§1.2 Классификация видов международного терроризма в контексте международных контртеррористических конвенций.
Международный терроризм рассматривается в качестве наиболее сложного и многоаспектного общественно опасного явления. Типологий международного терроризма так же много, как и его определений.
Различные типологии помогают увидеть всю широту этого явления, разнообразие составляющих его действий, а также конкретизировать уровень распространенности случая (локальный, региональный, глобальный) и определить рамки сотрудничества государств для адекватного ответа. При этом следует учитывать, что терроризм постоянно видоизменяется. Многие проявления терроризма содержат в себе столько компонентов, что их очень трудно поместить в рамки какой-то одной типологии.Первую попытку создания многосторонней международной конвенции по борьбе с терроризмом предприняла Лига Наций. Конвенция по предотвращению и наказанию актов терроризма 1937 г. впервые официально объявила преступным террор и соответствующие организации, а также поддержку террористических групп и банд, угрожающих миру и безопасности народов. Согласно Конвенции под «террористическими актами» понимались «преступные действия, направленные против государства и имеющие целью или способные терроризировать определенных лиц, группы лиц или публику» (ст. 1.2). Конвенция по предотвращению и наказанию актов терроризма 1937 г. и разработанная вместе с ней Конвенция о создании Международного уголовного суда не были ратифицированыи не вступилив силу. Тем неменее, оба эти документа сыграли определенную роль в дальнейшем развитии международноправового нормотворчества в области борьбы с терроризмом[53].
Организация Объединенных Наций, являющаяся организацией - преемником Лиги Наций, продолжила разработку международно-правовой базы противодействия терроризму на глобальном уровне. В рамках ООН и ее специализированных учреждений: Международной организации
гражданской авиации (ИКАО) и Международной морской организации (ИМО), а также связанного с ней учреждения - Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), был разработан ряд антитеррористических конвенций[54].
Немалое внимание уделяют вопросам борьбы с терроризмом Г енеральная Ассамблея и Совет Безопасности. Хотя резолюции этих органов ООН и не являются основными источниками международного права, роль их весьма велика. Часто на основе этих резолюций образовывались специальные комитеты для выработки проектов международных конвенций по борьбе с терроризмом, на которые также возлагались функции по контролю за исполнением соответствующих резолюций. В докладе Г енерального секретаря ООН 1996 г., посвященном мерам по ликвидации международного терроризма, террористические акты, предупреждение или пресечение которых являются темой международных документов, принятых под эгидой ООН, разделены на четыре категории: 1) акты, направленные против определенных видов транспорта или конкретных сооружений; 2) акты, направленные против конкретных категорийлиц; 3) захват заложников; 4) использование определенных веществ или устройств для террористических целей[55].
Ниже рассмотрим классификации видов терроризма в контексте универсальных контртеррористических конвенций.
Воздушный терроризм. Проблема обеспечения безопасности полетов гражданских самолетов возникла не в 2001 г., когда произошли известные террористические акты в США. Первым международным правовым документом в этой сфере является Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушного судна, которая была принята 14 сентября 1963 г. в Токио (Япония).
Токийская конвенция стала первым международным документом, который рассматривает в качестве преступления угон самолетов. Нормы применяются, прежде всего, согласно ст.1 Конвенции, в сфере «уголовных преступлений», а также «актов, которые независимо от того, являются ли они преступлениями или нет, могут угрожать или угрожают безопасности воздушного судна либо находящихся на его борту лиц или имущества, либо актов, которые создают угрозу поддержанию должного порядка и дисциплины на борту».
Интерес вызывает и ст.2 Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов, согласно которой из-под действия конвенции исключаются политические преступления, а также преступления, основанные на расовой или религиозной дискриминации, кроме случаев, когда это требует безопасность судна, лиц и имущества, находящихся на борту.
То есть, нераспространение положений конвенции на политические преступления довольно традиционно. По мнению Л.Н. Галенской, «оно является выражением принципа невыдачи политических деятелей»[56].Следует отметить, что ст.11 Конвенции четко указываетна элементы незаконных действий на воздушном судне «если находящееся на борту лицо с помощью силы или угрозы силой незаконно совершает акт вмешательства, захвата или иного незаконного осуществления контроля над воздушным судном в полете или оно готовит к совершению такой акт». Однако, можно добавить, что преступления террористического характера могут быть отнесены, если они совершены в террористических целях.
Международное сообщество приняло дополнительные меры для борьбы с этим преступлением в связи с ростом увеличения захвата воздушных судов.
Развитием данной статьи стала Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов, подписанная 16 декабря 1970 года в Гааге, Нидерланды.
В ст.1 Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов, указано деяние преступления со стороны «любого лица на борту воздушного судна, находящегося в полете, который: а) незаконно, путем насилия или угрозы применения насилия, или путем другой формы запугивания, захватывает это воздушное судно или осуществляет над ним контроль, либо пытается совершить любое такое действие;.. ..»[57]. Следует отметить, что ст. 1 настоящей Конвенции и предыдущие конвенции не используют термин «терроризм».
С целью обеспечения уголовного преследования виновных и отказа им в убежище данной Конвенцией был разработан соответствующий механизм, основанный на принципе универсальной юрисдикции. В предыдущей Конвенции 1963 г. этот принцип не был закреплен[58].
23 сентября 1971 года в Монреале была принята Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации[59]. В ряде случаев данная Конвенция объявляет преступлениями действия «не зависимо от того, совершает ли воздушное судно международный полет или полет на внутренних авиалиниях».
Значение последнего обстоятельства весьма велико, так как оно справедливо подчеркивает органическую связь международного и внутригосударственного терроризма[60].Террористические акты, направленные против гражданской авиации, не ограничиваются нападениями на воздушные судна. Аэропорты и находящиеся в них люди также подвергаются таким нападениям. В Протоколе о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию, дополняющем Конвенцию о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, принятой 24 февраля 1988 г. в Монреале и вступившейв силу 6 августа 1989 г. Конвенция и Протокол рассматриваются и толкуются как единый документ[61].
Протокол содержит определения преступных деяний, подлежащих включению в перечень преступных деяний, предусмотренных Монреальской конвенцией: «bis. любое лицосовершает преступление, если оно незаконно и преднамеренно с использованием любого устройства, вещества или оружия: а) совершает акт насилия в отношении лица в аэропорту, обслуживающем международную гражданскую авиацию, который причиняет или может причинить серьезный вред здоровью или смерть; b) разрушает или серьезно повреждает оборудования и сооружения аэропорта, обслуживающего международную гражданскую авиацию, либо расположенные в аэропорту воздушные судна, не находящиеся в эксплуатации, или нарушает работу служб аэропорта, если такой акт угрожает или может угрожать безопасности в этом аэропорту». В диспозиции данного определения не указаны следующие элементы преступления как захват воздушного судна, запугивание, угрозы насилия, осуществление контроля над судном, является соучастником лица в достижении своих целей или интересов.
Таким образом, следует отметить, что вышеназванные конвенции различаются лишь предметом регулирования, в остальном они содержат практически аналогичные статьи.
Фактически любые из предусмотренных конвенциями преступлений, могут быть совершены отдельно взятым лицом, преследующим исключительно корыстные цели, без всякой ориентации на то, чтобы сеять страх и ужас среди гражданских лиц, осложнять международные отношения или склонять органы государственной власти к тем или иным действиям, либо воздержанию от таковых.
Однако классификация, заложенная в анализируемых нами конвенциях, позволяет предотвращать распространение международного терроризма. С этой точки зрения, приобщение трех указанных конвенций ООН к арсеналу международно-правовых средств, является эффективным инструментарием в предупреждении и пресечении актов международного терроризма.
Захват заложников стал, пожалуй, одним из самых распространенных видов террористических преступлений. В этой связи Г енеральная Ассамблея ООН 17 декабря 1979 г. приняла Международную конвенцию о борьбе с захватами заложников, которая вступила в силу 3 июня 1983 г. Лицом, совершившим преступление захвата заложников по смыслу настоящей
Конвенции, считается «любое лицо, которое захватывает или удерживает другое лицо и угрожает его убить, нанести повреждения или продолжать удерживать другое лицо (здесь и далее именуемое как «заложник») для того, чтобы заставить третью сторону, а именно: государство, международную межправительственную организацию, какое - либо физическое или юридическое лицо или группу лиц - совершить или воздержаться от совершения любого акта в качестве прямого или косвенного условия освобождения заложника», а также любое лицо, которое «пытается совершить акт захвата заложников или принимает участие в качестве сообщника»[62].
При всем положительном значении этой Конвенции для развития межгосударственного сотрудничества в разработке и принятии эффективных мер для предупреждения, преследования и наказания всех актов захвата заложника как проявления международного терроризма вызывает сомнение, содержащееся в ней положениео возможности отказа, в частности, по политическим мотивам, в выдаче преступников, совершивших акт захвата заложников[63].
Однако можно добавить, что в диспозиции статьи 9 Конвенции указывается «просьба о выдаче предполагаемого преступника» в рамках договоров и соглашений о выдаче государств - участниками «не удовлетворяются» только политическими взглядами, а не мотивами.
Террористические акты нередко совершаются против определенных лиц, таких как главы государства, правительства, дипломатических агентов, а также против занимаемых ими служебных и жилых помещений и используемых ими средств транспорта. Такие преступления не только ставят под угрозу безопасность этих лиц, но создают серьезную угрозу для поддержания нормальных международных отношений, необходимых для
сотрудничества между государствами. Принятие Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся защитой, в том числе дипломатических агентов от 14 декабря 1973 года является весьма актуальной.
Конвенция в ст. 2 установила, что каждое государство - участник в соответствии с его внутренним законодательством в качестве преступления должно рассматривать: «преднамеренное совершение: а) убийства, похищение или другого нападения против личности или свободы лица, пользующегося международной защитой; b) насильственное нападение на официальное помещение, жилое помещение или транспортные средства лица, пользующегося международной защитой, которое может угрожать личности и свободе последнего; с) угрозы любого такого нападения; d) попытки любого такого нападения; е) действия в качестве соучастника любого такого нападения....».
Новеллой в конвенционной практике борьбы с актами международного терроризма является ст. 12, в которой говорится, что «положения конвенции не затрагивают применения договоров об убежище, действующих на время принятия настоящей конвенции между государствами - участниками этих договоров». Однако, некоторые юристы - международники ставят под сомнение целесообразность появления данной формулировки. Например, Хабачиров М.Л. отмечает, что она «представляет собой своеобразную «лазейку», позволяющую террористам уйти от наказания, что не отвечает целям Конвенции, призванной обеспечить лиц, пользующихся защитой. Ответственность за эти подобные акты, не должна ограничиваться какими - либо оговорками»[64].
Во второй половине ХХ столетия имел место ряд громких инцидентов, в которых фигурировал захват и угон пассажирских судов,
сопровождавшихся взятием пассажиров в заложники и убийством некоторых из них, что в целом в известной степени создавало угрозу безопасности морского судоходства. Очевидной стала неадекватность этому явлению уровня международных соглашений, заключавшихся в прежние времена для борьбы с морским пиратством.
Международный терроризм на море поднял проблемы нового, более глобального уровня, нежели чем существовавшие во время «джентльменов удачи»[65]. По мнению Л.А. Моджорян, «его главная опасность состоит в том, что он угрожает безопасности мореплавания, попирает общепризнанный принцип свободы морей и нередко представляет угрозу миру, являясь в связи с этим тягчайшим преступлением международного характера»[66].
Эти обстоятельства привели к заключению 10 марта 1988 года Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, и Протокола о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе.
Преамбула конвенции перечисляет основания и причины ее заключения. В частности, в ней говорится, что государства - участники соглашения «глубоко озабочены эскалацией в мире актов терроризма во всех его формах, которые подвергают опасности или уносят жизни невинных людей, ставят под угрозу основные свободы и серьёзно оскорбляют достоинство человеческой личности»[67]. Представители государств считают, что «незаконные акты, направленные против безопасности морского судоходства, угрожают безопасности людей и имущества, серьезно нарушают морское сообщение и подрывают веру народов мира в безопасность морского судоходства», что «подобные акты являются
предметом серьезной озабоченности всего мирового сообщества». Создатели конвенции ссылаются на резолюцию 49/61 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1985 года, которая «безоговорочно осуждает как преступные все акты, методы и практику терроризма, где бы и кем ни совершились, и в том числе те, которые ставят под угрозу дружественные отношения между государствами и их безопасность»[68], и предлагает Международной морской организации (ИМО) «изучить проблему актов терроризма на борту или против морских судов с целью вынесения рекомендаций в отношении соответствующих мер»[69].
Положения конвенции применяются к невоенным надводным судам, эксплуатируемым в коммерческих целях (ст.1 и 2).
Как справедливо заметила Л.А. Моджорян, данный перечень является неполным. Он не содержит, в частности, нападений на береговые сооружения и морские порты с целью совершения террористических актов, и было бы желательно дополнить его указанием на акты, аналогичные предусмотренным в Монреальском протоколе от 24 февраля 1988 года в отношении борьбы с незаконными актами насилия в аэропортах[70].
Е.Г. Ляхов замечает, что установленные юрисдикции относительно преступлений, особенно преступлений, затрагивающих международные отношения, - вопрос деликатный и юридически весьма ответственный[71]. В качестве иллюстрации своей точки зрения, ученый подробно излагает истории захвата лайнера «Акилле Лауро».
В Протоколе о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном
шельфе[72] [73], который был открыт для подписания (так же как и конвенция о безопасности на море) 10 марта 1988 г. в Риме, практически воспроизводятся все пункты конвенций с той разницей, что слово «судно» заменено на слово «стационарная платформа». Объектом преступлений по Протоколу являются межгосударственные и общественные отношения в сфере обеспечения безопасности разработки континентального шельфа. Объектами преступных действий может, являться общественная безопасность, обслуживающая персонал стационарных платформ, даже если акт насилия совершается по отношению физическому лицу (п.1 ст.2). Как Протокол, так и Конвенция вступили в силу 1 марта 1992 года. Подписанием Конвенции и Протокола1988 г. восполнен существенный пробел в международном морском праве, поскольку оба документа касаются незаконных актов (терроризма) в открытом море, не подпадающих под категорию международного преступления морского пиратства, определение которому дано в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Однако, по мнению профессора А.А. Ковалева, «в общем контексте борьбы с терроризмом в его современном виде значение этих документов 72 относительно невелико» . Помимо неполного перечня преступных актов, предвиденного в Конвенции, на что указывала еще Л.А. Моджорян, ученый приводит также следующие аргументы: далеко не все вопросы, связанные с борьбой с терроризмом на море, охватываются положениями этих документов[74]. В частности, требуется разработка и правовое закрепление в международных договорах механизма осуществления государствами срочных принудительных мер в отношении лиц, свершивших акты терроризма против иностранных судов в тех случаях, когда флаг потерпевшего государства не в состоянии оказать ему срочную эффективную помощь[75]. Также, А.А. Ковалев подчеркивает значение международно-правового регулирования вопросов самообороны судов и их экипажей от террористических нападений. Существенной проблемой на настоящем этапе ученый видит отсутствие международной нормативно-правовой базы, посвященной вопросам обеспечения безопасности в портах. В целом, по статистике последних лет, акты терроризма «на море» имеют место значительно реже по сравнению терактов «на суше». Вместе с тем, по мнению Ю.С. Ромашева, в XXI веке будут существовать условия и факторы, способствующие совершению преступлений, возрастанию их опасности для государства и международных отношений, а также недостаточный уровень борьбы с этими преступлениями требует повышения эффективности государств в этой области[76]. Сегодня международный терроризм, использующий достижения технотронной эры, обретает не просто новые, неизвестные до сих пор, но и чрезвычайно опасные для всего мирового сообщества качества, что особенно показательно на примере так называемого "бомбового терроризма", появление которого объясняется не просто реалиями научно-технического прогресса, но также собственно идеологией и психологией терроризма, логикой его развития. В свете этих реалий задачи борьбы с актами бомбового терроризма в начале XXI столетия, во-первых, приобретают исключительную актуальность для поддерживания и укрепления международной безопасности и, во-вторых, должны решаться с учетом таких факторов, как овладение террористами современным оружием, средствами связи, наиболее совершенной компьютерной и иной техникой, собственными издательскими средствами, а также того, что отдельные акты международного терроризма и террористические организации получают поддержку со стороны некоторых государств. Применение бомбового оружия - непреднамеренное или умышленное - может привести к катастрофическим человеческим жертвам и экономическим потерям развитых и развивающихся государств, а его последствия могут привести к человеческим массовым жертвам. Предотвращение распространения этого вида оружия, а также его возможного применения либо государствами, либо негосударственными субъектами, должно оставаться одной из самых приоритетных задач системы коллективной безопасности. Террористические акты с применением взрывных устройств относятся к категории наиболее распространенных, как правило, простых в осуществлении и губительных в смысле последствий[77]. Первым шагом в сфере противодействия актам терроризма с применением взрывчатых веществ явилась Конвенция о маркировке пластических взрывчатых веществ, которая была одобрена в марте 1991 года в Монреале (Канада) на международной конференции по воздушному праву. Заключению конвенции способствовало принятие 1989 году Советом Безопасности ООН резолюции 635 (1989) о предотвращении использования пластических взрывчатых веществ в террористических целях. По мнению И.П. Блищенко, решающим обстоятельством для разработки этого документа (равно как международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года, речь о котором пойдет ниже) послужил инцидент совзрывом самолета над шотландским городом Локерби[78]. Конвенция обязывает государства - участников принять внутригосударственные меры по запрещению производства, вывоза за рубеж, а также ввоза на свою территорию немаркированных пластических взрывчатых веществ. Документ, о котором идет речь, создал, с нашей точки зрения, весьма важную техническую базу, без которой было бы значительно осложнено принятие столь важного соглашения, как международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом[79] на Генеральной Ассамблее ООН от 15 декабря 1997 года. Террористы уже использовали бомбовые взрывы в некоторых государствах с использованием переносных зенитных военных комплексов[80]. Однако надо отметить, что в интересах всех государств - членов следует активизировать усилия в целях приобретения переносных зенитных ракетных комплексов и не допустить международным террористам использования такого оружия согласно Международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом. Фактически, в лице международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом международное сообщество получило мощный инструмент с целью осуществления и предотвращения борьбы с химическим терроризмом, биологическим терроризмом и даже некоторыми проявлениями ядерного терроризма. П.1 ст.2 предлагает следующую типологию бомбового терроризма: 1. Любое лицо совершает преступление по смыслу настоящей Конвенции, если оно незаконно и преднамеренно доставляет, помещает, приводит в действие или взрывает взрывное и иное смертоносное устройство в пределах мест общественного пользования, государственного или правительственного объекта, объекта системы общественного транспорта или объекта инфраструктуры или таким образом, что это направлено против них: а) с намерением причинить смерть или серьезное увечье; или б) с намерением произвести значительное разрушение таких мест, объекта или системы, когда такое разрушение влечет или может повлечь причинение крупного экономического ущерба. Как мы видим, особый упор делается на «намерение». Несмотря на то, что В.А. Антипенко высказывает мнение о том, что в конвенции содержится недостаточно полное указание на субъективную сторону состава бомбового терроризма и отражаются лишь промежуточные цели преступления[81], мы полагаем, что данное обстоятельство является скорее достоинством рассматриваемого документа, поскольку в случае совершения преступлений по смыслу рассматриваемой конвенции - даже промежуточных целей преступления оказывается достаточно для того, чтобы считать такое преступление террористическим[82]. Однако, следует отметить, что преступления, указанные в Конвенции, должны быть унифицированы в национальных уголовных законодательствах как террористический акт. С использованием ядерного, биологического, химического или радиологического оружия террористами имели бы опустошительные масштабные последствия. Помимо огромных человеческих потерь и разрушений оно могло бы нанести смертельный удар по мировой экономике и повергнуть миллионы людей в состояние крайней нищеты[83]. Распространение ядерного оружия - имеется в виду его распространение среди государств - создает двоякую угрозу. Во-первых, озабоченность заключается в том, что уже в ближайшей перспективе некоторые страны, прикрываясь тем, что они в настоящее время являются участниками Договора о нераспространении ядерного оружия, могут тайно и незаконно разработать полномасштабные программы по созданию ядерного оружия. Во-вторых, озабоченность заключается в том, что в долгосрочной перспективе может произойти размывание или даже крах всего режима Договора о нераспространении ядерного оружия. Ядерные технологии в XXI веке, не только придали импульс научнотехническому прогрессу, но и породили огромное количество проблем, связанных, в первую очередь, с безопасным использованием ядерных материалов и, с другой стороны, с контролем над их распространением. 20 января 2003 года состоялось заседание Совета Безопасности ООН на уровне министров иностранных дел, по итогам которого была одобрена резолюция СБ ООН 1456 (2003), где содержалась декларация по вопросу о борьбе с терроризмом. В частности, повторялось, что сохраняется «серьезная и возрастающая угроза доступа террористов к ядерным, химическим, биологическим и другим потенциально смертоносным материалам и их использования ими, и поэтому существует необходимость усиления контроля за этими материалами»[84]. Террористические акты в этой сфере действительно имеют все шансы стать чумой XXI века. Существуют данные, что международные террористические сети уже проявляют интерес к ядерным технологиям. Американский исследователь Ричард Кларк еще в 1980 году обратил внимание, на то, что терроризм, основанный на применении современных средств массового уничтожения, в недалеком будущем имеет возможность превратиться в серьезную угрозу для всего мира, которая по своему значению затмит все остальные проблемы[85]. М.Л. Хабачиров в своем диссертационном исследовании очень подробно и аргументированно рассмотрел и другие возможности создания ядерной опасности. Кратко приведем их: - кража или иное несанкционированное завладение «готовым» ядерным оружием; - саморазработка ядерного взрывного устройства; - заражение радиоактивными материалами («радиационный терроризм»); - диверсия против ядерных объектов; - ядерный блеф[86]. Следует отметить, что угроза международному миру безопасности со стороны использования ядерного устройства, которое может оказаться у террористов, обусловило Г енеральную Ассамблею ООН принять Конвенцию о физической защите ядерного материала в Нью-Йорке 3 марта 1980 года (с приложениями)[87]. В статье 2 определяется, что Конвенция применяется к ядерному материалу, используемому в мирных целях, впроцессе международной перевозки, а также использовании, хранении и перевозки внутри государства. Классификация Конвенции приводится в ст.7, которая гласит: 1. Преднамеренное совершение: a) без разрешения компетентных органов действия, такого, как получение, владение, использование, передача, видоизменение, уничтожение или распыление ядерного материала, которое влечет за собой или может повлечь смерть любого лица или причинить ему серьезное увечье, или причинить существенный ущерб собственности; b) кража ядерного материала или его захвата путем грабежа; c) присвоение или получение обманным путем ядерного материала; d) действие, которое представляет собой требование путем угрозы силой или применение силы или с помощью какой-либо другой формы запугивания о выдаче ядерного материала; e) угрозы; i) использовать ядерный материал с целью повлечь смерть любого лица или причинить ему серьезное увечье, или причинить значительный ущерб собственности, или ii) совершить правонарушение, указанное в подпункте «Ь», с целью вынудить физическое или юридическое лицо, международную организацию или государство совершить какое-либо действие или воздержаться от него; f) попытке совершить какое-либо правонарушение, указанном в подпунктах «а», «Ь»или «с»; g) действия, такого, как участие в каком-либо правонарушении, указанном в подпунктах «а»-«5>, является правонарушением, наказуемым каждым государством - участником в рамках своего национального законодательства. 2. Каждое государство - участник принимает соответствующие меры наказания за совершенные правонарушения, перечисленные в настоящей статье, с учетом серьезности правонарушения. Таким образом, ст.7 содержит те случаи совершения преступлений по преднамеренному совершению конвенции, которое оказывается достаточно для того, чтобы считать такое преступление террористическим, но диспозиции данной статьи Конвенции не содержат следующие элементы, связанные с преступлением как вымогательство, хранение, с использованием служебных полномочий, в качестве соучастника, по предварительному сговору, организованной группой. Было бы целесообразно включить эти элементы преступления в целях террористических актов в ст. 7 Конвенции. В 1996 году на 51-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН было принято решение о создании Специального комитета для выработки Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма[88], и уже на 53 сессии Российской Федерацией был предложен проект текста Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма[89]. Причинами необходимости разработки нового документа в сфере борьбы с ядерным терроризмом были названы следующие: - недостаточный охват существующих международных договоров; - распространение конвенции 1980г. только на ядерный материал, применяемый в мирных целях; - конвенция 1980 г. не проводила различия между актами ядерного терроризма и другими террористическими актами, включающими использование ядерного материала (отсутствие ссылки на намерение); - проект конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма значительно более подробно должен остановиться на посткризисных мерах, таких как возвращение законным владельцам украденных материалов и 89 устройств[90]. Принимая во внимание цели и принципы Устава ООН, касающихся поддержания международного мира и безопасности и развития добрососедства и дружественных отношений и сотрудничества между государствами, Генеральная Ассамблея ООН резолюцией 59/290 приняла Конвенцию о борьбе с актами ядерного терроризма от 13 апреля 2005 года. Непосредственный предмет посягательства ядерного терроризма содержится в ст.1. Конвенции: радиоактивный материал (ядерный материал и другие радиоактивные вещества, которые содержат нуклиды, распадающиеся самопроизвольно (процесс, сопровождающийся испусканием ионизирующего излучения одного или нескольких видов, например альфа- излучение, бета-излучение, нейтронное излучение и гамма-излучение); ядерный материал (плутоний и уран); ядерное топливо; радиоактивные продукты; радиоактивные отходы; радиоактивные вещества; ядерный объект (реакторы); устройства (ядерные взрывные и рассеивающие радиоактивный материал). Диспозиция ст. 2 Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма аналогичным образом соответствует диспозиции Конвенции о физической защите ядерного материала 1980 года. В сфере предотвращения и пресечения актов ядерного терроризма и наказания предполагаемых преступников государства обязуются применить уже знакомые нам по более ранним документам меры борьбы с уголовными преступлениями, содержащимися в Конвенции (ст.5); направленные или рассчитанные на создание обстановки террора среди населения, группы лиц или конкретных лиц, ни при каких обстоятельствах не подлежали оправданию по каким-либо соображениям политического, философского, идеологического, расового, этнического религиозного или иного аналогичного характера (ст.6); признать незаконной соответствующую деятельность групп и организаций (ст.7). Изучив и проанализировав механизмы классификации Конвенции о борьбе с актами ядерного, мы пришли к выводу, что они являются аналогичными. терроризма 2005 г. и Конвенции о физической защите ядерного материала 1980 года Таким образом, Конвенция о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 г. и Конвенции о физической защите ядерного материала 1980 года, в интересах всех государств - членов мирового сообщества помогли замедлить и затруднить получение, владение, использование или распыление ядерными материалами и радиоактивных веществ и не допустить использования ими оружия массового уничтоженияв террористических целях. Финансирование терроризма. Реагируя на нарастающую озабоченность в отношении отмывания денег и террористической активности, международное сообщество развернуло действия на многих направлениях. Такая реакция мирового сообщества в существенной степени представляет собой признание того факта, что для достижения целей отмывания денег и финансирования терроризма используются существующие быстродействующие механизмы международных переводов, наркоторговли, работорговли, продажи оружия и нефтепродуктов. Поэтому для противодействия криминальных структур и международных террористов с целью финансирования своих действий необходимы согласованные транснациональные меры по обеспечению сотрудничества, взаимодействия и координационных действий. Международные усилия начались с признания того факта, что незаконный оборот денежных средств, теневая экономика, коррупция для финансирования терроризма представляют собой международную проблему, которая превратилась в угрозу международного мира и безопасности. Однако эффективно бороться с этим можно только на основе сотрудничества, взаимодействияи координации на международной, региональной и субрегиональной основе. ООН явилась первой международной организацией, предпринявшей значительные меры для борьбы с финансированием международного терроризма. Участие ООН в этом процессе имеет важное значение и обладает возможностью принимать международные договоры или конвенции, имеющие силу закона для тех стран, которые подписали, ратифицировали и являются большим подспорьем в борьбе с финансированием международного терроризма. На наш взгляд, главный миф заключается в том, что террористы бедны, голодны и лишены человеческих желаний. Современный терроризм во многих случаях это масштабный бизнес. Очевидными направлениями использования финансовых средств террористическими группами являются: - пропаганда, привлечение новых сторонников, обеспечение поддержки на местах и за границей; - боевая подготовка собственных ударных отрядов и наемников, создание современной материально-технической базы (компьютерное обеспечение, связь, транспорт и современное оружие); - непосредственная реализация террористических актов[91]. Источниками финансирования террористической деятельности обычно выступают преступная деятельность, нелегальное предпринимательство и деятельность организаций, функционирующих под вывеской гуманитарных и благотворительных[92]. Следует отметить, что террористы получают финансовые средства самыми разными способами, в том числе переводя средства, как по официальным, так и неофициальным каналам. Немалое количество террористических организаций в своей истории прибегали к чисто криминальным способам самофинансирования, в этих целях они использовали грабежи; похищения с целью выкупа; торговлю наркотиками; а также вымогательство, мошенничество в финансовой сфере, в том числе с пособиями, налогами, страхованием, кредитными картами; подделку документов и выпуск фальшивых денег; контрабанду товаров и людей и.т . Спектр источников финансирования террористической деятельности чрезвычайно широк. Обычно международной практикой является финансирование экстремистских организаций коммерческими предприятиями, отдельными симпатизирующими частными лицами и даже государственными спонсорами. Основные финансовые потоки идут из Северной Америки, Европы и Ближнего Востока[93] [94]. Таким образом, по мнению Устинова В.В., обследование финансовых потоков исключительно затруднено, поскольку действующие сейчас в мире методики финансового контроля рассчитаны на технику отмывания денег, полученных преступным путем, связанную с «подозрительными операциями»[95]. Финансирование терроризма беспокоило международное сообщество еще до террористического нападения на США, происшедшего 11 сентября 2001 года и оно предприняло шаги для противодействия этому. Европейский союз спонсировал конференцию по этой теме в Люксембурге в 1997 г. и семинар в 1998 г. в Вене. Реагируя на эту озабоченность, Генеральная Ассамблея ООН приняла «Международную конвенцию о борьбе с финансированием терроризма» от 9 декабря 1999 года, играющую центральную роль в борьбе с финансированием терроризма. Эта Конвенция вступила в силу 10 апреля 2002 года, ее подписали более 135 стран, и ратифицировали более 117 государств. Практически все документы, принятые после вступления в силу данной конвенции, разработаны в ее развитие и использование, либо иным образом на нее ссылаются, как инструмент борьбы с финансированием терроризма. Классификация конвенционного механизма указывается в ст.2 конвенции: 1. Любое лицо совершает преступление по смыслу настоящей Конвенции, если оно любыми методами, прямо или косвенно, незаконно и умышленно предоставляет средства или осуществляет их сбор с намерением, чтобы они использовались, или при осознании того, что они будут использованы, полностью или частично, для совершения: a) какого-либо деяния, представляющего собой преступление согласно сфере применения одного из договоров, перечисленных в приложении, и содержащемуся в нем определению; b) любого другого деяния, направленного на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активного участия в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта, или причинить ему тяжкое телесное повреждение, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население или заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения. Отличительным моментом Конвенции о борьбе с финансированием терроризма является то, что предыдущая Конвенцияо борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1998), не применяется термин «отмывание денег», и не учитываются превентивные аспекты борьбы с отмыванием денег, а Международная конвенция против С. 218. транснациональной организованной преступности (2000)[96], имеет более ссылочный, аналогичный характер с Международной конвенцией о борьбе с финансированием терроризма (1999)[97]. Преамбула конвенции содержит перечень основных норм, принятых в последнее время ООН и ссылки на те основные положения, которые обусловливают необходимость появления настоящей Конвенции в соответствии с новыми политико-правовыми реалиями, современными угрозами и вызовами мировому сообществу. Следует отметить, что согласно Конвенции, нарушением закона является любой факт предоставления или сбора любым лицом денежных средств: (1) с намерением, чтобы они использовались, или (2) при осознании того, что они будут использованы, полностью или частично, для совершения актов терроризма, определение которых приводится в других конвенциях, приведенных в приложении и к данной конвенции. Однако анализ конвенции свидетельствует о том, что онаявляется важным инструментом в обеспечении принятия эффективных мер в борьбе с финансированием терроризма. Отслеживание денежных потоков не только помогает предотвратить нападения, но и может дать информацию, которая будет полезна для предотвращения и проведения дальнейших расследований. В настоящее время возросла новая угроза миру и безопасности - кибертерроризм. Кибертерроризм - это новый вид терроризма, который для достижения своих террористических целей использует современные информационные технологии, компьютеры, электронные сети и Интернет. Компьютерный терроризм (кибертерроризм) — использование компьютерных и телекоммуникационных технологий (прежде всего, Интернета) в целях террористических актов. В условиях глобализации террористы, террористические организации и их пособники все шире используют информационно-коммуникационные технологии, прежде всего Интернет и другие средства информации для совершения, подстрекательства, найма исполнителей, финансирования или планирования террористических актов. На сегодняшний день, возможно, сказать о том, что Интернет охватывает все мировое сообщество с применением новых телекоммуникационных технологий (использование мобильных спутников устройств связи). В настоящее время более 150 государств мира используют сеть Интернет для реализации своих целей. Террористы и террористические организации нуждаются в средствах и способах с целью совершения террористических действий посредством применения сети Интернет. Для целей террористических актов им необходима возможность получать и переводить финансовые средства через офшорные зоны, а также путем несанкционированных взломов сети финансовых институтов, приобретать оружие в рамках использования сетевого маркетинга, вербовать новых членов в террористические организации за рубежом, в том числе иностранных боевиков - террористов, путем призыва через средства массовой информации, а также готовить кадры путем распространения своей террористической идеологии и поддерживать связь, в частности, через сеть Интернет. Террористические группы и организации могут действовать на транснациональной основе, так как могут использовать киберпространство в своих террористических целях практически из любой точки мира. Однако сеть Интернет способен быть условным убежищем, дозволяющим избегать государственные пределы в целях кибертерроризма. В отличие от иных высокотехнологичных видов террористической деятельности (химический, ядерный, биологический, радиологический), кибертерроризм не требует привлечения уникальных, высокооплачиваемых затрат, а также используется в руках террористов и террористических организаций как информационное оружие. Однако информационное оружие может стать идеальным средством для террористических целей, а кибертерроризм может стать угрозой для многих государств. Проблемы, регламентирующие вопросы кибертерроризма на международном и региональном уровнях приняты ряд нормативно-правовых актов. В резолюции 53/70 Генеральной Ассамблеей ООН от 4 декабря 1998 г. были затронуты вопросы целесообразности разработки общепринятых международных принципов организации противодействия кибертерроризму, учитывающих повышение защищенности информационных и телекоммуникационных систем и противодействие информационному терроризму. Значительным шагом в формировании международной правовой базы в данном направлении стала Глобальная контртеррористическая стратегия ООН, установленная в рамках Генеральной Ассамблеей ООН резолюции 60/288 от 8 сентября 2006 г. В часть II «Меры по предотвращению терроризма и борьбе с ним» включено следующее: «Сотрудничать с Организацией Объединенных Наций при должном соблюдении принципов конфиденциальности, уважения прав человека и других обязательств, налагаемых нормами международного права, для изучения путей и средств: - координации усилий, предпринимаемых на международном и региональном уровнях в целях борьбы с терроризмом во всех его формах и проявлениях в сети Интернет; - использования сети Интернет в качестве инструмента борьбы с распространением терроризма, признавая при этом, что государствам может потребоваться помощь в этих вопросах»[98]. Следует отметить, что важное значение имеет активное сотрудничество между всеми заинтересованными сторонами государств - членов ООН в осуществлении Стратегии, а также между международными, региональными и субрегиональными организациями для решения проблемы противодействия кибертерроризму, при уважении прав человека и основных свобод. В рамках Совета Безопасности ООН тоже принят ряд резолюций, которые направлены в противодействие кибертерроризму, а также созданы Комитеты Совета Безопасности ООН, которые непосредственно координационным образом осуществляют реализацию резолюции с государствами - членами ООН и с региональными организациями. Комитетом по санкциям 1267/1989/2253 Совета Безопасности ООН против ИГИЛ (ДАИШ) и «Аль-Каиды» была принята резолюция 2253 от 17 декабря 2015 г., в которой указаны меры и механизмы противодействия кибертерроризму. В преамбуле резолюции 2253 отмечено то, что в глобализированном обществе террористы и их сторонники все шире используют новые информационно-коммуникационные технологии, в частности Интернет, для содействия террористическим актам, и осуждая использование этих технологий в целях подстрекательства, вербовки, финансирования или планирования террористических актов[99]. Однако в п. 22 резолюции 2253 Совет Безопасности ООН «настоятельно призывает государства - члены прилагать совместные усилия с целью предотвращать осуществление вербовки террористами, противодействовать их воинствующей экстремистской пропаганде и подстрекательству к насилию в Интернете и социальных сетях, в том числе путем разработки эффективных методов контрпропаганды, уважая при этом права человека и основные свободы и соблюдая обязательства по международному праву, и подчеркиваетважность сотрудничества с гражданским обществом и частным сектором в этих усилиях»[100]. В противодействии кибертерроризму важную роль играет Контртеррористический комитет 1373 Совета Безопасности ООН в рамках реализации резолюции 1373 (2001). Согласно ст.1, резолюция 1373 Совета Безопасности ООН постановляет всем государствам: «а) предотвращать и пресекать финансирование террористических актов; b) ввести уголовную ответственность за умышленное предоставление или сбор средств, любыми методами, прямо или косвенно, их гражданами или на их территории с намерением, чтобы такие средства использовались - или при осознании того, что они будут использованы, - для совершения террористических актов; c) безотлагательно заблокировать средства и другие финансовые активы или экономические ресурсы лиц, которые совершают или пытаются совершить террористические акты, или участвуют в совершении террористических актов, или содействуют их совершению; организаций, прямо или косвенно находящихся в собственности или под контролем таких лиц, а также и лиц, и организаций, действующих от имени или по указанию таких лиц и организаций, включая средства, полученные или приобретенные с помощью собственности, прямо или косвенно находящейся во владении или под контролем таких лиц и связанных с ними лиц и организаций[101]. Следует отметить, в целом можно рассматривать и принимать государствами в рамках национального уголовного законодательства в целях борьбы с кибертерроризмом в рамках резолюции 1373 диспозиции ст.1. Согласно резолюцией 1373 (2001) Совета Безопасности, Контртеррористический комитет сотрудничает с странами в сфере принятия законодательства и административных мер, с тем, чтобы предотвратить террористов доступа к средствам телекоммуникационных и информационных технологий, связи и сети Интернет. Таким образом, с учетом широкого круга подразделений ООН и вспомогательных органов Совета Безопасности ООН, занимающихся контртеррористической проблематикой, чрезвычайно важно активизировать эффективность сотрудничества, координацию и обмен информацией в сфере борьбы с кибертерроризмом, и в этом деле санкции Комитета 1267/1989/2253 и КТК играют важную роль в предотвращении террористических актов с использованием информационно-коммуникационных технологий в сети Интернет. Значительным шагом в формировании международной правовой базы в борьбе с киберпреступностью стало подписание 23 ноября 2001 г. Европейской Конвенции о киберпреступности. В Конвенции указаны ст.2. Противозаконный доступ - преднамеренным к компьютерной системе в целом и любой ее части без права на это; ст.3. Противозаконный перехват - преднамеренно осуществленный с использованием технических средств перехват без права на это; ст.4. Воздействие на данные - повреждение, удаление, ухудшение качества, изменение или блокирование компьютерных данных без права на это; ст.5. Воздействие на функционирование системы - без права на это - серьезных помех функционированию компьютерной системы путем ввода, передачи, повреждения, удаления, ухудшения качества, изменения или блокирования компьютерных данных; ст.6. Противозаконные использования устройств; ст.7. Подлог; ст.8. Мошенничество с использованием компьютерных технологий - любого ввода, изменения, удаления или блокирования компьютерных данных, любого вмешательства в функционирование компьютерной системы, с мошенническим или бесчестным намерением неправомерного извлечения экономической выгоды для себя или для иного лица[102]. Указанные в Конвенции о киберпреступности правонарушения можно рассмотреть как кибертерроризм, если преступления совершены в целях террористических актов. Исследовав диспозиции Конвенции, можно рекомендовать поправки в Главе II «Меры, которые следует принять на национальном уровне», Раздел 1 - «Материалы уголовного права», в следующей редакции: Подраздел 6. Правонарушения, связанные с использованием информационно-коммуникационных технологий и в сети Интернет в террористических целях. Каждая Сторона принимает такие законодательные и иные меры, которые могут быть необходимы для того, чтобы квалифицировать в качестве уголовных преступлений, согласно ее внутригосударственному праву, в случае совершения преднамеренно и без права на это следующие деяния: 1) вербовка через компьютерные системы; 2) финансирование террористических актов через компьютерные системы; 3) распространение и передача идеологии терроризма и экстремизма через компьютерные системы; 4) планирование террористических актов через компьютерные системы; 5) продажа оружия террористам и террористическим организациям через компьютерные системы. Террористы и террористические организации используют слабые места в разных территории региона мира целью финансирования, организации, оснащения и подготовки, завербованных ими лиц, совершения своих нападений и избегание от своих целей с помощью использования сети Интернет. Однако активизация эффективного сотрудничества во всех государствах должна являться мощным инструментом в противодействии кибертерроризму в международном сообществе. В последние годы активно прорабатываются вопросы совершенствования нормативно-правовой базы в Российской Федерации. Так, был принят Федеральный закон Российской Федерации «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации» от 26 июля 2017 года № 187 направлен, главным образом, на обеспечение защиты российского сегмента сети Интернет, в первую очередь - сетевых ресурсов государственных органов, от внешних и внутренних угроз несанкционированного воздействия, а также в области обеспечения безопасности критической информационной инфраструктуры, которая соответствует реализации резолюции 2341 «о надежности и устойчивости критически важных объектов инфраструктуры и их защиты от террористических нападений для национальной безопасности», принятая Советом Безопасности на его 7882-м заседании 13 февраля 2017 г. Следует отметить, что об актуальности проблемы кибертерроризма свидетельствует то, что мировое сообщество усиленно борется с этим явлением во всех аспектах с применением необходимых мер для обеспечения мира и безопасности. Резюмируя вышеизложенное, необходимо подчеркнуть, что кибертерроризм - это противозаконные действия, угроза насилия, поддержания состояния постоянного страха с целью достижения определенных целей, вербовка, планирование, финансирование, подстрекательство террористических актов с использованием информационно-коммуникационных технологий, в частности Интернет. В свете всего вышесказанного необходимо отметить, что мировое сообщество в лице Организации Объединенных Наций и региональных организаций не может оставаться в стороне от данной проблемы, ведь ни одно государство сегодня не способно противостоять кибертерроризму самостоятельно. В связи с этим неотложной является потребность активизации международного сотрудничества посредством налаживания международно-правового механизма регулирования. Таким образом, различны подходы к определению сущности международного терроризма на международном, региональном и национальном уровнях. Однако во многих национальных законодательствах не рассматривается понятие международный терроризм, а также не рассматривается в универсальных контртеррористических актах. Они рассматриваются по отдельным видам террористических актов, таких, как воздушный терроризм, морской терроризм, бомбовый и ядерный терроризм, финансирование терроризма и кибертерроризм. Проанализировав контртеррористические конвенции, мы пришли к выводу, что терроризм многолик, имеет различные виды, типы и особенности, в которые необходимо включить дополнительные элементы в диспозициях статей некоторых Конвенций, чтобы они способствовали принятию их как преступлений террористического характера: а также государствам следует в рамках своих национальных законодательств унифицировать вышеназванные Конвенции и в рамках сотрудничества выполнять взятые на себя обязательства. Приведенная автором типология международного терроризма, заложенная в анализируемых Конвенциях, позволяет государствам активно сотрудничать в борьбе с актами международного терроризма в рамках политико-правовых инструментариев ООН и террористическими актами в отдельности. Активизация эффективности международных контртеррористических конвенций зависит также от своевременного принятия государствами в своих внутренних законодательствах мер, как в уголовном, так и в судебном порядке для преследования, предотвращения, задержания и привлечения к уголовной ответственности лиц, совершающих террористические акты. В заключение главы следует отметить, что мировое сообщество по- прежнему рассчитывает на скорейшее принятии Международной конвенции противодействии международному терроризмому. Конвенция позволила бы восполнить правовые лакуны и дополнить действующие контртеррористические конвенции и тем самым реально укрепить международно-правовую базу.