§ 2. Достоверная картина преступности как непременное условие эффективности уголовной политики

Обоснованность, оптимальность и в конечном счете эффективность мер борьбы с преступностью, осуществляемых на любых уровнях и в любых масштабах (в рамках всего общества, на региональном, местном, индивидуальном уровнях), напрямую зависит от уровня, качества их информационного обеспечения, которое включает достоверные и по возможности исчерпывающие знания о состоянии преступности как объекте целенаправленных воздействий со стороны общества, государства, правоохранительных органов, иных субъектов антикрими- нальной деятельности.

По экспертным оценкам, массив фактической (действительной) преступности в современной России составляет ежегодно от 10 млн до 25 млн преступлений93.

Вопреки распространенным представлениям, с серьезными сбоями в работе системы уголовной юстиции связаны массивы не только неучтенной (скрываемой) преступности (правоохранительные органы получают заявления о совершенных преступлениях, но злонамеренно не регистрируют и не расследуют их), не только неустановленной преступности (правоохранительные органы, осведомленные о совершенном преступлении, осуществляют его первичную регистрацию, но в силу недостаточного желания, слабой профессиональной подготовки или ошибочной квалификации не устанавливают в содеянном события или состава преступления и не регистрируют его), но и незаявленной преступности (когда потерпевшие, другие лица, осведомленные о совершенном преступлении, по разным причинам не сообщают о нем в правоохранительные органы).

Что же касается неучтенной (скрываемой) и неустановленной преступности, то формирование этих массивов латентной преступности целиком на совести системы правоохраны, даже в тех случаях, когда сотрудники действуют неумышленно, например заблуждаясь относительно юридической оценки фактов (событий), фигурирующих в заявлениях (сообщениях). И масштабы ис- ка^ния действительной картины преступности в этих случаях намного (не просто в разы, а на порядки) значительнее, нежели можно судить по числу незаконных и необоснованных постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел либо их прекращении, ежегодно отменяемых прокурорами.

Об этом свидетельствуют самые разнообразные данные. Это прежде всего огромная разница в коэффициентах преступности на 100 тыс. населения в России и других странах. Почему в экономически развитых, социально благополучных, давно и устойчиво демократических странах с отлаженной системой социально-правового контроля, довольно высоким уровнем нравственной культуры, религиозности и законопослушания населения, устроенным бытом, огромными средствами, отпускаемыми на развитие правоохраны, культуры, образования, здравоохранения и т. д., коэффициент преступности выше, чем в России (в четыре раза — в Германии, в два раза — в США, где коэффициент рассчитывается не по всей, а только по так называемой индексной преступности), в которой, как говорится, куда ни кинь — всюду клин: многовековые традиции правового нигилизма, системные кризисы в экономике, социальной сфере, дикий рынок, вопиющий социальный диспаритет, нищета и бедность, невыплата мизерных зарплат, бытовая неустроенность, беспробудное пьянство, утрата привычных моральных ориентиров, нравственное одичание целых слоев людей, детская беспризорность, превысившая по размерам ту, что возникла после гражданской войны, и т.

Не замечать указанную аномалию (объективно неоправданную разницу коэффициентов преступности «в пользу» России) — значит предавать забвению или даже вовсе игнорировать основное положение криминологической науки (да и просто здравого смысла): «преступность — продукт общества».

О том, что уровень регистрируемой преступности искусственно поддерживается на уровне весьма ограниченных (в сопоставлении с западными) возможностей российской правоохранительной ^системы, можно судить по сравнению показателей раскрываемости преступлений. В США раскрываемость восьми видов наиболее серьезных — индексных — преступлений (убийство, изнасилование, нападение, грабеж, кража на определенную сумму, кража автомашины, «берглери» (проникновение в жилище в целях совершения тяжкого преступления), умышленный поджог)) немногим превышает 20%, в Англии этот показатель колеблется в пределах 30—40, в Германии — 45%. Считается нормальной раскрываемость краж около 15%. И это при высоком профессионализме, мобильности, технической оснащенности, некоррумпированности, верности служебному долгу полиции, нацеленной на непрерывное качественное обслуживание населения, общин граждан. В печати, например, приводились данные о том, что каждый французский полицейский уже лет 20 тому назад был оснащен портативным персональным компьютером, позволявшим ему в случае необходимости моментально получать информацию, необходимую для раскрытия преступления; или о том, что скрупулезный осмотр с участием специалистов, с применением новейших научно-технических средств угнанной автомашины может проводиться в течение многих часов, а порой и целые сутки.

падных коллег, раскрываемости преступлений можно единственным способом — путем масштабной противозаконной селекции заявлений и сообщений о них, в результате которой множество сигналов о криминальных проявлениях, прежде всего требующих напряженной и высокопрофессиональной работы по раскрытию преступлений, оказываются в мусорной корзине, не получают регистрации и разрешения в установленном законом порядке. *

Об искажении реальной картины преступности в разрезе ее отдельных видов можно также судить по следующим сравнительным данным. В Японии кражи чужого имущества составляют около 90% регистрируемой преступности, а среди них 20% приходится на кражи велосипедов. В России кража велосипеда (а порой и недорогого мотоцикла) считается зачастую мелочью, не заслуживающей внимания правоохранительных органов и, соответственно, производства расследования. Уголовные дела если иногда и возбуждаются, то по кражам дорогих импортных велосипедов. По экспертным оценкам, кражи велосипедов в общем массиве зарегистрированных краж составляют 2—3%. Возможно, подобное расхождение (20 и 2—3%) с социальной да и с житейской точки зрения было бы оправданным, если бы россияне были в 7—10 раз более обеспеченными людьми, чем японцы. Но то, что это не так, доказывать не требуется.

При сравнительном анализе данных статистики обращает на себя внимание и такой парадокс: в России число регистрируемых убийств и суммарное количество менее опасных преступлений против личности (причинений вреда здоровью, истязаний, побоев и т. д.) соотносятся как 1 : 5—6, в то время как для других стран в этих случаях характерны совершенно иные соотношения, например 1 : 216 для Германии, 1 : 88 для США.

В последние годы число зарегистрированных в России умышленных причинений легкого вреда здоровью (ст.

Все это свидетельствует о том^что так называемая мелочевка и применительно к насильственной преступности остается вне реагирования и в конечном счете безнаказанной (что, помимо прочих негативных последствий, способствует неблагоприятной динамике убийств).

Ориентируясь при организации борьбы с преступностью лишь на-тонкий слой учтенной в статистике преступности, государство, правоохранительные органы уподобляются военачальникам, которые в силу плохой разведки или отсутствия таковой, а также по иным причинам считают, что они на вверенном им участке боевых действий «имеют дело с одной дивизией», в то время как фактически им противостоит, к примеру, три, пять, семь дивизий противника. (Такое в истории военного дела случалось, чем это заканчивалось — хорошо известно.)

В целях совершенствования управления сложным, многогранным процессом борьбы с преступностью необходимо обеспечить, чтобы проблема определения масштабов, уровня реальной преступности с учетом ее латентного массива обсуждалась и решалась не только в научной среде, в сфере теоретических дискуссий, но и непосредственно в практической антикриминальной деятельности, в первую очередь на таких ее направлениях, как информационно-аналитическая работа и обеспечение управленческих решений, контроль и оценка результатов94.

Безусловно, установление единой системы учета преступлений будет способствовать наведению порядка в данном направлении1. Но сама по себе такая система не гарантирует процесс снижения уровня латентности преступности.

Фактическая степень криминализации общественных отношений, масштабы реальной, а не только регистрируемой преступности должны учитываться при решении вопросов кадрового, финансового, материально- технического и иного ресурсного обеспечения деятельности правоохранительных органов.