<<
>>

§2. Понятие «терроризм» в науке международного права

Дефинитивная неясность в сфере борьбы с терроризмом считается одной из центральных и традиционных проблем, препятствующих успешной

международно-правовой борьбе с терроризмом. Исследователи относят понятие терроризма к наиболее неоднозначным и многоплановым, отмечая большие трудности, связанные с выработкой его адекватного теоретического определения, объясняя это сложностью феномена терроризма, его многоаспектностью и исторической изменчивостью. Современная жизнь не позволяет мировому сообществу осуществлять поиск приемлемого для всех сторон понятийного аппарата, механизмов противодействия в спокойном режиме.

Мир постоянно живет в ожидании террористической угрозы[200].

Международное сообщество не может окончательно согласовать юридическое определение понятий «терроризм», «террористическое преступление», «террористический акт». В вопросе основных понятий мы будем исходить из того, что в международном праве должны быть закреплены самостоятельные понятия «терроризм» и «террористическое преступление».

Нельзя согласиться с высказанной в научной литературе позицией, согласно которой определение феномена «терроризм» не имеет правового содержания[201].

А.Х. Абашидзе пишет, что «... любая модель, любая конвенция по борьбе с терроризмом при отсутствии единого подхода государств по понятийному аппарату и категориям, употребляемым в этих моделях и конвенциях, превращаются в фикцию»[202].

Являясь сложным социально-политическим явлением, терроризм, по своей природе, преступен во всех своих проявлениях. Это его качество неоднократно отмечалось в документах ООН[203]. Его антагонистическое противоречие правовым основам нашего общества, принципам международного права - есть основная причина формирования юридической дефиниции. Четкое понимание юридических свойств терроризма - это необходимая предпосылка выстраивания целостной системы мер по предупреждению и противодействию ему.

Итак, каким образом должно быть сформулировано понятие «терроризм» в международной правовой науке. Этой теме посвящено достаточно большое количество научных исследований[204].

Признаки терроризма как особого явления в системе международноправовых отношений неоднократно устанавливались в антитеррористических конвенциях ООН и региональных организаций, в резолюциях СБ ООН. Например, в резолюции СБ ООН 1566 (2004) сказано, что никогда не могут быть оправданными «... преступные акты, в том числе против гражданских лиц, совершаемые с намерением причинить смерть или серьезный ущерб здоровью или захватить заложников с целью вызвать состояние ужаса у широкой общественности, или группы людей, или отдельных лиц, запугать население или заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения и представляющие собой преступления по смыслу международных конвенций и протоколов, касающихся терроризма...»[205]. В этой норме нашел закрепление ряд признаков: насилие, опасное для жизни и здоровья, создание обстановки ужаса (террора) и принуждение властных структур к определенному поведению, отсылка к международным антитеррористическим соглашениям. Данное определение, в связи с нормативным характером резолюций СБ ООН, посвященным мерам, необходимым для поддержания или восстановления международного мира и безопасности (ст. 39 Устава ООН), может расцениваться как общее правило, обязательное для применения государствами[206].

Еще одно определение терроризма содержится в ст. 2 Международной Конвенции о борьбе с финансированием терроризма (1999 г.):

«1. Любое лицо совершает преступление..., если оно ... предоставляет средства или осуществляет их сбор ... для совершения:

a) какого-либо деяния, представляющего собой преступление согласно сфере применения одного из договоров, перечисленных в приложении, и содержащемуся в нем определению;

b) любого другого деяния, направленного на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активного участия в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта, или причинить ему тяжкое телесное повреждение, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население или заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения».

В силу широкого круга участников этой Конвенции (187 государств)[207] данное определение также можно считать согласованным международным сообществом в целях борьбы с терроризмом[208]. Такой же точки зрения придерживается И. Майя, который пишет, что единое конвенционное понятие «терроризм» выработано, но технически не оформлено; его отсутствие стало следствием исключительно политических издержек[209]. Х. Даффи на основе анализа международных соглашений делает вывод, что «четкие и точные элементы определения... собрали международную поддержку» [210].

А. Кассезе неоднократно говорил, что международное сообщество выработало общее понимание того, что понимать под понятием «терроризм»[211].

В пользу существования единой международно-правовой дефиниции «терроризм» высказывались Т.Н. Москалькова, В.Н. Прокофьев, А. Волеводз, Зияд Захер Един, К. Уорд, Б. Сол и многие другие исследователи[212].

Контртеррористический комитет ООН (далее - КТК) считает, что в политической и правовой практике сложилось общее (opinio juris) понимание природы терроризма; этого вполне достаточно для борьбы с этим явлением[213].

Но есть авторы, скептически относящиеся к идее выработки единого определения. Так, среди отечественных исследователей сторонником «невозможности создания конкретного текстового определения терроризма и отсутствия необходимости в таковом» является Моисеев А.И[214]. Е.С. Щебляков писал об исключительной сложности, а может быть, даже невозможности выработки общеприемлемого, универсального определения терроризма[215].

Р. Нобель считает, что гармонизация права на глобальном уровне, в отличие от регионального уровня, где она показала успешность, не достижима из- за препятствий политического, дипломатического и юридического характера[216].

Действительно, за все годы борьбы с терроризмом не прекращались ни академические, ни правотворческие попытки определить необходимый объем его правовых признаков. Еще в 1984 г. А.П. Шмидтом было проанализировано более 100 дефиниций терроризма[217]. В настоящее время не представляется возможным произвести точный подсчет всех существующих вариантов научных определений - настолько велико их количество.

Обращает внимание, что большинство международно-правовых документов посвящено борьбе с терроризмом вообще, а не только с его международным вариантом. Так, в универсальных антитеррористических конвенциях ООН «международный терроризм» упоминается лишь в Конвенции о заложниках 1979 г., в преамбуле Конвенции о физической защите ядерного материала 1980 г.

(в редакции 2005 г.), в преамбуле Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства 1988 г. Все преступные акты, для борьбы с которыми были совершены конвенции ООН, были названы «выражением международного терроризма» в Декларации о мерах

по ликвидации международного терроризма 1994г. Аналогичное правило есть в Глобальной контртеррористической стратегии ООН. Таким образом, большинство конвенций, иных документов международного права ориентированы на борьбу с широким спектром проявлений терроризма. Такой подход представляется верным. Международное право должно устанавливать общие предписания борьбы с терроризмом.

Анализ доктринальных исследований и правовых документов системы ООН и региональных объединений позволяет предложить наиболее значимые признаки терроризма, которые отражают политико-правовую сущность данного явления.

Во-первых, терроризм является сложным социально-политическим

явлением, которое должно во всех своих вариантах признаваться преступлением.

Во-вторых, в его основе лежит политическое насилие в отношении отдельных лиц, государств, международных организаций, всего мирового сообщества в целом или отдельных его частей.

В-третьих, терроризм всегда политически целеобусловлен. Его

разрушительная сила направлена на изменение существующего социальнополитического устройства, его подрыв, дестабилизацию, на уничтожение цивилизационных основ. Для этого используется тактика наведения социального страха и ужаса, которые в конкретных террористических деяниях могут составлять самостоятельную преступную цель.

В-четвертых, терроризм использует тактику опосредованного влияния на субъектов политического процесса через преступное воздействие на гражданское население.

В-пятых, он осуществляется преимущественно в виде организованной деятельности.

Перечисленные выше признаки терроризма необходимы для выработки его общего понятия, которое, во-первых, поможет решить важнейшие, связанные с терроризмом, международные, политические и правовые проблемы; во-вторых, послужит основой создания международно-правовой системы мер по противодействию ему; в-третьих, позволит выделить сущностные признаки отдельных видов деятельности террористического характера; в-четвертых, даст возможность разобраться в сути рассматриваемых антиправовых явлений и дать им оценку с позиции норм международного права; в-пятых, будет способствовать разграничению терроризма и национально-освободительного движения; в- шестых, создаст теоретическую основу успешного взаимодействия и координации антитеррористической деятельности специальных служб различных государств.

Выявленные признаки терроризма носят дефинитивный характер и в основном могут быть соотнесены как с внутринациональным, так и с международным вариантом терроризма. Диссертант ранее в работе сделала вывод об единых исторических корнях и общей эволюции терроризма, как внутригосударственного, так и международного. Учитывая это обстоятельство, важно минимализировать риски коллизионных конфликтов норм национальных законодательств и норм международного права, создать на международном уровне правовые условия, обеспечивающие комплексный подход, ориентированный на корректную имплементацию международно-правовых предписаний в сфере борьбы с терроризмом во внутригосударственное право[218]. По справедливому замечанию О.Н. Хлестова, разрыв между международноправовыми нормами и внутригосударственным правом, практическими действиями стран пагубно влияет на противодействие терроризму[219].

Для гармонизации национальных законодательств и формирования общемировых правил и механизмов борьбы с терроризмом, представляется правильным на уровне ООН закрепить единую дефиницию «терроризм», включив в нее и международную и национальную версию этого феномена. Думается, что Глобальная контртеррористическая стратегия ООН как универсальная международно-правовая основа, призванная укреплять национальные, региональные и международные усилия по борьбе с терроризмом[220], способна стать базовым документом, в котором найдет закрепление понятие «терроризм».

Отметим, что при формировании международно-правовой дефиниции «терроризм» необходимо учитывать обоснованное мнение Комитета ООН по предупреждению преступности и борьбы с ней (1990), что в целях уголовноправовой борьбы с проявлениями терроризма предпочтительно определить его конкретные формы, неприемлемые с точки зрения международного сообщества, и выработать меры реагирования на них[221]. Принципиальное положение уголовного права - возможность осуждения только за точно определенное, без двусмысленностей, признанное преступным деяние[222], требует максимальной конкретизации составов террористических преступлений. Общее определение терроризма не соответствует этому требованию, не может стать основанием для привлечения к ответственности. Думается, что понятие и виды террористических преступлений должны быть тщательным образом закреплены во Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме.

Предложенный подход по идентификации сущностных черт терроризма является не единственным в юридической науке и практике. Так, например, Р. Янг выделяет пять характерных черт данного деяния: причинение вреда, противоречие закону (праву), запугивание или принуждение, жертвой признаются индивид и (или) имущество, отсутствие специальных правил о мотиве[223]. Эта точка зрения представителя юридической науки государства с правовой системой общего права отражает принятый в прецедентной среде анализ преступного деяния. В целом каждый из выделенных признаков объективен, имеет право на существование. Но, как представляется, предложенная Р. Янгом система признаков фрагментарна, не полноценна. Кроме того, можно найти элементы пересечения, повтора в выделенных исследователем чертах. Так, например, во многом перекликаются признаки «причинение вреда» и признание индивида и имущества «жертвой».

В Предварительном решении СТЛ от 16.02.2011г. выделяется три конвенционных признака терроризма, подсудного международному судебному органу: совершение преступного деяния или угроза такого акта, намерение посеять страх среди населения, наличие транснационального элемента[224]. По мнению СТЛ, эти признаки отражают opinio juris, приобрели статус обычной международной нормы[225]. В данном случае, думается, перечень выделенных признаков носит субъективный характер. Представленный в данной работе анализ доказывает наличие более развернутой системы конвенционно согласованных черт терроризма. М. Джиллетт и М. Шустер, оценивая Предварительное решение как пример «ускоренного правосудия» {fast-track justice), выражают несогласие с предложенным Ливанским трибуналом подходом. Авторы говорят, что данный вариант признаков - есть наименьший общий знаменатель согласованного в мире подхода к определению терроризма[226].

В правовых документах системы ООН и иных международных организаций параллельно применяются два термина, смысловым образом связанные другом с другом: «терроризм» и «международный терроризм». Однако ни в международно - правовых документах, ни в доктрине международного права не предлагается системного видения отличительных признаков «международного терроризма», которые бы позволили выстроить его четкую правовую модель. Вопрос закрепления в международном праве признака «международность» для деяний террористического характера имеет значение не только для развития международно-правовой науки, но и для решения вопроса соответствия национального уголовного права международным стандартам, в том числе и в связи с тем, что с 2016 г. в России была введена самостоятельная уголовная ответственность за акты международного терроризма[227].

Как показывает проведенный анализ различных научных взглядов, большинство исследователей признают международный терроризм самостоятельной формой. В частности, авторы выделяют его характерные черты, которые, по их мнению, могут стать правовой основой для самостоятельной криминализации актов международного террора. На диссертационном уровне неоднократно защищались положения, связанные с предложением установить в отечественном УК специальную статью «Международный терроризм»[228]. Высказаны аналогичные предложения и в научной литературе[229]. Достаточно распространенным в юридической науке можно считать мнение, что транснациональные акты являются продолжением внутригосударственного терроризма, не требуют специальной квалификации[230]. Российское уголовное право до недавнего времени придерживалось аналогичного подхода, не предусматривало специальной ответственности за международные террористические акты.

Рассмотрим, какие подходы предлагаются для определения международности исследуемого явления. На международном уровне вопрос о

специфических признаках международного терроризма пока не нашел единого решения.

В некоторых антитеррористических конвенциях системы ООН для выделения международной формы терроризма предлагаются два объективных признака: территория совершения преступления и государственно-правовая принадлежность субъекта. Так в Токийской конвенции 1963 г. устанавливается правило, согласно которому государство, не являющееся государством регистрации воздушного судна, вправе осуществлять юрисдикцию в отношении преступления, совершенного на борту, в случаях если: а) преступление имеет последствия на территории такого государства; b) преступление совершено гражданином или в отношении гражданина такого государства либо лицом, постоянно проживающим в таком государстве, или в отношении такого лица; с) преступление направлено против безопасности такого государства; d) преступление заключается в нарушении действующих в таком государстве любых правил или регламентов, относящихся к полету или маневрированию воздушных судов; е) осуществление юрисдикции необходимо для обеспечения выполнения любого обязательства такого государства по многостороннему международному соглашению[231].

В Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом (1997 г.), в

Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма (1999 г.), в Международной конвенции о борьбе с захватом заложников (1979 г.) и некоторых иных конвенциях установлено единое правило, согласно которому правила конвенций не применяются: когда преступление совершено в пределах одного государства; когда заложник и предполагаемый преступник являются гражданами

одного государства; когда предполагаемый преступник находится на территории этого государства[232].

Обеспечивают ли предложенные конвенциями признаки необходимый уровень защиты от транснационального терроризма? Закрепленный в указанных соглашениях подход ограничивает международность двумя объективными критериями: территорией совершения преступления и субъектом деяния. За рамками правовой идентификации остались такие элементы, как цели, характер причиненного ущерба, государственно-правовая принадлежность жертв. Данные критерии, как представляется, имеют большое значение при определении легальной природы явления терроризма, также могут выражать интернациональность данного деяния. С практической точки зрения ограничение признаков международного варианта терроризма лишь объективными факторами может существенно осложнить поиск, расследование и предупреждение террористического преступления, создать препятствия для межгосударственного сотрудничества в правоприменительной сфере.

Представляется, что выработка единообразных глобальных подходов к определению сущностных признаков международности терактов является одной из первостепенных задач универсальной конвенционной базы. Межгосударственная борьба с терроризмом преследует цель искоренения, прежде всего, именно его международной ипостаси как наиболее опасной и требующей мирового взаимодействия. Дополнительным аргументом в пользу более четкого договорного закрепления признака «международности» можно назвать идею признания международной юрисдикции в отношении актов интернационального терроризма. В Предварительном решении СТЛ от 16.02.2011 г. среди трех конструктивных признаков терроризма, подсудного данному органу, был назван транснациональный характер. В решении четко указано, что международный суд вправе рассматривать дела, связанные с преступлением террористического характера, только в том случае, если в нем присутствует транснациональный элемент[233].

Интерпол еще в 1984 г. своей резолюцией ввел в действие Руководство по борьбе с международным терроризмом, в котором предусмотрел следующие его признаки:

- материально-техническая база преступников имеет транснациональный характер (дословно: материально-техническое обеспечение группы исполнителей преступления имеет зарубежное происхождение; постоянная или временная сети материально-технической поддержки преступлений затрагивают или находятся более чем в одном государстве; орудия или инструменты, используемые в деятельности террористической организации, затрагивают более чем одно государство);

- субъект преступления, в том числе и коллективный, подпадает под юрисдикцию более чем одного государства (дословно: преступление совершено террористической организацией, ранее причастной к террористическим преступлениям, имеющим международную значимость; одно или несколько лиц, причастных к преступлению, не являются гражданами государства, в котором оно совершено);

- преступление территориально затрагивает несколько государств (дословно: преступление начинается в одном государстве, а завершается в другом; преступление планируется или готовится в одном государстве, а осуществляется в другом);

- финансирование или операции по отмыванию денег террористических организаций осуществляются в другом государстве;

- цели террористической организации распространяются более чем на одно государство;

- ущерб, причиненный в результате деяния, носит международный характер

(дословно: ущерб, нанесенный преступлением, затрагивает различные государства или международные организации либо предприятия с иностранным участием; жертвы преступления являются гражданами различных государств или людьми, связанными с деятельностью международных организаций) [234].

Аналогичного подхода по определению международности теракта придерживаются Ю.М. Колосов, Л.А. Моджорян, Дж. Левитт, С.И. Грачев, В.Н. Лукин и Т.В. Мусиенко[235].

Ранее действующий отечественный Федеральный Закон № 130-ФЗ от 25.07.1998г. «О борьбе с терроризмом» в статье 2 называл террористическую деятельность международной, если она осуществлялась: 1) террористом или террористической организацией на территории более чем одного государства или наносила ущерб интересам более чем одного государства; 2) гражданами одного государства в отношении граждан другого государства или на территории другого государства; а также в случае, если террорист и жертвы терроризма были гражданами одного (разных) государств, но преступление совершалось за пределами этих государств[236].

Ю.М. Антонян, Э. Нарбутаев, Ф. Сафаев, согласные с выделенными в указанном законе вариантами, дополнили их еще несколькими ситуациями: 1) террористический акт направлен против лиц, пользующихся международной защитой; 2) подготовка к террористическому акту ведется в одном государстве, а осуществляется в другом; 3) совершив террористический акт в одном государстве, террорист укрывается в другом и встает вопрос о его выдаче[237].

В научно-правовой в литературе высказаны иные точки зрения по поводу характерных признаков международного варианта терроризма. Так, А.И. Долгова пишет, что «...о международной преступности судят по ее проявлению на территориях разных стран, не всегда различая международную преступность, иностранную преступность, преступность мигрантов»[238].

Н.В. Прокофьев видит проявление международности в особом объекте посягательства, считает, что можно говорить о теракте как интернациональном, если причинен вред международным отношениям, международному правопорядку, суверенитету государства, системе дипломатических связей, системе международных коммуникаций[239].

А.П. Кузнецов, Н.Н. Маршакова в качестве признаков международности выделяют особый круг общественных отношений, связанных с

межгосударственными связями и международным правопорядком, причинение вреда мировому сообществу, направленность на достижение международноправовых целей[240].

Ю.И. Авдеев называет основными, имеющими концептуальное,

дефинитивное значение, признаками международного терроризма:

международный правопорядок как специфический объект; международный характер ущерба, наносимого террористами; международный характер действий, совершаемых террористами; принадлежность террориста и жертвы к разным государствам; совершение насильственного акта на территории иностранного государства; происхождение из разных стран сил и средств террористической группы[241].

У.Р. Латыпов, исследуя в 1988 г. государственные формы террористической деятельности, видел международность в наличии международно-правовых целей и посягательстве на международный порядок.[242] Аналогичной точки зрения придерживается А.Ю. Пиджаков[243].

С.Э. Серкеров выделяет международный терроризм по целям, считает таковыми подрыв международных отношений, международного правопорядка; действия против государства, нации, международной организации. Исследователь обоснованно указывает, что акции, которые включают иностранный элемент, не всегда должны квалифицироваться как международные[244]. Тем не менее исследователь относит к международному варианту террористического акта вторжение чеченского бандформирования в 1999 г. на территорию Дагестана в связи с тем, что во время следствия была установлена цель их деятельности: изменение существующего государственного строя в России[245]. Думается, что в данном случае нет оснований говорить о международности цели: попытка изменения государственного строя, осуществляемая в пределах одного государства, не несет в себе международного элемента, конструктивно соответствует признакам внутригосударственного преступления.

А. Бергесен и О. Лизардо считают терроризм международным, если исполнитель, целевая группа - «жертва» принадлежат по крайней мере к двум странам или событие (теракт) имеет языковой или национальный контекст.

Согласно позиции данных авторов, убийство А. Садата в 1981 г., совершенное Братьями-мусульманами в Египте, противостояние между палестинцами и Израилем - это примеры внутреннего терроризма, а атака Аль-Каиды 11 сентября, похищение и убийство израильских спортсменов во время мюнхенской олимпиады 1972 г., убийство американских миссионеров в Йемене - это примеры международного терроризма[246].

Министерство иностранных дел Австралии предлагает считать терроризм международным, если он отличается экстремистской идеологией, глобальными целями и территорией распространения, сетевым характером, использованием нетрадиционного оружия[247]. Представляется, что данный подход объединяет как юридически значимые признаки исследуемого явления (цели, территория распространения), так и черты, характеризующие его политико-социальную сущность.

Р.Э. Адельханян[248] выделяет три достаточно спорных признака: во-первых, по его мнению, субъектом может быть только субъект международного публичного права. Это существенно сужает круг лиц, способных нести ответственность за теракты в международном пространстве. Во-вторых, автор называет основным признаком причинение вреда или угрозу такого причинения интересам общественной безопасности двух или более государств. Представляется, что такой подход служит необоснованным ограничителем объекта преступного деяния, не учитывает всего потенциального многообразия общественных отношений, способных претерпеть ущерб от исследуемого деяния. Третьим признаком предлагается считать обстоятельство совершения деяния лишь в мирное время. В данном случае снова имеет место излишнее ограничение: террористическое преступление может состояться и во время военных действий, в том числе и представителями враждующих армий, это не влияет на его сущностные характеристики, не может считаться обоснованием для изменения правовой квалификации. Военный признак террористического акта, думается, обязательно должен учитываться как важное обстоятельство, но не создавать отдельного состава преступления.

С.А. Назарова критикует наиболее популярные в отечественной правовой науке доктринальные признаки международного терроризма, к которым относит: принадлежность террориста и жертвы к разным национальностям,

международную цель, объективное и субъективное воздействие на

международную систему, территориальную локализацию теракта в нескольких государствах, наличие международного отклика на состоявшийся теракт. Исследователь считает, что все они отражают лишь аспектные, узкие и не всегда актуальные в рамках современного глобализированного общества грани международного терроризма[249].

С.А Назарова не предлагает собственный системный подход к определению международности теракта, но из анализа ее работы можно сделать вывод, что международный терроризм, по ее мнению, включает в себя две разновидности: транснациональный, означающий экспортирование террористического насилия за границы своего государства группой людей или частным лицом, и «собственно международный», за акциями которого стоит государство[250]. Схожую классификацию ранее предложил С.И. Грачев[251].

С предложенным С.А. Назаровой, С.И. Грачевым подходом согласиться сложно. Пренебрежение системой выделенных в науке признаков международности представляется не совсем верным. Действительно, часть из них, такие как различная этническая принадлежность жертвы и преступника, интернациональная реакция на событие теракта в условиях глобального мира не могут претендовать на статус сущностных международных качеств. Однако цель деяния, нарушаемые общественные отношения, распространенность теракта - все это, несомненно, указывает на международный характер преступления и может стать квалифицирующими признаками. Нельзя признать обоснованным и отождествление государственного и международного терроризма. Это противоречит объективной реальности, игнорирует многочисленные примеры совершения от своего имени и в своих интересах терактов сетевыми организациями. Вопрос о государственном характере терроризма нуждается в специальном, глубоком исследовании, которое будет дано в другом разделе работы.

В концепциях С.А. Назаровой и Грачева С.И. использован термин «транснациональный» терроризм, под которым понимается разновидность (вариант) международного.

В науке нет единого общепринятого подхода к вопросу о соотношении «транснациональности» и «международности» в терроризме.

Так, Г.А. Дробот, А.В. Таран, В.Н. Кулебякин и И. Синякин[252] считают, что данные термины - синонимы. С.В. Кортунов, Л.А. Ярошенко, М.А. Кулагин[253] терроризм, выходящий за пределы одного государства, называют транснациональным. Д.Н. Барышников выделяет как специфическую черту международного терроризма - его транснациональность[254].

Д.В. Зеркалов пишет о двух разновидностях международного терроризма. К первому виду он относит транснациональный - это различные акции негосударственных террористических организаций в других государствах, но без цели повлиять на международные отношения. Второй вид - это международный криминальный терроризм, который направлен на конкурирующие преступные группировки в других странах[255]. Представляется, что данная классификация находится за рамками правового поля, представляет взгляд политолога на исследуемую проблему.

Оригинальная концепция международного и транснационального терроризма принадлежит испанскому исследователю Ф. Рейнаресу. Он идентифицирует данные явления по двум основным признакам: целям и масштабам распространения. По его мнению, транснациональный терроризм является общей категорией, включающей как свою версию международную форму. В исследуемой концепции транснациональный терроризм - это политическое насилие, пересекающее границы государства и осуществляемое более чем в одной стране и в отношении лиц иной (иных) национальностей. Автор считает, что весь современный терроризм, за редким исключением, носит транснациональный характер[256].

В качестве аргументов он приводит ряд доводов.

Во-первых, по мнению исследователя, практически все существующие сейчас террористические организации ориентированы на деятельность в нескольких государствах: «сегодня очень трудно назвать организацию, которая систематически участвует в террористической деятельности, не имеющей транснационального характера в большей или меньшей степени, будь то в части мобилизации необходимых ресурсов для поддержания ее подпольной структуры или планирования и осуществления атак» [257].

Во-вторых, большинство терактов, зарегистрированных во всем мире в последние годы, связаны с политическими целями, ориентированными на достижение результата в двух или более государствах.

Ф. Рейнарес считает, что эти признаки не говорят о реальном международном масштабе деяния[258]. Исследователь выделяет два варианта терроризма, выходящего за пределы одного государства: транснациональный (общая категория) и международный, представляющий собой наиболее опасную, тяжкую по последствиям форму.

Отличительными чертами международного терроризма Ф. Рейнарес предлагает считать: его цели - преднамеренное влияние на структуру и распределение власти в регионах и на глобальном уровне; систему организационной сетевой структуры, осуществляющей деятельность в значительном числе стран и геополитических регионов. Примером подобной структуры автор называет движение нео-салафистов (глобальный джихад Салафи)[259].

В целом может быть поддержана идея Ф. Рейнареса о неоднородности терроризма, выходящего за пределы одного государства, и различной общественной опасности спектра деяний, объединяемых в рамках данного феномена. Думается, что правовая оценка таких деяний должна осуществляться по единым квалификационным правилам, без выделения самостоятельных, так называемых «транснационального» и «международного» терроризмов. Градация по уровню общественной опасности и степени глобальности вреда, причиняемого преступлением, может стать основой для правоприменителя при выборе вида и размера наказания за террористическое преступление. Нельзя согласиться и с излишне завышенной оценкой всего вариативного ряда современных террористических деяний, с представлением его как транснационального движения. Нельзя игнорировать внутренний терроризм, отказываться от признания за ним самостоятельной роли.

Использование терминов «международный» и «транснациональный» по отношению к терроризму, выходящему за пределы одного государства, представляется возможным следующим образом. В формально-правовом аспекте, как дефинитивный элемент, необходимо закрепить «международный терроризм» как более отвечающий смысловому значению термина и традициям сложившейся юридической международно-правовой техники. В рамках изложения и анализа материала допустимо использовать термин «транснациональный» как синоним, не вкладывая в него никакой иной дополнительный смысл.

Таким образом, подводя итог ретроспективного анализа, отметим, что в правотворчестве и судебной практике, юридической науке отсутствует единое, системное представление о дефинитивных признаках международного терроризма, взгляды исследователей характеризуются в большей мере вариативностью, чем сходством. А. Г. Волеводз обоснованно видит в этом серьезную дефектность национальных (внутригосударственных) правовых основ международного сотрудничества в борьбе с терроризмом[260]. Кроме того, такое положение свидетельствует о господствующем условном, «органолептическом» представлении о сущности международного терроризма. Можно сделать вывод о доктринальном и практическом плюрализме понимания данного понятия и о наличии разночтений в его трактовке в праве на международном и национальном уровне.

Предложим свою концепцию понятия «международный терроризм». В первую очередь отметим, что в международном пространстве базовой категорией в антитеррористической сфере является «терроризм». Этому можно дать следующее объяснение.

Во-первых, как было указано выше, международное сообщество должно осуществлять политику по борьбе с терроризмом в целом, не зацикливаясь лишь только на его международном варианте. При этом, повторим, любое проявление терроризма преступно.

Во-вторых, с правовой точки зрения «международность» терроризма не является качеством, конструктивно влияющим на квалификацию деяния: все важнейшие признаки, установленные для терроризма, имеют место быть в его международной версии. «Международность» создает повышенную опасность и, соответственно, дает основания для более сурового наказания за совершение такого преступления, но не может расцениваться как повод для формирования нового вида преступного деяния.

В-третьих, международно-правовые антитеррористические нормы имеют своей целью борьбу с любыми проявлениями терроризма. С этой точки зрения не принципиально, проявляется ли признак «международность» на стадии подготовки террористического деяния, или в результате развития преступного поведения, или выражается в виде преступных последствий.

В-четвертых, практически любое террористическое преступление может иметь как национальный, так и международный вариант. Внимание международного сообщества и сотрудничество государств должно быть и в первом и во втором случаях. В случае признания «международного терроризма» самостоятельным правовым феноменом логично будет криминализировать все его проявления. Это повлечет ненужное дублирование антитеррористических норм в уголовно-правовых целях.

Таким образом, «международность» терроризма с правовой точки зрения должна учитываться при идентификации признаков террористического преступления, а не терроризма как феномена. Представляется, что термин «международный терроризм» может считаться устоявшимся в международной политической практике, но с правовой точки зрения более корректным является понятие «террористическое преступление международного характера».

По мнению диссертанта, «международность» террористического преступления может реализовываться во всех элементах состава преступления. Рассмотрим данный вопрос подробнее.

Исходя из уже проведенного анализа очевидно, что терроризм - это сложное социально-политическое и правовое явление, многогранное по содержанию и полиформное по внешним признакам. Международное право справедливо обязывает государства устанавливать ответственность за различные виды террористических преступлений. Думается, что в международном пространстве возможно совершение практически любого террористического деяния.

Близкую точку зрения высказывали, например, Е.Г. Ляхов и И.П. Сафиуллина, которые считают однопорядковыми явлениями терроризм и международный терроризм, не видят оснований для разграничения террористических актов на внутригосударственные и международные[261].

Рассмотрим, каким образом может быть определена «международность» террористических преступлений.

В науке уголовного права принято считать объект посягательства основным критерием для разграничения преступлений[262]. Представляется, что это в полной мере можно отнести к дифференциации национальной и международной формы террористического преступления.

Ю.С. Горбунов, рассматривая объект посягательства как международного, так и внутригосударственного терроризма, пишет, что он лежит в нематериальной сфере и представляет собой политические отношения, изменения которых добиваются террористы269.

В принятом в США в 1984 г. Всеобъемлющем законе о контроле над преступностью отражена, по мнению Ю.С. Горбунова, одна из основных особенностей терроризма, характеризующего как внутригосударственную, так и международную его разновидность: террористический акт обычно подразумевает преступное деяние, направленное на управление объектом террористических посягательств при помощи воздействия на специально избранную жертву. Этот признак, по мнению автора, является ключевым при отнесении преступлений к числу террористических, за исключением тех редких случаев, когда объект воздействия и (или) устрашения и объект управления террористических посягательств совпадают, например, при посягательстве на жизнь или свободу индивида, связанном с его политической деятельностью как независимого депутата[263] [264].

Н.В. Прокофьев указывает на трехчастность объекта исследуемого преступления: метаобъект (результирующий объект) - международные отношения и международный правопорядок; общий (основной, планируемый) объект - деятельность государственных органов, международных организаций, физических или юридических лиц; непосредственный (факультативный) объект - жизнь и здоровье физических лиц, а также движимое и недвижимое имущество физических и юридических лиц и государства[265].

В.Ф. Антипенко пришел к выводу, что непосредственным объектом терроризма является политический режим, государственное устройство и территориальная целостность конкретных стран. Эффективность воздействия на непосредственный объект в терроризме может реализовываться через общий объект - нарушение международного правопорядка, т.е. общий объект в данном случае может играть роль промежуточного объекта. На уровне террористического акта совсем не обязательно присутствие (существование) противодействующей стороны, поскольку он, в сущности, совершается в отношении случайных людей и объектов[266].

Кроме того, в юридической науке основными объектами международного терроризма называются:

- сохранение мира, безопасности и дружественных отношений государств, состояние стабильности международной системы[267];

- внутригосударственные правоотношения и правопорядок, мир и безопасность[268];

- важнейшие интересы международного сообщества[269].

Универсальные акты дают нам примеры opinio juris объекта исследуемого

преступления. Так, СБ ООН заявил, что «терроризм во всех его формах и проявлениях представляет собой одну из самых серьезных угроз миру и безопасности» [270].

Проект Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме в преамбуле устанавливает, что «акты, методы и практика терроризма представляют собой грубое пренебрежение целями и принципами Организации Объединенных Наций, что может угрожать международному миру и безопасности, ставить под угрозу дружественные отношения между государствами, препятствовать международному сотрудничеству и вести к подрыву прав человека, основных свобод и демократических основ общества»[271].

В Предварительном решении СТЛ от 16 февраля 2011 г. указано, что международность преступления заключается в покушении (нападении) на универсальные ценности[272].

Думается, что во всех названных случаях объект международного террористического посягательства понимается достаточно широко, несет в себе как юридический, так и политический контекст. Исходя из требования практического применения уголовно-правовой нормы, необходимо максимально конкретизировать возможные варианты данного элемента состава преступления. В частности, должно быть установлено, что к таковым относятся: преступное воздействие на права и интересы более чем одного государства и (или) на права и интересы международной организации, международного сообщества в целом, религиозной или этнической группы, проживающей на территории другого (других) государств.

Дискуссионный характер носит предложение о включении категорий «международный мир и безопасность», предусмотренных в антитеррористических документах системы ООН, в качестве объекта международного террористического акта. Данный вопрос имеет важное практическое значение: правовое признание в качестве объекта посягательства указанных элементов - это весомый аргумент для придания исследуемому преступлению статуса международного, отнесения его в категорию delictum hostis humanis generis и, соответственно, включения в юрисдикцию органов международного правосудия. Не подвергая сомнению исключительную общественную опасность международного террористического акта, все же кажется завышенной подобная оценка как универсальной мировой угрозы, конкретного террористического преступления.

Стоит заметить, что оценка исследуемого феномена как вызов всему человечеству, как глобальная угроза миру и безопасности в большей мере имеет политическое, а не правовое звучание. В подтверждение данного вывода можно привести позицию СБ ООН, который считает одинаково «потенциально или в общем» (potential or generic) угрожающим миру и безопасности террористические акты, распространение оружия массового уничтожения, распространение и незаконный оборот стрелкового и легкого оружия[273].

А. Бьянчи отмечает постепенное смысловое расширение понятия «угроза миру» в резолюциях СБ ООН в последние десятилетия. Если первоначально, пишет исследователь, этот термин подразумевал угрозу военной акции, то в дальнейшем он распространился на вмешательство в безопасную доставку гуманитарных грузов, организацию потоков беженцев[274].

В деле С. Тадича МТБЮ, оценивая возможность квалификации деяния как агрессии, указывал на то, что понятие «угроза миру» в актах ООН используется как политическое концептуальное, но не юридическое[275]. Т. Отой пишет, что «угроза миру», как обстоятельство, порождающее властные полномочия Совета, имеет дискретный, политический характер[276].

Если речь идет об определенном эпизоде террористического преступления с международным элементом, то, как правило, не предполагается глобального ущерба, не создается угроза международному миру и безопасности.

В рамках следующего элемента состава преступления - объективной стороны - международность может выражаться:

- в характере деяния, в случае, если теракт (в том числе и приготовление к нему) распространяется на территорию более чем одной страны;

- при наступлении транснациональных последствий, когда вред причиняется интересам международной организации и (или) интересам более чем одного государства. Подобный подход нашел поддержку в юридической науке[277] и международной судебной практике[278].

Необходимо осветить вопрос, будет ли считаться вариантом наступления подобных последствий случай масштабной международной негативной реакции, осуждения произошедшего теракта. Например, в резолюциях СБ ООН, принятых в ответ на захват заложников в Норд-Осте в 2002 г., на бомбовые атаки в Кении и на Бали в 2002 г., на теракты в Боготе и Стамбуле в 2003г., в Мадриде в 2004г., звучат призывы привлечь к ответственности исполнителей, организаторов, спонсоров; выражается решимость бороться со всеми формами терроризма, называются произошедшие преступления актами международного терроризма, угрозой международному миру и безопасности[279]. СБ ООН в этих резолюциях безоговорочно осудил «все акты, методы и практику терроризма как преступные и не имеющие оправдания, независимо от их мотивации, во всех их формах и проявлениях, где бы и кем они совершены». Обращают на себя внимание два заявления, посвященные терактам, совершенным в нашей стране в 2004 г. (убийству А. Кадырова, захвату школы в Беслане, взрывам самолетов компании 37 )286. Несмотря на то, что все эти деяния носили внутренний характер, СБ ООН отнес их к имеющим международное значение преступлениям в связи со значительным влиянием их на международные интересы и ценности.

Известно, что в современном глобализированном мире сформировалась универсально-причастная реакция на события и происшествия, в том числе и негативного плана. Акты терроризма воспринимаются как грубое нарушение норм международного права, в том числе и носящих характер ergo omnes. Имеется многочисленная база актов международных организаций, официальных позиций государств, резко осуждающих подобные преступления. Таким образом, можно сказать, что масштабные, трагические по последствиям террористические атаки, даже внутригосударственные, влекут международные последствия в виде реакции государств, международных организаций, мирового сообщества[280] [281]. Представляется, что в данном случае нельзя говорить о формально-правовом, необходимом для уголовной квалификации, наступлении последствий. Такая ситуация должна остаться за пределами юридической конструкции террористического преступления с признаком «международность». Аналогично должны оцениваться и иные черты объективной стороны: место, способ, время совершения деяния. Все они не создают специальной международно-правовой природы преступления.

При оценке квалифицирующих качеств субъекта террористического преступления, с точки зрения международности, стоит согласиться с мнением А.И. Долговой, различающей международную и иностранную преступность[282]. Представляется верным как признак международности субъекта теракта выделить лишь один его вариант: совершение данного преступления членами международной террористической группы[283].

Наконец, в субъективной стороне исследуемого преступления международность может выражаться в специфических международно-правовых и транснациональных (выходящих за пределы одного государства) целях деяния.

Все выявленные признаки международности, как правило, реализуются в конкретных эпизодах преступлений в совокупности; они могут варьироваться, комбинироваться различным образом. Наличие хотя бы одного из таких признаков должно быть достаточным основанием для признания террористического преступления международным.

В связи с проведенным анализом представляется верным дать анализ новеллам отечественного уголовного закона, связанным с преследованием международного терроризма. Необходимость введения специальных норм об ответственности за международный терроризм давно обсуждалась в российском правовом сообществе[284]. Введение подобных правил, по мнению В.Н. Лукина, Т.В. Мусиенко, направлено на повышение эффективности правоохранительной деятельности, направленной на предотвращение и пресечение актов терроризма[285].

Федеральным законом № 375-ФЗ от 6 июля 2016 г. Уголовный кодекс РФ (далее - УК РФ) был дополнен новой статьей «Акт международного

терроризма»[286]. Это первая попытка криминализации в российском

законодательстве подобного преступления. Рассмотрим, какие значимые признаки выделяет законодатель в данном преступлении.

Во-первых, обращает внимание, что статья, посвященная уголовной ответственности за акты международного терроризма (361 УК РФ), размещена в XII разделе, в 34 главе УК РФ (Преступления против мира и безопасности человечества). Представляется, что этим законодатель желал подчеркнуть особенную общественную опасность международного терроризма.

М.Г. Левандовская называет родовым объектом данной группы преступлений «общественные отношения, складывающиеся в результате соблюдения норм международного права и охраняющие основы существования государств и народов, а также основные принципы обеспечения международного мира и безопасности (принцип мирного разрешения споров, неприменения силы, неприкосновенности границ, территориальной целостности, самоопределения народов и невмешательства во внутренние дела других государств, уважения прав человека и добросовестного выполнения международных обязательств), которые в целом обеспечивают мирное урегулирование споров и разрешение конфликтов между народами и государствами, а также охраняют безопасные условия существования человечества»[287].

Придерживаясь этого подхода к определению родового объекта преступлений против мира и безопасности человечества, диссертант считает, что террористические преступления, при всей безусловной высочайшей общественной опасности, не могут быть отнесены к этой группе криминальных деяний. Характер общественных отношений, находящихся под прицелом конкретного террористического преступления, не обладает столь выраженным признаком масштабности, какой требуется для признания преступления посягающим на «...основы существования государств и народов, а также основные принципы обеспечения международного мира и безопасности». Думается, что включив состав преступления «Акт международного терроризма» в главу 34 УК РФ законодатель завысил его социально-политическую значимость.

Во-вторых, обращает внимание то, какие деяния законодатель включил в объективную сторону данного преступления. Диспозиция статьи называет взрыв, поджог или иные действия, подвергающие опасности жизнь, здоровье, свободу или неприкосновенность граждан Российской Федерации (часть 1 ст. 361 УК РФ), и финансирование деяний, предусмотренных частью первой названной статьи либо вовлечение в их совершение (часть 2 ст. 361 УК РФ). Таким образом, законодатель включил в понятие «акт международного терроризма» совершение террористического акта, причем в его усеченном варианте, предполагающем причинение только физического вреда и только гражданам России, вовлечение в его совершение и его финансирование. За пределами статьи остались иные варианты террористического поведения, как представляется, не менее опасные и возможные в своем международном варианте: организация преступных групп, руководство ими, участие в них, планирование их деятельности, пропаганда и популяризация терроризма, его идей, практики вербовка физических лиц, обучение их с целью совершения террористических преступлений и т.д.

В-третьих, акт международного терроризма признается таковым, если он совершен вне пределов России. Думается, что в данном случае законодатель искусственно ограничил ratione loci международного террористического акта. На территории нашего государства могут совершаться террористические преступления (например, финансирование террористической деятельности), имеющие целью международно-правовые последствия, затрагивающие интересы всего мирового сообщества. Представляется, что подобные деяния тоже должны охватываться конструкцией исследуемого состава преступления.

В-четвертых, целью акта международного терроризма признается нарушение мирного сосуществования государств и народов либо направленность против интересов России. Целевой компонент в данном случае можно признать размытым, излишне широким (предполагающим слишком вариативный ряд правовых интерпретаций), неконкретным и не соответствующим цели террористического преступления, ранее установленной в отечественном законе и в международных соглашениях, участником которых является РФ. Без внимания законодателя в данном случае остался признак «устрашение».

В-пятых, следуя логике законодателя, включение в структуру отечественного УК самостоятельной статьи, посвященной борьбе с международной формой терроризма, требует самостоятельного закрепления в УК по сути, дублирования, абсолютно всех уже имеющихся правил, касающихся внутригосударственного терроризма. Такой элемент юридической техники не может быть признан логичным, необходимым и обоснованным. Таким образом, можно сделать вывод, что состав преступления «Акт международного терроризма», как первая попытка криминализации этого феномена в отечественном законодательстве, нуждается в серьезной доработке.

закрепления его определения. В работе предложены пять признаков терроризма, которые системно раскрывают его правовую сущность. Общее понятие терроризма должно быть закреплено в Глобальной контртеррористической стратегии ООН.

Вопрос о правовых признаках международного терроризма относится к дискуссионным в доктрине международного права. Современный уровень развития транснациональной преступности, глобализация криминальных процессов актуализировала проблему конкретизации международной формы терроризма. На международном уровне, в частности в специальных конвенциях ООН, акцент приходится на объективные признаки: место совершения преступления и государственно-правовую принадлежность субъекта. Думается, что таким образом в глобальном масштабе выражается минимально согласованный объем конституициирующих черт исследуемого феномена. Однако для квалифицированного и объективного определения сущности международной версии терроризма требуется более развернутая модель.

Сформулируем наиболее важные признаки террористического преступления международного характера.

Во-первых, в диссертационной работе показано, что с правовой точки зрения правильным будет конкретизировать «международность» по отношению к террористическому преступлению, а не к терроризму как особому феномену.

Во-вторых, международность совершаемого террористического преступления влечет за собой более высокую степень общественной опасности поведения и причиняемого вреда.

В-третьих, «международность» террористического преступления возможно определить посредством перечисления его вариантов, привязанных к основным элементам состава.

В частности, в объекте международность теракта может выражаться как преступное воздействие:

1) на права и интересы более чем одного государства;

2) и (или) на права и интересы международной организации, международного сообщества в целом, религиозной или этнической группы, проживающей на территории другого (других) государств.

В объективной стороне международность может выражаться в характере деяния

1) в случае если теракт (в том числе и приготовление к нему) распространяется на территорию более чем одной страны;

2) при наступлении транснациональных последствий, когда вред причиняется интересам международной организации и (или) интересам более чем одного государства.

При определении субъекта преступления «международность» может проявляться при совершении данного преступления членами международной террористической группы.

В субъективной стороне исследуемого преступления международность может выражаться в специфических международно-правовых и

транснациональных (выходящих за пределы одного государства) целях деяния.

Все выявленные признаки международности, как правило, могут реализовываться в конкретных эпизодах преступлений в совокупности; они могут варьироваться, комбинироваться различным образом. Наличие хотя бы одного из таких признаков должно быть достаточным основанием для признания международного характера террористического преступления.

<< | >>
Источник: ЧЕРНЯДЬЕВА Наталья Алексеевна. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ БОРЬБЫ С ТЕРРОРИЗМОМ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме §2. Понятие «терроризм» в науке международного права:

  1. ГЛАВА 2.ИНСТИТУТ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В КОНСТИТУЦИОННОМ И УСТАВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  2. § 1 Уголовно-правовое понимание института прав и свобод человека и гражданина
  3. § /. Регулирование сотрудничества по вопросам осуществления связи и передачи информации в международном праве
  4. § 1. Сущность международного правопорядка
  5. III. КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
  6. ПОНЯТИЕ, ЗНАЧЕНИЕ И НОРМАТИВНОЕ ЗАКРЕПЛЕНИЕ ПРИНЦИПОВ ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССА
  7. Почему женщины не правят миром Вопросы и ответы Дж. Энн Тикнер
  8. ГЛАВА IV. Право, мораль и свобода в трактовке современной западной юриспруденции
  9. 2.1. Имплементация международно-правовых актов в уголовноправовую систему Республики Узбекистан
  10. § 3. Источники банковского права
  11. Понятие правового государства:концепция и пути построения
  12. § 1. Международно-правые основы уголовно-правовой защиты свободы совести и вероисповедания
  13. Понятие и принципы законности
  14. ГЛАВА 2. ИНСТИТУТ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В КОНСТИТУЦИОННОМ И УСТАВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  15. § 1 Уголовно-правовое понимание института прав и свобод человека и гражданина
  16. §2. Понятие «терроризм» в науке международного права
  17. §1. Проблема обособления комплекса норм международно-правовой борьбы с терроризмом в международном праве
  18. §2. Тенденции развития международно-правовой борьбы с терроризмом в проекте Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме
  19. §1. Особенности международно-правовой борьбы с терроризмом в международных судах ad hoc
  20. § 1. Международно-правовая ответственность государств за террористические деяния
- Европейское право - Международное воздушное право - Международное гуманитарное право - Международное космическое право - Международное морское право - Международное обязательственное право - Международное право охраны окружающей среды - Международное право прав человека - Международное право торговли - Международное правовое регулирование - Международное семейное право - Международное уголовное право - Международное частное право - Международное экономическое право - Международные отношения - Международный гражданский процесс - Международный коммерческий арбитраж - Мирное урегулирование международных споров - Политические проблемы международных отношений и глобального развития - Право международной безопасности - Право международной ответственности - Право международных договоров - Право международных организаций - Территория в международном праве -
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -