѣстными византійцамъ подъ своимъ настоящимъ именемъ, такъ вавъ начинаютъ крѣпко тѣснить съ сѣвера Византію и даже вторгаются въ ея задунайсвія области. Это не могло не побудить византійцевъ въ болѣе близвому ознакомленію съ своими безповойными сосѣдями, въ изученію ихъ обществевно-политичесваго строя, нравовъ, o6pasa жизни.

Обратимся теперь въ п p e д а н i я м ъ с а м и x ъ с л а в я н- свнхъ народовъ. Эти преданія, подтверждаемыя изученіемъ названій мѣстныхъ рѣвъ и урочищъ, уважутъ намъ на Дунай, кавъ на мѣсто древнѣйшаго поселенія ихъ здѣсь послѣ выхода изъ Азіи; пространство земель, расположенныхъ между p. Дунаемъ и Карпатскими горами—является исходною точкою разселенія славянъ по Европѣ. Отсюда началась волони- вація ихъ по различнымъ направленіямъ, — колонизація медленная но, вмѣстѣ съ тѣмъ, упорная и успѣшная. Эта воло- пизація распространилась: на югъ—до Балванскихъ горъ, переваливъ даже за южные отроги ихъ, ва юго-вападъ—до Адріатическаго моря; на сѣверъ—по бассейвамъ рѣкъ Эльбы, Одера и Вислы, до самаго Балтійскаго моря; на сѣверо-востокъ— до озера Ильмевя, верховьевъ p. Волги и по бассейнамъ рѣвъ эападной Двины и Днѣпра. Колонизація на югъ привела славянъ въ сопривосновевіе съ восточною частью римской имперіи, воторой и выпало на долю сдерживать напоръ славянъ

въ Эгейсвому иорю.

Если мы взглянемъ на варту и примемъ въ соображепіе географо-гидрографическія условія восточной Европы передъ эпохою движенія сюда славянъ отъ странъ Ъридунайсвихъ и приварпатсвихъ, то поймемъ причины успѣшности славянсвой колонизаціи въ этомъ направленіи. Дѣйствительно, на сѣверо-востовѣ, начиная отъ восточныхъ отроговъ Карпатскихъ горъ вплоть до врайнихъ предѣловъ европейскаго материка и до Уральскаго хребта—безпредѣльною равниною раскинулись неизмѣримыя пространства, перерѣзываемыя могучими рѣвами, направляющими теченіе свое въ три моря, примыкающія въ этой равнивѣ. Особенно замѣчательна въ географическомъ отношевіи мѣстность, извѣстная подъ па- звапіемъ Валдайской плоской возвышенности („Окскій лѣсъ" начальной лѣтописи): здѣсь, на незначительномъ по своему протяженію пространствѣ, берутъ начало свое три великія рѣки — Волга, Днѣпръ и Западная Двина. Первая изъ нихъ открываетъ путь въ восточныя края этой обширной равнины и къ отдаленному морю Хвалисскому (Каспійскому), а черевъ значительнѣйшій притокъ свой Каму — открываетъ дорогу къ самому подножью Уральскаго хребта, естественному предѣлу между Европою и Азіею. Вторая рѣва ведетъ на югъ и открываетъ путь къ древнему Понту Эвксивскому или „Русскому", нынѣшнему Черному, морю, связывая далекій сѣверъ съ эем- лями восточной римской имперіи—центромъ цивилизованнаго міра первой половины среднихъ вѣвовъ.

Согласно съ обще-славянскими преданіями, на придунай- скія и на прикарпатскія земли, какъ на мѣстность первоначальнаго поселенія славянъ въ ЕвропЬ, указываютъ и преданія русснихъ славянъ, нашедшія себѣ отраженіе въ вашей такъ называемой „начальной* лѣтописи, въ связи съ повѣствованіемъ о порядкѣ разселенія славянъ, спустившихся съ восючныхъ отроговъ Карпатскихъ горъ, по рѣчнымъ и озернымъ системамъ великой восточно европейской равнины.

Открывъ свое повѣствованіе разсказомъ о раздѣленіи между собою сыновьями Ноя. послѣ всемірнаго потопа, всей земли и указавъ на происхожденіе отъ нихъ всѣхъ народовъ, начальная лѣтопись заявляетъ, что „по мнозѣхъ времянѣхъ сѣли суть славѣни по Дунаеви, гдѣ есть нынѣ Угорьска (т. e. вен герская) земля и Болгарьска*. Такимъ образомъ, нашъ древ- вій лѣтописецъ заноситъ въ свою хронику общеславянское преданіе о первоначальной родинѣ славянъ въ Европѣ. Отсюда,—повѣствуетъ оаъ,—разошлись славяне по землѣ, причемъ отдѣльныя племена ихъ получили наэванія свои отъ тѣхъ мѣстностей, въ которыхъ поселились: одни,—продолжаетъ лѣтописецъ,—получили названіе Моравы (отъ p.

Разселяясь здѣсь, повѣствуетъ начальная лѣтопись, славянскія племена получили свои названія отъ тѣхъ мѣстностей, которыя были ими заняты. Славяне, сѣвшіе по правому степному берегу средняго теченія рѣки Днѣпра, назвались—По- лянами; другое племя, поселившееся вълѣсистоймѣстности, къ западу отъПолянъ, получило названіе—Древлянъ; сѣвшіе между рѣками Првпетью и Западною Двиною стали называться—Д p e г о в и ч а м и; сѣвшіе по p. Западной Двинѣ—П o- лочанами, получивъ это названіе отъ p. Полоти, притока Западной Двины; сѣвшіе по рѣкамъ Деснѣ, Семи и Сулѣ на- реклись- Сѣверянами; наконецъ славяне, поселившіеся блсзьозераИльменя—„прозвашася своимъ именемъ", т.е. сохранили за собою p о д о в о e н а з в а н i e C л а в я н ъ; впослѣд- ствіе лѣтописецъ, дѣйствительно, знаетъ это племя подъ собственнымъ названіемъ Славянъ, такъ что въ этомъ смыслѣ названіе „Славяне"—употребляется имъ для отличія новгородскихъ славянъ отъ Полянъ, Древлянъ и др. племепъ восточ- вихъ славянъ, получившихъ нановыхъмѣстахъпоселенія своего и новыя племенныя названія. Сверхъ перечисленныхъ выше племенъ, выселившихся въ восточную раввину Европы непосредственно изъ странъ придунайскихъ, лѣтописецъ указываетъ намъ еще два славянскія племепи, выселившіяся сюда изъ привислянскихъ странъ, изъ среды славянскаго же племени Ляховъ: это, именно—Радимичи, сѣвшіе по p. Сожу (лѣвому притоку верхняго теченія p. Днѣпра), и Вятичи, сѣвшіе къ востоку отъ Радимичей, по верховьямъ p. Оки.

Кромѣ разселившихся въ восточной равнинѣ Европы собственно славянскихъ племенъ, начальная лѣтопись перечисляетъ и мѣстныхъ аборигеновъ-финновъ, платящихъ, по ея словамъ, „даньРуси". Здѣсьфигурируютъ: меря, весь, мурома, мордва, мещера, черемисы, ливь, чудь, емь, пермь, югра, печора.

Разселившись, въ только что указанномъ порядкѣ, по рѣкамъ и озерамъ восточной Европы, славяне не обравовалв здѣсь одного политическаго цѣлаго; проникнутые духомъ пле- меннаго партикуляризма, они не только не могли сплотиться но, напротивъ, постоянно враждовали между собою и раздирались внутренвимиусобицами. Объѳтомъ партикуляриз- м ѣ и в з а и м н о ьсъ н e с о г л а с i и с л а в я н с в и x ъ п л e- м e н ъ свидѣтельствуютъ намъ, какъ мы это уже видѣли, и н o- земные писатели; ясныя указанія на нихъ находимъ мы и въ нашей начальной лѣтоииси.

Изъ в и з а н т i й с к и x ъ п и с а т e л e й особенно цѣннымъ представляются свидѣтельства Прокопія Кесарійскаго, который знаетъ нашихъ отдаленныхъ предковъ подъ наименованіями славянъ и антовъ. Этотъ авторъ далъ древнѣйшія и весьма любопытныя свѣдѣнія о бытѣ и религіи славянъ. Говоря объ устройствѣ общественнаго быта славянъ, Прокопій свидѣтельствуетъ, что „славяне не повинуются одному мужу, во изначала живутъ при народномъ правленіи (еѵдгциохоагіа)* и что у впхъ „въ обычаѣ совѣщаться вмѣстѣ о всякихъ дѣлахъ". Живутъ славяне, по свидѣтельству того же писателя, въ плохихъ хижинахъ, разбросанныхъ на значительномъ пространствѣ территоріи; жизньсвоюустраиваютъ постариннымъ обычаямъ, унаслѣдованнымъ отъ предковъ; главвымъ божествомъ ихъ является богъ-громовержецъ (славянскій Перунъ), но, вмѣстѣ съ тѣмъ, они поклоняются и другимъ божествамъ, а также почитаютъ рѣки и рѣчныхъ нимфъ (русалки). Другой византійскій историкъ ѴІ-го вѣка, императоръ Маврикій, описывая славянъ и автовъ, говоритъ, что оба народа весьма схожи своими нравами и образомъ жизни: они въ высокой степени почитаютъ свободу и нѣтъ никакой возможности принудить ихъ къ повиновенію единой власти. Свидѣтельствуя отомъ, что у„славянъмногоцарьковъ^а, Маврикій добавляетъ, что они „не терпятъ никакого повелителя", что ихъ „невоз- можноникакимъобразомъ склонить къповиновенію". Ho, вмѣстѣ съ тѣмъ, въ средѣ славянъ царитъ постоянное несогласіе: „чего хотятъ одни, на то не соглашаются другіе; ни одинъ не хочетъ повиноваться другому и всѣ питаютъ другъ къ другу вражду". Для поселеній своихъ славяне выбираютъ мѣстности болотистыя и лѣсистыя, дѣлая, на случай опасности, нѣсколько выходовъ изъ своихъ домовъ и имѣя обыкновеніе, съ тою же цѣлью, зарывать все цѣнное имущество въ землю. Ha войнѣ славяне мужественны и хитры, что, вмѣстѣ съ ca- мымъ характеромъ ихъ поселеній, дѣлаетъ наступательную войну противъ нихъ невозможною. Ho, съ другой стороны, Маврикій указываетъ хорошія стороны въхаравтерѣ славянъ, восхваляя ихъ гостепріимство, вниманіе къ чужевемцамъ и гуманныя отношенія въ плѣннымъ и невольвивамъ. Съ распространеніемъ знавомства византійцевъ съ славянами—названіе антовъ постепенно исчезаетъ и названіе с л а в я н e становится нарицательнымъ для всѣхъ племенъ, населявшихъ земли между устьемъ p. Вислы и p. Дономъ, межлу Балтійскимъ моремъ и Карпатскими горами.

Къ свидѣтельствамъ о славянахъ, оставленныхъ намъ византійсвими авторами, слѣдуетъ добавить и и з в ѣ с т i я a p а б с в и X ъ п и с а т e л e й. Извѣстія о славянахъ были ваносимы въ ихъ описательныя сочиненія благодаря тому обстоятельству, что арабсвіе торговцы, путешественники и миссіонеры часто посѣщалп восточныя области нынѣшняго отечества нашего, гдѣ находился, не вдалекѣ отъ устья p. Камы—городъ Булгаръ, столица царства волжскихъ булгаръ, а при устьяхъ p. Волги—городъ Итиль, столица Каварсваго царства, съ которыми арабы поддерживали постоянныя сношенія и гдЬ они могли имѣть случай познакомиться съ славянами и добыть свѣдѣнія о земляхъ, ими занимаемыхъ. По свидѣтельствамъ арабовъ—славяне не составляютъ одного народа, но дѣлятся на множество отдѣльныхъ племенъ, между которыми царятъ вѣчная вражда и междоусобія; одинъ изъ арабсвихъ писателей (Аль-Бекри) добавляетъ, что если бы славяне не были тавъ раздроблены и если бы между „отдѣльными племенами ихъ было менѣе несогласія, то ви одинъ народъ въ мірѣ не въ состояніи былъ бы имъ противиться⁰. Такой же харавтеръ носятъ и позднѣйшія свидѣтельства о славянахъ. T и т м a p ъ M e p з e б у p г c к і й говорить о славянскомъ племени Лутичей, что они _яне повинуются одному властителю, а сообща совѣщаются о дѣлахъ своихъ⁰: Адамъ Бременсвій пишетъ про славянъ, что оно „не терпятъ между собою господина и повелителя⁰...,

Обращаясьвъ руссвимъ лѣтописнымъ свидѣ- тe л ь с т в амъ мы и здѣсь наталкиваемся па тѣ же черты пле- меннаго партикуляризма нашихъ предвовъ. Характеризуя обрагъ живой ихъ, начальная лѣтопись заявляетъ, что отдѣльныя восточно-славянскія племени жили каждое „особо⁰, „вож- до на своихъ мѣстахъ*, что опи _Яимяху обычаи свои, и законъ отедъ своихъ и преданья—кождо свой нравъ“. Извѣстно, что наша начальная лѣтопись именно съ этою племенною разобщенностью, съ этими племенными раздорами и усобицами, съ отсутствіемъ _Янаряда“—ставитъ въ связь записанное ею преданіе о призваніи варяжскихъ князеЙ п о началѣ русской государственности:... _ЯИ не бѣ въ ивхъ правды, и воста родъ на родъ, быша въ нихъ усобицѣ и воевати почаша сами на ся; рѣша сами въ себѣ: поищемъ себѣ князя, иже бы володѣлъ нами и судилъ по праву и пр.“ „Вся земля наша велика и обильна, а наряда въ ней нѣтъ^к—таковъ самый мотивъ лѣтописнаго преданія о призваніи _яизъ за моря^а варяго-русскихъ князей

Мы позпакомились съ тѣмъ шаткимъ, исполненнымъ недоумѣній, противорѣчій и предположепій состояніемъ, въ которомъ находится одинъ изъ существеннѣйшихъ вопросовъ, связанныхъ съ зарожденіемъ русской самобытности: это—вопросъ объ историческихъ судьбахъ древняго славянства, вообще, и восточно-русскаго славянства, которому суждено было перелать свое наименованіе нашему пароду и государству, въ частности. He въ ббльшей ясности очень долго оставался и другой краеугольный вопросъ, тѣсно связанный съ зарожденіемъ русской государственности—вопросъ о норен иыхъ началахъ общественнаго быта, въ ноторомъ стояли восточно славянскія племена, вошедшія впослѣдствіе въ составъ руссной народности.

Вообще говоря, среди вашихъ историковъ и историковъ- юристовъ наблюдались и наблюдаются три основныя те- оріи,— или, вѣрнѣе, три осповныя группы теорій,—древнѣйшаго общественнаго быта восточныхъ славянъ передъ эпохою и въ эпоху образованія русскаго государства, въ разсмотрѣнію которыхъ мы теперь и перейдемъ. Болѣе подробное изложеніе этихъ трехъ теорій интересующіеся найдутъ въ нашей „Исторіи права русскаго народа* (т. I, стр. 363- 405).

Ї. По первой изъ этихъ теорій,—слѣдующихъ одна за другою, во времени, именно въ томъ порядкѣ, въ какомъ мы пхъ будимъ приводить,—восточные славяне жили въ ту отдаленную отъ насъ эпоху въ родовыхъ основахъ быта. Это ученіе, выработавшееся въ цѣлую теорію родового быта восточно-русскихъ славянъ, исходитъ изъ положенія о томъ, что передъ эпохою образованія государства русскіе славяне жили въ родовыхъ союзахъ, т. e. расчленялись на отдѣльные роды, члены воторыхъ связаны были между собою единствомъ кровнаго происхожденія, общностью родовой собственности, началомъ родовой самопомощи и самоващиты, причемъ съ внѣшней стороны объединялись патримоніальною властью родоначальника или заступающаго его мѣсто старшаго въ родѣ. Дальнѣйшія положенія послѣдователей этой теоріи сводятся къ постепенному ослабленію началъ родового быта, паралельно съ усиленіемъ началъ государственныхъ, которыя, въ концѣ концовъ, и получаютъ торжество надъ первыми. Видоизмѣняясь въ своихъ частностяхъ, въ исходныхъ положеніяхъ и въ доказательныхъ доводахъ, только что набросанныя нами положенія представляются основвою схемою, по которой строились всѣ отдѣльныя теоріи родового быта.

Основателемъ теоріи родового быта древнейГуси явился уже извѣстный намъ дерптскій профессоръ Г. Эверсъ, авторъ перваго научно-систематическаго труда въ области древняго русскаго права. Эверсъ признавалъ родовой бытъ за форму общественности, безусловно и у всѣхъ народовъ предшествующую быту государственному. Въ основѣ всякаго древнѣйшаго общественнаго быта Эверсъ признаетъ родовые сою8ы или роды, зиждущіеся на началахъ кровнаго родства, на патріархальной власти общаго родоначальника или старѣйшины въ родѣ, на институтѣ общей родовой собственности и на родственномъ судѣ, расправѣ и самозащитѣ. Государство, — по воззрѣнію Эверса, — есть ничто иное, какъ „соединеніе отдѣльныхъ, бывшихъ дотолѣ совершенно свободными, родовъ или большихъ семействъ, подъ владычествомъ одного общественнаго главы“. Каждый народъ, — учитъ Эверсъ, — неизбѣжно проходитъ въ своей исторической жвзни процессъ постепеннаго перехода отъ началъ быта родового въ побѣдѣ надъ послѣдними началъ быта государственнаго, причемъ первыя постепенно ослабѣваютъ, уступая свое мѣсто вторымъ, въ концѣ концовъ и получающимъ торжество. Съ этой точки зрѣнія и самая власть государя, какъ властителя цѣлаго народа, государства, есть ничто иное, какъ преемство совокупной власти прежнихъ родоначальниковъ; государь является лишь на- чальникомъ цѣлой совокупности родовъ, патріархомъ, управляющимъ однимъ великимъ семействомъ, сложившимся изъ всей этой оовокупности родовъ. Пережить этотъ процессъ перехода отъ основъ быта родового къ основамъ строя государственнаго—выпало на долю русскаго нарола уже въ историческія поры его существованія. Съ цѣлью обоснованія своего ученія о господствѣ у восточно русскихъ славянъ начала родового быта въ эпоху, предшествовавшую основанію государства, Эверсъ приводитъ изъ нашей начальной лѣтописи рядъ цитатъ, въ которыхъ встрѣчается слово „родъ" и которымъ суждено было лечь въ основу доводовъ и всѣхъ позднѣйшихъ послѣдователей теоріи родового быта. Само собою разумѣется, что во всѣхъ этихъ лѣтописныхъ текстахъ, заключающихъ въ себѣ, въ той или иной формѣ, упоми- ваніе о „родѣ", о „родахъ"—Эверсъ неукоснительно усматриваетъ указанія на слѣды господства у нашихъ предковъ родового быта.

Теорія родового быта, обоснованная Эверсомъ, имѣла своимъ послѣдователемъ, хотя и въ болѣе умѣренной формѣ, профессора дерптскаго же у н и в e p с и т e т a P e й ц а, въ 40-хъ и 50-хъ годахъ—К. Д. Кавелина („Взглядъ на юридическій бытъ древней Россіи"), С. M. C о л о в ь e в а („Исторія Россіи", третья глава I го тома), въ 70 хъ годахъ того же столѣтія А. И. H и к и т с к а г о („Теорія родового быта въ древней Руси", „Очеркъ древней исторіи Пскова").

II. Въ началѣ 50-хъ годовъ, подъ значительнымъ вліяніемъ ученія славянской школы (съ крайнимъ выраженіемъ его въ славянофильствѣ), теоріи родового быта восточнорусскихъ славянъ противопоставлена была теорія общиннаго быта ихъ. Ученіе послѣдователей этой теоріи сводится, въ своихъ главныхъ чертахъ, къ тому, что основною жизненною единицею общественнаго строя древнихъ восточныхъ славянъ являлся въ эпоху зарожденія русской государственности не родъ, въ указанномъ выше смыслѣ этого слова, но об- щ и н a,—единица въ значительной степени уже искусственная, заждущаяся не на узахъ единства кровнаго происхож- денія, во на связяхъ соціально-экономическихъ: необходимости взаимопомощи, съ истекающими изъ основъ ея круговою порукою и общиннымъ судомъ, и на общинномъ землевладѣніи, съ періодическими передѣлами принадлежащихъ цѣлой общинѣ земель. Бнѣшними выразителями общиной корпоративности выступаютъ собранія членовъ общины (сходъ, міръ) и выборный представитель, начальникъ,—органъ исполнительный по отношенію къ общинной мысли и волѣ, выражающимся въ приговорахъ этихъ собраній. Общинный бытъ представляетъ собою стадію общежитія болѣе культурную, сравнительно съ родовымъ устройствомъ быта, а потому и вполнѣ понятнымъ становится, что представители русскаго историческаго знанія, признававшіе древнихъ насельниковъ нынѣшняго отечества нашего стоявшими въ эпоху формаціи русскаго государства на низкомъ уровнѣ своего общественнаго равви- тія—являлись и послѣдователями теоріи родового быта ихъ; и, наоборотъ, писатели, уже для той поры признававшіе за нашими предками относительную степень самобытнаго общественно-культурнаго развитія. - въ тоже время выступали поборниками теоріи общиннаго быта ихъ.

Основателемъ и наиболѣе рельефнымъ представителемъ теоріи общиннаго быта, въ ея приложеніи къ древней русской исторіи, долженъ быть признанъ одинъ ивъ талантливыхъ представителей славянофильскаго направленіи русской исю- ріографіи—К. С. Аксаковъ. Основы ученія К. С. Аксакова разбросаны по весьма многимъ работамъ, замѣткамъ и статьямъ этого плодовитаго псторива-публициста, но въ наиболѣе категорической формѣ высказаны онѣ въ статьѣ: „0 древнемъ бытѣ у славянъ, вообще, и у русскихъ, въ особенности" („Полное собраніе сочиненій К. С. Аксакова, т. I.). Сдѣлавъ въ началѣ этой статьи замѣчаніе о томъ, что нѣмцы, первые начавшіе объяснять русскимъ ихъ исторію, _яне принадлежали къ русскому народу и не имѣли съ нимъ жизненной связи", Аксаковъ, сѣтуетъ на то, что и „сами русскіе изображали русскую исторію такъ, что въ ней русскаго собственно ничего не было видно". Вслѣдъ ватѣмъ Аксаковъ останавливается на вновь появившихся передъ тѣмъ теоріяхъ родового быта: „Давно высказанное мнѣніе Эверса о родовомъ бытѣ недавно поднято молодыми учеными,—заявляетъ онъ;—отправляясь отъ этой точки зрѣнія, ови идутъ далѣе, изслѣдуютъ, развиваютъ, отыскиваютъ родовой бытъ вездѣ и родовой бытъ принимаютъ за основаніе всего въ русскомъ народѣ и, вообще, въ народахъ славянскихъ*. Переходя въ болѣе подробному анализу основныхъ положеній Кавелина и Соловьева относительно родового быта у нашихъ предковъ и, въ особенности, ихъ толкованія тѣхъ мѣстъ начальной лѣтописи, въ которыхъ встрѣчаются уже извѣстныя намъ упоминанія о _яродѣ“, Аксаковъ приходитъ къ выводу, что какъ Кавелинъ, такъ и Соловьевъ, во первыхъ—не дали настоящаго опредѣленія самаго понятія „родового быта*, a во вторыхъ—с м ѣ ш и в а ю т ъ п о н я т i я с e м ь и и p о д а, вслѣдствіе чего характеръ неопредѣленности носятъ у обоихъ писателей уже самыя точки отправленія ихъ.

Самъ Аксаковъ не отрицаетъ родового быта, какъ періюй культурно-общественной ступени, черезъ которую, въ исторической жизни своей, проходятъ всѣ народы. Ho не въ этомъ сущность вопроса,—замѣчаетъ онъ,—а въ томъ: былъ ли родовой бытъ у славянъ въ тѣ поры, къ кого- рымъ пріурочиваются древнѣйшія историческія извѣстія? Ha этотъ вопросъ дается имъ отвѣтъ безусловно отрицательный. Обращаясь къ анализу историческаго термина—„родъ*, _яроды^в, который клался въ основу доводовъ поборниковъ родовой теоріи, Аксаковъ приходитъ къ убѣжденію въ томъ, что p о д ъ н а ш и x ъ д p e в н и x ъ п а м я т н и к о в ъ и н а ш e г о д p e в н я г о я з ы к а—н и ч т о и н о e, к а к ъ с e м ь я въ естественномъ понятіи этой послѣдней. Самая этимологія слова „семья*—отъ глагола „соиматися*, „сои- мати* и проивводныхъ отсюда существительныхъ ,союзъ*, „соймъ*, „сеймъ*, „снемъ“,—ясно указываетъ, по словамъ Аксакова, на общинный характеръ, который присущъ былъ древне-славянской семьѣ, вообще, и древне-русской семьѣ, въ частности. O б щ i й выводъ Аксакова сводится къ тому, что о б щ и н н о e у с т p о й с т в о, начиная съ общинной семьи и кончая высшими стадіями общественнаго расчлененія—б ы л о о с н о в н о ю, X a p ак т e p н о ю и ж и з н e н- н о ю о с о б e н н о с т ь ю д p e в н ѣ й ш а г о в н у т p e н- н я г о б ы т а с л а в я н о - p у с с к а г о н a p о д а. Этотъ общинный строй пережилъ древнія поры жизни народа, будучи переданъ въ наслѣдіе и послѣдующимъ вѣкамъ исторической жизни его.

8

Теорія общиннаго быта древней Руси, обоснованная К. С. Аксаковымъ, нашла себѣ послѣдователей и, прежде всего, конечно, въ рядахъ того же славянофильскаго направленія, кориѳеемъ котораго выступилъ самъ создатель только что разсмотрѣннаго ученія. Изъ ближайшихъ послѣдователей Аксакова отмѣтимъ И. Д. Б ѣ л я e в а („Русская земля передъ прибытіемъ Рюрика", „Крестьяне на Руси“, „Лекціи по исторіи русскаго законодательства") и В. H. Л e ш к о в а {„Общинный бытъ древней Россіи", „Русскій народъ и государство"). Главнѣйшія положенія, выдвинутыя Аксаковымъ, Бѣляевымъ и Лешковымъ, продолжаютъ до нашихъ дней лежать въ основѣ ученія объ общинномъ бытѣ древней Руси. Изъ послѣдователей теоріи общиннаго быта, принадлежащихъ позднѣйшимъ годамъ развитія русскаго историко-юридическаго энанія, укажемъ на П. А. Соколовскаго („Очеркъ исторіи сельской общины на сѣверѣ Россіи"), дѣлающаго попытку примѣненія своего ученія о древнѣйшей землевладѣльческой русской общинѣ - волости къ исторіи развитія сельскихъ общинъ на сѣверѣ Россіи въ до-петровскую пору русской исторической жизни.

III. Въ концѣ 60-хъ годовъ истекшаго столѣтія сказалась въ исторіи русскаго права новая теорія общественнаго быта древнихъ славянъ, внесенная въ нашу науку сравнительно-историческими изслѣдованіями проф. Ѳ. И. Леонтовича въ области древне-славянскаго права („О значеніи верви по Русской Правдѣ и Полицкому статуту, сравнительно съ вадругою юго-западныхъ славянъ", „Задружно- общинный характеръ политическаго быта древней Руси"). Это — тѳорІя 8адружно-общиннаго быта дрѳвнѳй Руси", ученіе, носящее характеръ средняго, примирительнаго, направленія между крайностями двухъ предшествовавшихъ теорій.

Ближайшій толчокъ къ построенію этой теоріи данъ былъ трудами по изслѣдованію юридическаго быта юго-западныхъ славянъ ^[7]J, обнаружившими существованіе въ нхъ на- родномъ быту особаго типа семейной общины, носящей (хотя н не повсемѣстно) наименованіе эадруги—въ смыслѣ совокупности семей, связанныхъ между собою не исключительно только узами родства, во и интересами соціально-экономическими, вслѣдствіе чего въ такой семейной общинѣ бываютъ, обыкновенно, и элемеиты посторонніе, не связанные родствомъ съ первоначальными членами семьи. Эти союзы живутъ на одномъ огнищѣ (домъ, домача, дымъ, куча, обитель, очагъ, куча), подъ управленіемъ в ы б о p н а г о с т a p ѣ й ш и н ы (дамачинъ, господарь, владыка, дѣдъ) и сообща владѣютъ, распоряжаются и пользуются общиннымъ имуществомъ (дѣдовина, дѣдивина, бащина, имовина, до- мачность, кучно имѣніе, эадружно добро, добытокъ). Кромѣ названія „задруга", такіе семсйно-общипяые союэы въ отдѣльныхъ мѣстностяхъ встрѣчаются также подъ наименованіями: задружва куча, велика куча, добра куча, кучна дружина,дружество, скупчина, село, заед- н и ц а, м н о ж и н а и др. Ѳ. И. Леонтовичъ даетъ намъ слѣдующее опредѣленіе понятія задруги: „Задруга,—говоритъ онъ,—есть союзъ лицъ и семей, живущихъ въ одной и общей чертѣ осѣдлости, однимъ или нѣсколькими домами, союзъ, свяванный не столько кровнымъ единствомъ, сколько •связями территоріальными и экономическими, сожительствомъ на одномъ огнищѣ, семейномъ участкѣ земли, находящемся въ общемъ обладаніи общины^и. Леонтовичъ привнаетъ семейную общину тою ячейкою, изъ которой у всѣхъ безъ исключенія народовъ выработались, въ извѣстныя поры ихъ жизни, ВЫСШІЯ формы общежитія; семейво - общинные С0Ю8Ы у •отдѣльныхъ народовъ (какъ то у юго-западныхъ славянъ, гдѣ они наблюдаются отчасти и до нашихъ дней) даже переживаютъ эти поры жизни и, выполнивъ свое историческое назначеніе, продолжаютъ сохранятъ свое бытіе и на вые шихъ ступеняхъ общественной жизни народа. Перейдемъ къ той, вполнѣ послѣдовательной и логичной, цѣпи соображеній и доводовъ, которую Леонтовичъкладетъ въоснову построенной имъ теоріи задружно-общиннаго быта.

Каждый народъ,—утверждаетъ авторъ „Задружно обтип- наго характера политическаго быта древней Руси^к,—проходитъ въ споей исторической жизни, если только эта жизнь идетъ нормально, три общественныя стадіи своего- развитія, находящіяся въ тѣсной связи съ тремя же полити ческимн элементами, доминирующими въ жизни народовъ на иввѣстныхъ ступеняхъ ихъ историческаго существованія. Пор- вая и, вмѣстѣ съ тѣмъ, первичная стадія общественной жизни - это p о д о в о й б ы т ъ народа, черезъ который upoxo- дитъ въ свое время всякій народъ; эта стадія общественности соотвѣтствуетъ тому элементу политической жизни, который можетъ быть названъ ф и з i о л о г и ч e с к и м ъ и л и л u ч - н ы м ъ. Вторая стадія общественнаго строя—б ы т ъ о б- щ и н н ы й, соотвѣтствующій т e p p u т о p i а л ь н о м у, м ѣ с т- н о м у, э л e м e н т у политической жизни. Третья стадія общественнаго строя народа—г о с у д a p с т в о, отвѣчающее преобладанію въ жизни народа э л e м e н т а п p а в я щ а г о. с в я з у ю щ а г о, элемента общаго порядка. Каждая изъ этихъ трехъ стадій, черезъ которыя проходятъ всѣ народы, имѣетъ свои характерно-культурныя черты. P о д о в о й б ы т ъ X a p а к т e p и з у e т с я тремя такими чертами: а) з а м- в н у т о ст ь іо родового союза, обусловливающею недоступность въ него стороннихъ элементовъ и исключительность въ немъ кровныхъ, физіологическихъ, связей; б) кочевымъ о б p а з о м ъ ж и з н и и отсутствіемъ еще территоріальныхъ устоевъ общежитія; в) военно-дружиннымъ складомъ родовой организаціи, благодаря которому ,каждый родъ образуетъ собою подвижную дружину, подъ управленіемъ родоначальника. Родовой строй жизни, путемъ развѣтвленія отдѣльныхъ родовъ, ведетъ къ образованію племени, въ средѣ котораго на первыхъ порахъ еще всецѣло сказываются черты культурпаго строя, характеризующія собою бытъ родо вой. Ho мало по малу и, главнымъ образомъ, подъ вліяніемъ разростанія племени и накопленія имъ матеріальныхъ средствъ, кочевой образъ жизни начинаетъпредставлятькруп- яыя неудобства, къ чему присоединяются и требованія внѣшне&