Пределы применения виндикации

Основная цель виндикации — возврат вещи собственнику. Однако не только один виндикационный иск преследует эту цель. Требование о возврате веши может быть заявлено и в других исках, а именно — в исках, возникающих из договоров, если в числе договорных обязательств! имеется обязанность одной стороны возвратить вещь, переданную ей с какой-либо целью другой стороной..

Лицо, отдавшее принадлежащую ему вещь своему контрагенту по договору для пользования, для сохранения, для ремонта и т. д., имеет обязательственное притязание о возврате вещи с момента истечения срока, указанного в договоре, или с момента востребования при договорах до востребования.

1 Относящаяся к советскому праву часть ее опубликована в „Учених записках” Свердловского юридического института, т. I, стр.

В то же время с этого момента кредитор находится в таком же положении, в каком находится собственник, чьей вещью завладел кто-либо посторонний. В качестве кредитора он мог бы обратиться к иску из договора, в качестве собственника ■— к виндикационному иску. Принадлежит, ли ему право выбора между этими исками, открыты ли для него оба из указанных путей или же при наличии договорных отношений он должен довольствоваться только той защитой, какую ему дает договор? Иными словами, исключают ли договорные отношения возможность виндикации? Таковы вопросы, неизбежно возникающие при подобных обстоятельствах.

В практике советских судов, особенно народных, встречаются случаи отказа в допущении вообще виндикационных ИСКОВ1 против лиц, получивших вещь по договору с собственником. Совершенно правильно, что во время действия договора собственник не может виндицировать свою вещь от должника, так как владение последнего имеет правовое основание, а ст.

Практически этот вопрос имеет значение в случаях, когда трудно доказать наличие договорных отношений,— в частности, при нарушении требования ст. 136 ГК о письменной форме договоров на сумму свыше 500 рублей. В условиях военного времени, когда, например, в отношении договора поклажи отсутствие письменного оформления было частым явлением1, вопрос этот приобрел особенную актуальность. Собственник, не имеющий возможности доказать на суде свои договорные права на возврат вещи, заинтересован в возможности виндицировать вещь от своего неисправного контрагента. В тех случаях, когда доказывание права собствениости легче, чем доказывание договорного права на возврат вещи, интересы охраны собственности требуют предоставления виндикационного иска даже при его потенциальной конкуренции с иском из договора. Отрицание этой возможности привело судебную практику к попыткам очень искусственного толкования ст. 136, направленной на достижение той же цели, 40

т. е. на обеспечение возврата вещи, отданной, например, на хранение по договору цоклажи. Это толкование сводится к тому, что договором на сумму свыше 500 руб. является не договор по поводу объекта, стоимость которого выше указанной суммы, а договор, по которому по- К лучаемое поклажепринимателем вознаграждение выше 500 руб. Но при поклаже вознаграждение чаще всего отсутствует. Разбор и подробное опровержение такого толкования ст. 136 относятся к учению о сделках. Здесь же достаточно сказать, что это толкование отклоняется от общепринятых в теории советского гражданского права представлений, является мало обоснованным и интересно лишь как показатель тех ухищрений, к которым приходится прибегать для получения практически приемлемых решений в случае отрицания права на виндикацию за лицом, имеющим также обязательственное требование о возврате вещи.

Вопрос о конкуренции исков приобрел особую актуальность в военное время, когда наблюдалось стремление лиц, получивших вещь по договору на определенное время, отказывать в выдаче вещи, ссылаясь на ее порчу, утрату и т. п. При этом возмещаемые убытки определялись обычно ниже рыночной стоимости вещи, т. е. фактически происходило приобретение вещи на невыгодных для собственника условиях. Возврат вещи в натуре гораздо лучше обеспечивается виндикацией, чем обязательственным иском.

Упомянутое выше отрицательное отношение к допустимости виндикации в подобных случаях, встречающееся в практике, не является вовсе беспочвенным. Оно, правда» не основывается ни на советском законодательстве, ни на руководящих указаниях судебной практики, но оно является отголоском некоторых положений, высказывавшихся в теории гражданского права. Поэтому для его анализа и критики полезно совершить некоторый исторический экскурс.

В истории и теории гражданского права вопрос о допустимости виндикационного иска против лица, получившего вещь по договору, является частью вопроса о так называемой пассивной легитимации при виндикации, т. е. вопроса, к кому этот иск может быть предъявлен, какова юридическая квалификация ответчика по этому иску.

Конкуренция виндикации и договорных притязаний о возврате вещи не допускалась в классическом римском пране. Принципиально отрицательное отношение к ней можно встретить у некоторых пандектистові. Во французском праве возражения против нее строятся на ст. 2279 гражданского кодекса, создающей для владельца движимостей презумпцию права собственности, но в новейшей теории имеются указания на то, что эта статья не препятствует предъявлению виндикации к лицу,- владеющему вещью на основе договора. Значение этой статьи видят в том, что она делает длд истца обязательным доказывание не только своего вещного права, но и основания, по которому вещь была передана держателю. В швейцарском праве конкуренция широко допускается, хотя и в нем истец в обоих случаях должен ссылаться на наличие договорных оснований временной передачи владения.

Таким образом, в теории и практике иностранного права против допустимости конкуренции вещного и обязательственного притязаний о возврате вещи - серьезных возражений П0‘ существу выдвинуто не было, а отмечаются только практические трудности.

Возвращаемся к советскому праву.

В самой статье 59 ГК нет никаких указаний на отпадение виндикации при наличии обязательственного притязания о возврате вещи. В этой статье, как известно, указывается, что собственник вправе отыскивать свое имущество из чужого незаконного владения. Лицо, получившее от собственника вещь во временное владение на основе договора, законно владеет ею лишь до того времени, когда в силу договора для него возникает обязанность вернуть ее, т. е. до возникновения у собственника притязания на возврат вещи. С момента, когда может быть предъявлено обязательственное требование о возврате [23]

пещи, владение держащего ее по договору лица превращается из законного в незаконное, и тем самым открывается путь и для виндикации. Таким образом, из самого текста закона нельзя вывести запрет конкуренции интересующих нас исков. Советскому праву чуждо правило о том, что владелец вещи почитается ее собственником. Поэтому истцу не приходится опровергать презумпцию собственности ссылкой на то, что вещь получена ответчиком по договору с обязательством возврата.

При предъявлении виндикационного иска собственник может ограничиться доказыванием своего права на вещь, предоставив ответчику обосновывать свое право на владение ею. Поэтому, с точки зрения практической осуществимости, виндикация вещи, отданной по договору, не является более сложной, чем виндикация вещи в прочих случаях.

для того, чтобы получить больше, чем Ой мог бы потребовать по договору.

Нужно ли, однако, считаться с опасностью, что при такой возможности выбора будут страдать интересы должника? Ведь к виндикационному требованию истец прибегает обычно- не по своему почину, а пото-му, что ответчик не только нарушает договорную обязанность возврата, но и отрицает ее наличие в условиях, когда доказывание наличия договора представляется для кредитора трудно осуществимым. Таким образом, страдает, как правило, только недобросовестный ответчик, сознательно затрудняющий положение истца.

Наряду с только что рассмотренным вопросом о конкуренции исков, т. е. о допустимости виндицировать вещь от лица, получившего ее в свое владение в- результате договора с собственником, существует еще и другой вопрос, относящийся к пассивной легитимации -при виндикации. Это — вопрос о возможности предъявления виндикационного иска к лицу, переставшему владеть вещь ю. Иными словами, дело идет о том, может ли быть ответчиком по иску, основанному на ст. 59 ГК, лицо, не владеющее вещью в -момент предъявления этого иска.

Текст ст. 59 ГК не оставляет сомнений в отрицательном ответе на этот вопрос, так как статья говорит об истребовании вещи из чужого владения. Однако ® судебной практике военных лет проявилось стремление допустить виндикацию и в отношении лиц, захвативших в свое 41

владение чужую вещь, но так или иначе избавившихся от нее перед возникновением опора. Чаще всего фактические обстоятельства подобных дел сводятся к тому, что ответчик, незаконно владеющий чужим скотом, узнав о возможности предъявления к нему иска со стороны собственника, либо поспешно продает скот какому-либо лицу, от которого, если оно является добросовестным приобретателем, собственник уже не может виндицировать данное имущество, либо режет скот и ликвидирует мясо. Низовые суды довольно часто допускают в подобных случаях «истребование» объекта, не существующего во владении ответчика.

Виндикационный, иск является иском собственника о возврате ему вещи. Этот иск имеет вещный, а не обязательственный характер. Он открывает путь реального возврата объекта, но не предусматривает возмещения в случае невозможности для собственника получить обратно свою вещь. Вопросов ответственности за пропажу вещи виндикация (ст. 59 ГК) в нашем праве не касается. Если собственник может к началу судебного спора установить, что его вещь находится в незаконном владении определенного лица, то он истребует свою вещь в порядке виндикации. Но если собственнику известно о судьбе его вещи лишь то, что она в определенный момент находилась у ответчика, но затем вышла из его владения, то свои притязания к последнему он может заявить лишь в обязательственном иске о возмещении при наличии условий, делающих ответчика ответственным за вещь. Подобная ответственность, как известно, может основываться либо на договоре, либо на факте причинения ущерба имуществу. В частности, в случае уничтожения вещи собственник имеет основанный на ст. 403 ГК деликтный иск о возмещении причиненного ему вреда.

При таком положении казалось бы, что собственнику уничтоженной ответчиком вещи следует всегда получать удовлетворение тем путем, который открыт для него действующим законодательством и который является единственным теоретически правильным, — путеій иска о возмещении вреда. Однако отмеченные выше попытки отдельных народных судов основывать в некоторых случаях на ст. 59 ГК защиту собственника злостно уничтоженной ответчиком вещи свидетельствуют О том, что имеется какая-то неудовлетворенность возможностями, предоставляемыми статьей 403 ГК.

Стремление сохранить виндикационный иск за ооб- « ственником в том случае, когда лицо, незаконно владев- , шее вещью, злостно уничтожило ее с целью уклониться от требования об ее возврате, несомненно вытекает из- представлений о защите права собственности. Чтобы не позволить лицу, нарушившему право собственности, вое- ■ препятствовать предъявлению виндикации, последнюю' хотят сохранить и в том случае, когда она уже не может осуществить своей основной цели — возвратить вещь.

Подобное стремление повело в позднем римском праве 1 к созданию фигуры «фиктивного владельца», в отноше- j нии которого виндикация допускалась, как если бы он ( реально владел вещью, на том основании, что «злой умысел приравнивается к владению». Однако новейшие - иностранные законодательства не восприняли этого пра- : вила. В литературе неоднократно указывалось, что иск, ; направленный против фиктивного владельца, является по существу деликтным иском, облеченным в форму виндикации. По римскому праву виндикация вещи от фиктив- j ного владельца давала собственнику возмещение стой- j мости вещи со всеми доходами, не препятствуя ему не- ; требовать затем вещь от ее действительного владельца , в случае ее обнаружения. Таким, образом виндикация в этих случаях имела характер штрафного иска.

Попытки судебной практики военных лет ввести вин- j ликацию в отношении ответчика, более не владеющего вещью, обозначали бы в случае их упрочения и расшире- I ния ненужное в советском праве оживление фигуры ] «фиктивного владельца». Для истцов эти попытки пред- I ставляют выгоду ві тех случаях, когда они соединяются с попытками признать возможной виндикацию вещи, ■ определенной только родовыми признаками' (что также встречается в судебной практике). В подобных случаях от- j ветчик, уничтоживший истребуемую от него вещь, присуждается к возврату одной из имеющихся в его владении вещей того же рода.

Однако компенсация собственника, лишенного вещи, может быть в той же мере осуществлена и в порядке деликтного иска. В практике народных судов за военные годы все более и более намечалась также тенденция допускать возмещение вреда в натуре. Пока эта тенденция не будет отвергнута, возврат вещей, определенных родовыми признаками, возможен и по ст. 403 ГК. Что же касается размера требований, могущих быть заявленными 46

собственником, то взыскание упущенной выгоды при возмещении стоимости вещи может дать ему не меньше того, что он получил бы, истребуя плоды вещи.

С точки зрения объема требуемых доказательств путь виндикации в данном случае не менее, а даже более сложен, чем путь деликтного иска. Собственнику все равно придется доказывать не только то, что вещь находилась у ответчика, но и то, что последний виновным образом перестал владеть ею.

Таким образом, ни теоретические соображения, ни соображения охраны интересов собственника не говорят ничего в пользу допущения виндикации в случае, когда к моменту ее предъявления ответчик перестал владеть вещью. Существование отдельных дел об истребовании по ст. 59 ГК имущества от невладеющего им ответчика свидетельствует не о преимуществах виндикации, а о том, что у нас еще не разработано во всех деталях возмещение имущественного ущерба по ст. 403. Сохранение права на виндикацию, если у ответчика не сохранился ее объект, представляется в советском праве совершенно ненужным.

Переходим к вопросу об активной легитимации при виндикации.

Вопрос о пределах применения виндикации, т. е. иска, основанного на ст. 59 ГК, не ограничивается установлением круга лиц, против которых она может быть заявлена, т. е. определением пассивной легитимации. Для виндикационного иска имеет значение и определение активной легитимации, т. е. установление лиц, могущих быть истцами по этому иску.

Классическое определение виндикации как иска невладеющего собственника к владеющему несобственнику совпадает по этому вопросу и со ст. 59 ГК, говорящей о праве собственника отыскивать свое имущество из чужого незаконного владения. Из обеих этих формулировок следует, что право виндицировать вещь принадлежит собственнику. Собственник и никто другой является лицом, активно легитимированным по виндикационному иску. •

В довоенные годы только что приведенное положение не возбуждало никаких сомнений. Однако в практике военных лет чаще, чем прежде, ' возникали некоторые случаи, для решения которых было бы удобно, если бы юридическая возможность истребовать имущество, попавшее к незаконному владельцу, была предоставлена не

только собственнику, но и некоторым другим лицам, имеющим отношение к этому имуществу.

Обстоятельства этих случаев могут быть обобщены в следующие две типические группы. Родители отсутствующего военнослужащего, узнав, что еро имущество почему-либо расходится по чужим рукам (например, используется разведшейся с ним женой), стремятся взять его к себе на хранение и предъявляют иск об истребовании этого имущества. Еще более часты случаи, когда лица, получившие имущество на хранение от отсутствующего собственника, но почему-либо не сумевшие сберечь его, истребуют его от незаконных владельцев.

Основанные на подобных обстоятельствах иски нередко удовлетворяются судами. Матери удается получить велосипед или пальто отсутствующего сына от его бывшей жены. Поклажепринимателю возвращается хранившаяся у него мебель, забранная соседями. Ремонтная мастерская получает обратно похищенные у нее часы. Каково же юридическое обоснование подобных решений?

Все указанные лица действуют здесь, охраняя интересы собственника, но они не выступают от его имени, т. е. не являются его представителями. Поэтому подобные иски об истребовании имущества заявляются не от имени собственника, а от имени обращающихся в суд поклажепринимателей и других лиц. Отказ в приеме подобных исков обозначал бы во многих случаях серьезный ущерб для интересов собственника. Вещь могла бы перейти в третьи руки, погибнуть или быть потребленной, пока собственник прислал бы соответствующую доверенность или сам возбудил бы дело об ее истребовании.

Возможность исков об истребовании имущества, заявляемых несобственниками, может1 быть обоснована одним из двух следующих допущений. Либо надо рассматривать эти иски не как виндикационные, а как какие- нибудь другие, либо надо установить, что истцом по виндикационному иску, наряду с собственником, могут быть и Другие лица. •

В случаях, когда имущество отыскивается по суду лицом, которому оно было вверено собственником, этот иск возможно рассматривать как иск о восстановлении владения, а не как виндикационный иск. Такая квалификация иска исходит, однако, из предположения о том, что ві советском праве существует владельческий иск, предоста- 4Д вляемый владельцу какой-либо вещи, как таковому, вне обоснования его права на вещь.

Вопрос о защите владения по советскому праву не может, однако, рассматриваться как бесспорно разрешенный. Не вдаваясь в подробное рассмотрение этой сложной проблемы, напомним, что ГК определенно знает истребование вещи в отрыве от собственности лишь в двух конкретных случаях. Ст. 98 ГК говорит о праве залогодержателя истребовать предмет залога, а ст. 170 — о том, что наниматель имеет право судебной защиты против всякого нарушителя его владения. Вопрос о том, пользуются ли подобной защитой подрядчик, работающий над чужой вещью, перевозчик груза и т. д., законом не разрешен. Пределы применения аналогии практикой в этом отношении твердо не установлены. В теории советского права наличие защиты владения остается спорной проблемой. .Существует представляемое проф. Венедиктовым 1 мнение, что общий владельческий иск. не только неизвестен, но и не нужен в советском праве. С другой стороны, имеются утверждения, что действующее право признает защиту владения[24] [25] [26] [27]. Разработка этой проблемы требует, во всяком случае, особого исследования.

Дают ли, однако, эти трудности основание для того, чтобы попытаться расширить круг лиц, имеющих право виндицировать вещь, находящуюся у незаконного владельца?

Расширение активной легитимации при исках об истребовании имущества собственником не допускалось ни в классическом римском праве, ни в праве пандектном.

Предоставление исков о возврате собственности лицам, владеющим имуществом по договору с собственником, возможно лишь в тех законодательствах, где владение создает презумпцию собственности, в первую очередь — во французском и в швейцарском праве. При господстве правила «La possession vout titre» (ст. 2279 французского гражданского кодекса) иск виндикационный в отношении движимостей сливается е иском владельческим (называясь

49

«иском о движимости» и т. п.). По швейцарскому гражданскому кодексу в пользу владельца действует презумпция, что он является собственником (ст. 930); если же он не намерен считаться собственником, то он мощет использовать эту презумпцию в пользу лица, передавшего ему вещь во владение (ст. 931). Швейцарское право в силу этого говорит о возможности для такого владельца «виндицировать вещь» [28]. В советском праве, однако, нет позитивного материала для подобной конструкции. Говорить о расширении активной легитимации в подобных случаях обозначало бы толковать ст. 59 в разрез с ее содержанием.

Предоставление лицу, владеющему вещью по договору с собственником, права иска о возврате ее от незаконного владельца отвечает потребностям жизни и допускается на практике. Иск этот, как только что показано, нельзя, однако, отождествлять с виндикацией. Приходится поэтому считать, что мы имеем здесь дело с новыми случаями допущения владельческого иска помимо тех, которые прямо указаны в ГК. Известное распространение подобных исков в военные годы ставило на очередь общее разрешение вопроса о защите владения.

Квалификация исков о возврате чужого имущества, как владельческих исков, возможна, однако, только в отношении тех случаев, когда истец требует возврата вещи, находившейся в его собственном владении. Среди приведенных выше казусов существует, однако, группа дел, в отношении которой невозможно говорить о владельческом иске. Когда родственники отсутствующего лица требуют изъятия его имущества от незаконного владельца, они выступают не как прежние владельцы, а как защитники интересов отсутствующего. Забота о чужом интересе, как бы близко ни воспринимался этот интерес, не может, однако, при отсутствии соответствующих полномочий легитимировать на предъявление иска, Ст. 2 ГПК определенно требует заявления самой заинтересованной стороны.

Предъявлять иск от чужого имени в порядке ведения дела без поручения нельзя. Встречающиеся случаи удовлетворения исков, заявляемых родственниками, не могут быть обоснованы ни с точки зрения материального, ни с точки зрения процессуального права и являются неправильными. Помочь отсутствующему до получения от него доверен-

ности можно только обращением к прокурору. Расширять активную легитимацию предоставлением активной легитимации лицам, стремящимся охранить чужое имущество, нельзя.

3.