ДРЕВНЕЕ НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

B нашей исторической литературе древнее наследственное право восточных славян изучено весьма слабо. Достаточно сказать, что такой крупнейший историк нашего права, как Вас. Ив. Сергеевич, полагал, что право выкупа родовых вот­чин впервые создано Судебником 1550 г., который «сущест­венно изменил вековую практику русского народа».

Неясно, как понимал Сергеевич «бытовой аыкуп». Если он имел в виду обычай, то в истории всех народов обычное право предшествует развитию законодательных норм.

Юристы различают два порядка наследования: по воле наследодателя и по обычному праву, позже—по закону. B истории всех народов наследование по воле наследодателя предшествовало развитию обычного права, которое, можно полагать, являлось позже как оформление практики. Правда Русская уже знает оба порядка наследования. «Аже кто уми­рая, разделит дом свой детям, на том же стояти. Паки ли без ряду умрет, то — всем детям, а на самого часть души дати». Наследодатель дает детям «ряд». Ряд следует понимать в ши­роком смысле слова: и как фактический раздел имущества, сделанный родителем при жизни, и как то, что позже стали

называть духовным завещанием, т. e. распоряжением, сделан­ным «на духу», BO время предсмертной исповеди духовному от­цу — священнику, в присутствии «душеприказчиков», испол­нителей духовного завещания, и свидетелей.

B нормальной семье родитель старался дать детям ряд без обиды, но он совсем не был обязан давать всем детям равные доли. Да такой раздел имущества на деле был бы нередконе- справедливым, если бы малолетний, нетрудоспособный сын получил равную долю с женатым братом, который при жизни отца мог обзавестись своим хозяйством. Обычай и пре­доставлял отцу право дать свой ряд, и только в том случае, если он по тем или иным причинам не дал ряда, обычай пред- писывалравный раздел наследства, выделив из него некоторую часть на помин души, на «устройство» души наследодателя в загробной жизни.

Выражение «всем детям» неясно и неточно. Одна из следующих статей Правды Русской вносит дополнение и по­правку: «Аже будет сестра в дому, то той задница не имати, но отдадут ю замуж братья, как ся могут». [21] Устранение от наследования сестер при наличии братьев четко формулировала позднейшая поговорка: сестра при брате не наследница. & этом обычае можно видеть пережиток родового быта, когда только мужчины были полноправными представителями рода. Таким образом, можно сказать, что, по древнейшему праву, в случае отсутствия наследников мужского пола имущество становилось выморочным и возвращалось в род.

B княжеской Руси выморочное имущество — «беззадщи- на» —доставалось князю, что было, конечно, позднейшим наслоением на древние народные обычаи. Княжеская власть создает привилегированное положение в наследовании: для своих дружинников: «Аже в боярах, либо в дружине, то за князя задница не идет, но аже не будет сынов, а дочери — возь­мут». Таким образом, при отсутствии у боярина и вообще у дружинника сыновей их имущество не становилось вымороч­ным и не доставалось князю, а переходило к дочерям.

Правда Русская говорит, что в случае смерти отца без ряда, его имущество идет «всем детям», подразумевая только сыно­вей и имея в виду раздел наследственной массы поровну. Од­нако одна из статей Правды вносит поправку: «А двор без дела отень всяк меньшому сынове». Этот обычай славян оставлять отчий дом младшему сыну коренился в бытовых и хозяйствен­ных условиях жизни моногамной семьи. B большинстве слу­чаев обыкновенно бывало так, что старшие сыновья успевали при жизни и при помощи оТца жениться и обзавестись своим хозяйством, стать, как говорится, на свои ноги. Умирающему приходилось больше всего заботиться о жене и малолетних детях. Поэтому формально равный раздел имущества был бы по существу несправедливым относительно младших членов семьи. Отсюда обычай — оставлять отчий дом младшему сыну без раздела.

Всматриваясь внимательно в дошедшие до нас духовные грамоты XV—XV1 вв., мы замечаем, что завещатель всегда стремился к равному и безобидному разделу наследства, про­являя при этом особую заботу о малолетних детях.

Bo всяком случае, ни в одной из дошедших до нас духовных мы не находим ничего подобного обыкновению в некоторых княжеских семьях оставлять старшему сыну «на старейший путь» большую и лучшую долю в наследстве.'Около 1380 г. "кн. Андрей Стародубский разделил свое княжество между че­тырьмя сыновьями и дал старшему сыну Федору «на старей­ший путь» Алексинский стан. [22] Ничего подобного в духовных частных лиц мы не встречаем.

Обычай оставлять отчий дом младшему сыну в северо- восточной Руси уже выходил из обыкновения. Тем более ин­тересны пережитки этого обычая, когда мы имеем возможность их наблюдать. При разделе в 1390 г. вотчины боярина Ивана Род. Квашни между тремя сыновьями отчий дом —монастырь Спаса на р. Всходне и с. Коробовское — получил его младший сын Василий Туша, по прозвищу которого это село стало называться

Тушиным. B начале XVI в. мы находим Тушино и монастырь Спаса во владении двух младших правнуков Василия Туши ^ Петра и Семена. 11 только после смерти Петра и Семема без мужского потомства Тушино, путем покупки у их вдов, перешло в руки старших представителей фамилии Тушиных — Квашни­ных, сыновей Федора Михайловича. Очень вероятно, что это было не случайностью, так как, по родословным преданиям. Квашнины были выходцами из Киева и могли принести оттуда обычай Правды Русской относительно оставления отчего дома, во владении младших представителей рода.

Быть может, этим же обычаем оставлять младшему сыну отчий дом и давать ему лучший жребий объясняется тот интересный факт, что в нескольких крупнейших боярских фа­милиях Московской Руси самыми значительными историче­ски были не старшие линии родов, а младшие. Таковы в роде Федора Бяконта Плещеевы, потомки младшего сына Бяконта Александра Плещея; в роде Всеволожей самой значительной линией были Заболотские, потомки младшего сына — Васи­лия Заболотского, в роде Андрея Кобылы —Захарьины и Шереметевы, потомки младшего сына Кобылы — Федора Кошки.

доли в наследстве мужа она не имела. B лучшем случае вдова могла рассчитывать на пожизненное владение частью наслед­ства мужа. Поэтому Правда Русская и не говорит ничего об участии вдовы в разделе имущества покойного мужа.

B Пскове пожизненное обеспечение вдовы называлось «кормлей». B московских памятниках оно обыкновенно назы­вается «прожитком». Повидимому, уже в очень древнее время кормля или прожиток вдовы прекращались не только с ее смертью, но и с пострижением в монашество, что было по кано­ническим правилам гражданской смертью. Наконец, кормля и прожиток прекращались еще в одном случае —если вдова после смерти мужа выходила замуж.

He имея никаких прав на родовое имущество мужа, жен­щина пользовалась большими правами в своем имуществе, по­лученном ею при выходе замуж от родителей или от мужа при его жизни, как даренье. B западной Руси это имущество на­зывалось «крутой» или «покрутой», а в Московской Руси — «при­даным». Имущество, приобретенное женщиной на свои день­ги путем купли или иным способом, а также полученное от мужа дареньем, называлось в Московской Руси ее «собиной» или «опричниной», в которой она была вполне вольна — могла продать, отдать своим детям или дать по душе в монастырь.

Крута или приданое, а также женина собина могли со­стоять из одежды, предметов домашнего обихода, рабов и не­движимости и с юридической точки зрения не смешивались с имуществом мужа. Французский юрист мог бы сказать, что на Руси муж и жена жили при режиме раздельности имуще­ства. [23]

B нормальных семьях, при добром согласии мужа и жены и при наличии детей, раздельность имуществ не подавала по­вода к спорам и недоразумениям: приданое жены фактически сливалось с имуществом мужа в одну хозяйственную мас­су, хотя юридическижена продолжала оставаться полной соб­ственницей своего приданого. При смерти она могла подарить его мужу или наделить им — «благословить» — своих детей, или дать по своей душе в монастырь. Ho правовая раздель­ность имущества приобретала большое практическое значе­ние, если супруги разводились или если жена умирала без­детной при жизни мужа.

Псковская судная грамота предусматривает и ясно опре­деляет возврат покруты в тех случаях, когда женатый сын жил в отчем доме и умирал без потомства: «А у кого помрет сын, а невестка остается, да учнет на свекоре или на девери покруты своея искати, или платья своего, ино свекру или де­верю отдать платье или крута».

B северо-восточной Руси по вопросу о приданом существо­вали такие обычаи. Родители брачущихся на сговоре о бра­ке писали рядную или сговорную грамоту, главное содержа­ние которой было в подробном перечислении приданого: вотчины, рабов, платья, всякой домашней посуды, икон, «кузни», т. e. иЗделий из серебра и золота, и т. п. По этой описи муж получал приданое и был ответственен за его це­лость. Сохранившиеся в большом количестве духовные гра­моты разъясняют практическое значение рядных и сговорных грамот.

B духовных грамотах мы находим обыкновенно распоряже­ние наследодателя вернуть жене ее приданое по рядной за­писи, если брак был бесплодным. Если умирающий не сделал этого распоряжения, то его душеприказчикам приходилось иметь дело с ближайшими родственниками жены, которые име­ли право потребовать возврата приданого — вотчины, ра­бов, всякой движимости. Если некоторые вещи не было воз­можности вернуть «лицом», в натуре, то стоимость их возме­щалась по рядной записи или по особой оценке сторонних оценщиков.

История наследственного права представляет большой ин­терес в бытовом и других отношениях, но мне, в зависимости от темы моего исследования, приходится ограничиться приве­денными выше общими замечаниями и остановиться на одном вопросе, который имеет большое значение в истории частно­го землевладения.

2.