Восточные славяне, ux происхождение и древнейшая история

Киевское государство возникло как государство вос­точного славянства.

Вопрос о том, являлись ли славяне коренным наро­дом Восточно-Европейской равнины или пришлым, в свое

время был предметом оживленного спора в отечественной

^*

исторической науке.

^B современной исторической науке утвердилось иное мнение. Считают, что прародиной славян, принадлежащих к индоевропейскому единству народов, являлась Централь­ная и Восточная Европа. B процессе первичной миграции .i расселения восточная ветвь славян постепенно распрос­транилась по территории Восточно-Европейской равнины от озера Ильмень и верховий Оки до Поднепровья и Кар­пат. B процессе расселения славяне контактировали с финскими и литовскими племенами, с варягами (норман­нами), народами Степи (скифами, сарматами). При этом в процессе этногенеза восточных славян имели место и элементы ассимиляции других этнических групп, кото­рые в 5—7 вв. населяли Восточно-Европейскую равнину]

Вопрос об общественно-экономическом строе восточ­ного славянства в предгосударственный период долгое время был дискуссионным для исторической науки.

Особняком стояли теории, утверждавшие, что славя­не жили обособлеными семейными ячейками. В. О. Клю­чевский считал, что славяне в процессе миграции расселя­лись одинокими укрепленными двбрами, а с развитием торговли в территориях славянства стали возникать сво­еобразные торговые пункты, получившие название погос­тов. По сути позицию В. 0. Ключевского разделял М. H. Покровский, который также решительно отрицал существование общин у славян. По его мнению, не общи­ны, а так называемые дворища, или печища, были основ­ными общественно-экономическими ячейками восточного славянства.

Опираясь на взгляды предшественников, современная наука пришла к пониманию того, что в период миграции и расселения славян на Восточно-Европейской равнине, xo- зяйственного освоения ими новых территорий и контактов с иными этническими группами динамично развивался слож­ный процесс разложения родоплеменных отношений и ста­новления соседской общины в качестве основного элемен­та общественной организации. Составной частью этого процесса было имущественное расслоение, усиление и зак­репление общественного влияния наиболее состоятельных слоев — знати, которая формировалась из числа жрецов, старейшин, военных руководителей.

Формой общественных отношений при этом являлась военная демократия. Древнейшим источником для такой характеристики является, например, Прокопий Кесарийс­кий, который говорил, что славяне и анты не управляются одним лицом, как Византия, но с давних времен живут в демократии; все дела у них решаются на народных собра­ниях (De bello Gothico. — Готская война// Вестник древ­ней истории. Т. I. М., 1941. С. 234-237).

Общины в процессе решения задач колонизации но­вых территорий, борьбы против внешних опасностей кон­солидировались в союзы — племена, связанные общими этническими корнями и общими интересами. B масштабе племен выделялись вожди из числа родоплеменной знати и военачальников. Вождь становился постоянным долж­ностным лицом. Постепенно развивались и другие орга­ны военной демократии — совет старейшин и народное собрание. Именно на этом этапе в славянских общинах и племенах постепенно формировались элементарные пред­ставления о социальной норме, об общественных обязан­ностях, о власти

Причем разные племена славян проходили этот ис­торический путь с разной скоростью а следовательно, в одно и то же время они находились на относительно раз­ных ступенях общественно-исторического развития.

B источниках говорится о том, что в 6-7 вв. суще­ствовали следующие племена восточного славянства: по­ляне, древляне, волыняне, бужане, северяне, дреговичи, по- ловчане, кривичи, ильменские славяне, вятичи, радимичи. B оценке древних авторов эти племена разнились между собой укладом жизни и нравами. Так, автор «Повести временных лет» выделял среди них полян и отмечал их кротость и миролюбие, а также наличие в их общинах некоторых общих социальных запретов и норм: «Поляне бо своих отець обычай имуть кроток и тих, и стыденье к снохам своим и к сестрам...» (Лаврентьевская летопись под 859 г.). Одновременно он подчеркивал, что другие пле­мена — древляне, радимичи, вятичи, северяне, кривичи и прочие более жестоки и примитивны в развитии — у HIIX еще не сложилось запретов на убийство соплеменника, их брачные связи отличались неупорядоченностью: «Живя- xy звериньским образом, живуще скотьски: убиваху друг друга, ядяху все нечисто, и брака у них не бываше, но умыкиваху у воды девица»; они «один обычай имяху: живяху в лесах, яко же (и) всякий зверь, ядуще все нечи­сто, (и) срамословье в них пред отьци и пред снохами, (и) браци не бываху в них, но игрища межю селы, схожахуся на игрища, на плясанье и на вся бесовьская игрища, и ту умыкаху жены собе...

Перечисление в древнейшей русской летописи — «По­вести временных лет» — племен восточного славянства показывает, как названия некоторых племен свидетель­ствовали о существовании еще не изжитых родо-племен- ных отношений. Они происходили, по преданию, от имен их родоначальников (радимичи — от Радима, вятичи — от Вятка); другие названия определялись характером ме­стности, которую племена занимали (дреговичи, поляне, древляне); были и племена, названия которых происходи­ли от главных поселений — центров определенной терри­тории — например, названия «волыняне» и «бужане» про­исходят от поселений (городов) Волыня (или Велыня) и Бужска. Таким образом, территориальный характер боль­шей части объединений восточного славянства является неоспоримым фактом.

Для решения наиболее важных вопросов, в основном военно-оборонительных, славянские племена образовыва­ли племенные союзы. По подсчетам историков, к 8 веку существовало 14 таких союзов. Это были неустойчивые и весьма слабо организованные объединения, но внутри них интенсивно шло формирование единообразных, общих мен­тальных установок, которые становились основой само­идентификации населения в его принадлежности к славян­ству в целом и к отдельным славянским территориям — землям.

B племенных союзах постепенно выдвигалась мест­ная элита — слой местной знати и военных вождей. Они положили начало местным княжеским династиям (из­начально словом «князь» обозначался именно военный вождь соответствующего высокого уровня — вождь над другими вождями, «вождь вождей»).

Одним из первых вопрос о формировании элемен­тов государственности на этапе, предшествующем соб­ственно возникновению Киевского государства, поставил М. Ф. Владимирский-Буданов, который взял на себя сме­лость утверждать, что «время происхождения... государ­ства должно быть отнесено к эпохе доисторической , что славянские племена еще до начала летописных сказа­ний образовали княжения-земли и что «князья варяги застали везде готовый государственный строй» (Влади­мирский-Буданов М.

Основными хозяйственными занятиями славян были охота, рыболовство, собирательство. Постепенно все боль­шее хозяйственное значение приобретало земледелие. За­рождались ремесла и вместе с ними ремесленные центры, игравшие также важную роль в защите населения от на­бегов неприятеля, — города. B результате появления эле­ментарной специализации в производстве материальных благ стали развиваться обмен и торговля, а города стали играть роль обменных, торговых центров. Особенно быст­ро развивались те из них, которые размещались по основ­ным речным путям (Днепру и его притокам, Ильменско- Ладожской системе, Западной Двине): Новгород, Ладога, Старая Русса, Псков, Ростов, Смоленск, Полоцк, Суздаль, Любеч, Чернигов, Киев.

Торговля развивалась не только между славянскими поселениями, но также между ними и Византией, Арабс­ким востоком, где высоко ценились мед, воск, меха и про­чие товары из славянских земель. Особенно быстро росли торговые и культурные связи восточного славянства с Византией. Через территорию славян постепенно стал про- лагаться речной путь, связывающий Балтийское море с Черным морем, по реке Волхову, озеру Ильмень, по ре­кам Ловати и Днепру. Этот знаменитый Днепровско- Ильменский речной торговый путь, связывавший Бал­тийское море с Черным, основные скандинавские центры с Константинополем, скандинавов-норманнов с византий­цами и называвшийся «Великим путем из Варяг в Гре­ки», играл крупную роль в экономике восточного сла­вянства. Он объединял отдельные племена восточного славянства в один экономический комплекс, стимулиро­вал производство и товарообмен в славянских землях. Одним из первых обратил внимание на большую роль внешней торговли как фактора становления единого сла­вянского государства В. А. Ключевский.

Города как центры ремесла и торговли развивались весьма интенсивно. В. А. Ключевский утверждал, что пер­воначально на местах стали возникать в качестве цент­ров торговли поселения — погосты. Ha их основе возни­кали собственно города и городовые области — тяготеющие к городам территории.

Появление городских центров было ключевым фак­тором укрепления новых территориальных общностей, основанных не на племенном, а на хозяйственно-поли­тическом единстве — городовых областей. Они играли важнейшую роль в сплочении территориальных союзов племен, в формировании протогосударственных (предго- сударственных, прагосударственных) институтов. Показа­тельно, что патриарх отечественной исторической науки

B. 0. Ключевский допускал, что началом русской истории следует считать именно образование военного союза сла­вян на Карпатах в 6 в., о котором свидетельствовал араб­ский писатель Масуди. Дальнейшим этапом в процессе образования Русского государства Ключевский считал возникновение шести основных торгово-городских обла­стей (Ключевский В. О. Kypc русской истории. Изд. 5-е.

C. 162-163).

B военно-политических целях племенные союзы и городские центры объединялись в «союзы союзов» — круп­ные по территориальным масштабам, но очень слабо орга­низованные протогосударственные (предгосударствеыные) системы. Историческая наука достоверно выделяет следу­ющие: Куяб (Куявию), Славию, Артанию (Арсанию).

Так, арабский писатель Аль-Джагайни, писавший в конце IX — начале X вв., в своем произведении «Книга путей для познания государств» сообщал: «Русы состоят из трех родов: 1) из русов, живущих в ближайшем сосед­стве с Булгаром, их владетель живет в городе, называемом Куиаб, который больше Булгар; 2) из славян (Славия); 3) Тания. Жители ездят по торговым делам в Куиаб». Это известие Аль-Джагайни затем воспроизводилось поздней­шими арабскими писателями: Аль-Истрахи, Аль-Балхи и пр., причем третий центр Руси ими назывался или Арта, илиАртанией, или, наконец, Арсанией.

Исследователи без особых споров пришли к общему мнению, что первый центр — Куиаб (Куяб, Куявия) — это Киевская область, второй центр — Славия, — это область ильменских славян (близ более позднего Новгорода).

Что же касается Тании, или Артании (Арсании), то здесь не было достигнуто полного согласия. B отечествен­ной историографии отразился взгляд (его придерживался и С. В. Юшков — H. К.) о том, что Артания — это иное название Тамани, или Тмутаракани — центра русского Тмутараканского княжества. При этом Артания отожде­ствлялась с «островом руссов», о котором писал арабс­кий писатель Ибн-Рустэ: «Что касается до Руси, то нахо­дится она на острове, окруженном озером. Окружность этого острова, на котором живут они (русы), равняется трем дням пути, покрыт он лесами и болотами; нездоров и сыр до того, что стоит наступить ногою на землю, и она уже трясется по причине (рыхлости) обилия в ней воды. Русь имеет царя, который зовется хакан-русь». Исследо­ватели утверждали, что это описание более всего подхо­дит к острову, образованному дельтой р.Кубани, где и была расположена Тмутаракань (теперь Тамань).

Однако со временем историческая наука пришла к выводу, что Артания — это территория юго-восточных славян в районе более поздней Рязани.

Ho тогда и сведения о Тмутаракани требуют объяс­нения. Многие ученые, в том числе Г. В. Вернадский и его последователи, пришли к выводу о том, что в Приазо­вье действительно существовало еще одно, четвертое пред- государственное образование славян — Тмутаракань. Как доказательство этого рассматривались сведения о набегах на византийские земли из Приазовской Руси, о контактах с Византией этого предгосударственного образования, ко­торое Г. В. Вернадский называл «Русским каганатом». По мнению современных исследователей, в 9 в. Тмутара­кань была завоевана хазарами, а потом половцами.

B условиях дальнейшего экономического развития восточного славянства возникли предпосылки для объе­динения существовавших в ѴПІ в. — 1-й половине LX в. протогосударств и племенных княжений в одно государ­ство, расположенное по «Великому пути из Варяг в Гре­ки», который должен был явиться становым хребтом но­вого объединенного государства. Это объединение и произошло в середине IX в.

1. Bonpoc о внутренних и внешних факторах возникновения древнерусского государства

Вопрос об образовании Русского государства тради­ционно привлекал — и теперь привлекает — внимание всех, кто стремится осмыслить отечественную историю, B том числе историю государства и права.

Уже в древнейшем летописном памятнике «Повести временных лет» ставятся вопросы: «откуда есть пошла русская земля», кто «первее стал в Киеве княжити». Отве­чая на них, автор Повести рассказывает о вынужденных платежах славянами дани варягам (варяги из Заморья брали дань «на Чюди и на Словенех»), об отказе платить дань и изгнании варягов» (под 862 г. «местное население отказалось платить дань варягам», «изъгнаша Варяги за море», стало само управлять своей территорией), о конф­ликтах между славянскими племенами («быша в них усо­бице, и воевати почаша сами на ся») и призвании варягов на княжение (в поисках выхода из усобиц славяне реши­ли: «Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву», — направили послов к варягам. Рассказывая о беседе послов с варягами, летописец приводит в тексте фра­зу, ставшую впоследствии сакраментальной: «Земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет; да пойдите княжити и володети нами»).

Далее летописец рассказывает о том, что варяжские князья Рюрик, Синеус и Трувор явились в страну пригла­сивших их славян и образовали там государство. Столи­цей этого государства, по одной летописной версии, был город Ладога, а по другой — Новгород. После смерти Сине­уса и Трувора, которые сидели в Белоозере и в Изборске, всю власть сосредоточил в своих руках князь Рюрик. У князя Рюрика были два дружинника — Аскольд и Дир. Они просили Рюрика отпустить их для Похода на Киев. Собрав дружину, они овладели Киевом. После смерти Рю­рика ввиду малолетства его сына Игоря князем сделался родственник Рюрика князь Олег, который в 862 г., собрав дружину, завоевал территорию по течению реки Днепра. Прибегнув к хитрости, Олег убил Аскольда и Дира и захва­тил Киев. Так возникло, по рассказу автора «Повести вре­менных лет», Киевское государство. Как видим, автор «По­вести временных лет» считал, что своим возникновением русское государство было обязано варягам.

Как известно, «Повесть временных лет» и особенно та часть ее летописного материала, которая содержит рас­сказ о «призвании варягов», вошла в состав многих грест- ных летописных сводов и явилась основным источником сведений о происхождении Киевского государства для рус­ских авторов XII-XVII вв. — составителей позднейших исторических произведений.

Первые русские профессиональные историки ХѴШ в. —

В. H. Татищев, М. М. Щербатов и др., — изучая летопис­ные своды, в которых неизменно рассказывалось о «при­звании варягов» как о начальном моменте Русского госу­дарства, приняли этот рассказ без колебаний и сомнений. B XVIII в. к изучению ранней русской истории обрати­лись и немецкие историки Байер, Миллер, Шлецер, рабо­тавшие тогда в Российской академии наук. B их трудах, аргументированных ссылками на русские летописи, явно просматривалась недооценка уровня общественно-эконо­мического развития славян до прихода варягов (напри­мер, Шлецер отмечал, что славяне жили подобно диким птицам и зверям).

Оппонентом этим взглядам выступил М. В. Ломо­носов, категорически не принимавший тезиса о том, что славянство без помощи иноземцев не в состоянии было создать свою государственность. Этот общий тезис М. В. Ломоносов доказывал тем, что, не опровергая рассказа о призвании новгородцами князей, причислял самих ва­рягов к племенам прибалтийского славянства, и, следова­тельно, в его интерпретации ильменские славяне в целях прекращения междоусобиц обратились не к норманнам, а к родственным прибалтийским славянам (Ломоносов М. В. Древняя российская история от начала российского народа до великого князя Ярослава Первого. Спб., 1766. C.6-45). Однако взгляды М. В. Ломоносова не получили признания.

Спор, завязавшийся между немецкими историками и М. В. Ломоносовым, перешел и в XIX век и даже в XX. Сторонники взгляда о том, что русская государственность была связана исключительно с призванием в 862 г. иль­менскими славянами варягов на княжение, стали назы­ваться норманистами. C течением времени среди норма- нистов возникли версии, что появление варяжских, т. e. норманнских, князей в Новгороде было следствием не их приглашения (призвания), а результатом завоевания нор- манскинми отрядами сперва Ладоги, а затем Новгорода. Ho версию о завоевании Новгорода норманнами надо при­знать совершенно необоснованной.

Te же историки, которые опровергали этот взгляд и считали варягов представителями иных (не норманнских) народностей, и соответственно видели корни государствен­ности в самом славянстве, стали называться антинормани- стами. Первый, кто стал отвергать историчность информа­ции о призвании варягов, был Д. И. Иловайский. Он привел ряд убедительных доказательств легендарности этого рас­сказа. B частности, он сопоставил его с рассказом Виду- кинда, автора английской хроники, о призвании бриттами англо-саксов: послы бриттов говорили англо-саксоыским вождям примерно то же, что послы ильменских славян, кривичей и финских племен — варягам.

Ho в целом в XIX в. решительный перевес имели норманисты, которые опирались на летописи и которых поддерживали западноевропейские ученые.

B литературе XX века, посвященной проблемам древ­нерусской государственности, дискуссии между норманис­тами и антинорманистами продолжались, хотя и приобре­ли менее конфронтационный характер.

B историографии советского периода вопрос о при­чинах и предпосылках возникновения русского государ­ства рассматривался Б. Д. Грековым, H. С. Державиным, А. Д. Удальцовым, П. H. Третьяковым, Б. А. Рыбаковым и др. Отечественные ученые, изучавшие генезис государ­ственности у восточных славян, создали убедительные иссле­дования, доказывающие, что переход к государственному этапу истории был объективно подготовлен достижением восточными славянами качественно нового уровня эконо­мического, социального, политического развития.

Современная историография преодолевает абсолюти­зацию отдельных подходов, идет по пути интегрирования научных позиций. При этом, бесспорно, внимание истори­ков обращается прежде всего на анализ внутренних при­чин становления государственности у восточных славян. B то же время не отвергаются сведения о том, что русские княжества имели важные — в контексте развития госу­дарственности — контакты с соседними народами, чем обогащали собственную историческую практику. B част­ности, определенную роль в развитии раннего государства могло играть именно то, что русские княжества пригла­шали иноземные дружины (причем не только варяжские, но и печенежские, торкские и др.) для служения и оборо­ны своих границ, а значит «Повесть временных лет» и другие летописи, вполне возможно, содержат информацию о реальных событиях «призвания варягов».

Среди отечественных историков получила признание гипотеза Б. Д. Грекова, объясняющая появление норман­нских варяжских князей в Новгороде приглашением их вместе с военным отрядом одной из враждовавших новго­родских группировок и последующим утверждением у вла­сти одного из этих князей — Рюрика, благодаря чему воз­никла на Руси норманнская династия Рюриковичей.

Преемник Рюрика князь Олег, вышедший из Новго­рода с большим разноплеменным отрядом, занял ряд го­родов по Днепру, в том числе и Киев — один из старей­ших и крупнейших центров. Летопись рассказывает, что в походе на Киев Олег опирался не на собственно норман­нское войско, а, главным образом, на ополчение новгород­ских руссов, в состав которого входили отряды варягов и отряды, составленные из славян-общинников и даже из финнов. Именно с их помощью Олегу удалось овладеть Киевом. Киевские руссы не смогли дать отпор князю Оле­гу, потому что к середине IX в. были ослаблены вторже­нием в черноморские степи тюркских кочевников, в част­ности, печенегов. Овладев в 882 г. Киевом и затем завоевав территорию других славянских княжеств, князь Олег фак­тически стал основателем единого государства.

2.