Применение мер косвенного принуждения на основании критерия поведения должника

Ранее уже приводилась точка зрения, согласно которой, соразмерность мер косвенного принуждения должна определяться посредством сопоставления именно с поведением и действиями должника.

Для иллюстрации данной проблематики представляется возможным вернуться к ранее описанному примеру, когда у должника не удается обнаружить какое-либо имущество для его взыскания и погашения задолженности. Что следует предпринять судебному приставу-исполнителю в данных обстоятельствах? C одной стороны, отсутствие имущества является основанием, исключающим наложение личных ограничений, а меры принудительного исполнения возможно применить только в отношении официально зарегистрированного имущества должника. Однако, как указывалось ранее, судебный пристав-исполнитель нередко сталкивается с ситуациями, когда на должнике не зарегистрировано имущество, его официальная заработная плата очень невелика, но фактически должник имуществом обладает, и тогда меры косвенного принуждения являются единственным способом борьбы с неисполнением судебного акта в подобных обстоятельствах. Очевидно, что должник в этом случае намеренно скрывает принадлежащее ему имущество, отказывается предоставлять необходимую информацию, препятствует осуществлению процедуры принудительного исполнения, своими действиями исключая возможность применения в отношении него мер имущественного характера. Такое поведение должника, бесспорно можно признать недобросовестным, а самого должника - злостно уклоняющимся от исполнения предписанных требований.

Можно предположить на основании изложенного примера, что существует необходимость разделять, чего не делает действующий закон, неисполнение требований исполнительного документа от злостного уклонения от их исполнения, которое заключается, в том числе, в сокрытии имущества и любому препятствованию в осуществлении процедуры принудительного исполнения. В этом случае крайние и наиболее суровые способы принуждения, каковыми некоторые авторы считают меры косвенного воздействия, должны быть направлены только на тех должников, которые проявляют злостное уклонение от исполнения судебного или иного подлежащего исполнению акта. Только такие должники действительно

нуждаются в стимулировании за счет ограничения их личных прав, а обязанность отвечать за неисполнение лично, несмотря на наличие имущества, возникает из недобросовестного поведения На другого, добросовестного, должника мотивирующий эффект может оказать и любая имущественная мера, вследствие чего он исполнит требования самостоятельно. Если нет, то не станет препятствовать взысканию имущества, и тогда, принуждать его к исполнению предписанных требований за счет применения мер косвенного воздействия нет необходимости.

Очевидно, что даже четко установленная модель применения личных ограничений не избавляет судебного пристав а-исполнителя от обязанности индивидуального подхода к каждому исполнительному производству, поскольку, не учитывая особенности конкретной ситуации, можно по ошибке установить ограничение в отношении должника, у которого в действительности отсутствует имущество. Чтобы не допускать подобного нарушения, судебный пристав-исполнитель обязан предпринимать все возможные действия по координации со сторонами исполнительного производства, выяснению всех его обстоятельств, и только после этого использовать какую-либо меру принуждения Исполнительное производство состоит из определенной законом очередности действий судебного пристава- исполнителя по исполнению требований исполнительного документа, и соблюдение такой последовательности позволит избежать злоупотреблений с его стороны и нарушения прав сторон.

Описанный подход, вероятно, мог бы найти одобрение средн авторов, полагающих, что вторжение в сферу личных прав и свобод должника при исполнении требований имущественного характера является чрезмерным и необоснованным, однако он скрывает в себе ряд существенных недостатков.

Во-первых, доказать факт сокрытия имущества или другого проявления недобросовестности очень и очень сложно. Критерии не установлены в законе, и судебная практика также не находит единообразия в понимании того, что означает уклонение должника от исполнения требований, содержащихся в исполнительных документах.

Так, Свердловский областной суд отказал в удовлетворении заявления об оспаривании постановления о временном ограничении права на выезд из России, ссылаясь на то, что сумма, взысканная с заявителя по решению суда, является значительной, требования исполнительного документа в полном объеме не исполнены, при этом выплаченные должником денежные средства по сравнению с суммой долга являются незначительными, аза счет удержаний из заработной платы единовременное погашение задолженности в полном объеме невозможно. Суд посчитал, что указанные обстоятельства свидетельствуют об уклонении должника от исполнения требований по погашению долга, содержащихся в исполнительном документе, выданном на основании судебного акта. При этом отсутствие какого-либо имущества, на которое можно обратить взыскание не может свидетельствовать об уважительности неисполнения долгового обязательства^[213].

Аналогичное решение принято и Ростовским областным судом.

исполнения решения суда, но и оказывает содействие в его исполнении. При этом он указал на то, что в результате запрета выезда из России нарушаются его права и свободы, так как он, имея двойное гражданство, постоянно проживая со своей семьей в Германии, в результате ограничения его права на выезд лишен возможности видеться со своей семьей. Более того, заявитель представил судебному приставу-исполнителю заявление о направлении исполнительного листа в пенсионный фонд для ежемесячных удержаний. Другого имущества, на которое можно обратить взыскание, у должника нет, в связи с чем, по мнению заявителя, фактов его уклонения от исполнения решения суда не усматривается. Решением суда первой инстанции в удовлетворении заявления отказано. Апелляционный суд пришел к выводу, что доводы заявителя о его неуклонении от исполнения решения суда и написание заявления об удержании из его пенсии денежных средств не могут быть приняты во внимание, т.к. своевременное посещение судебного пристава-исполнителя по его требованию не является доказательством выполнения соответствующей обязанности по исполнению решения суда. Также суд исходил из того, что сумма задолженности является весьма значительной, активных мер к ее погашению должником не принимается Доводы заявителя о возможности произведения удержаний из его пенсии не были приняты судом во внимание, поскольку размер пенсии должника явно несоразмерен сумме долга. При таких обстоятельствах суд признал, что применение такой меры воздействия на должника, как установление ограничения его выезда за границу, соразмерно допущенному нм нарушению и не противоречит принципам разумности и справедливости^[214].

Противоположную позицию изложил Тамбовский областной суд, разграничив неисполнение требований исполнительного документа и злостное уклонение должника от их исполнения Межрайонная инспекция ФНС России по Тамбовской области обратилась в суд заявлением об

установлении временного ограничения на выезд за рубеж в отношении гражданина, имеющего задолженность перед бюджетом по уплате единого налога на вмененный доход для отдельных видов деятельности.

Таким образом, следует отметить, что в судебной практике отсутствует единство в понимании того, что означает уклонение должника от исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе. В одних решениях суды указывают, что об уклонении должника свидетельствуют такие обстоятельства как значительная сумма долга, неисполнение требований исполнительного документа в полном объеме, невозможность достичь единовременного погашения задолженности в полном объеме за счет мер имущественного характера, например, удержаний из заработной платы, незначительность выплат по сравнению с суммой долга. Вместе с тем можно встретить и иную позицию, согласно которой суды рассматривают временные ограничения права на выезд за пределы государства в качестве крайней меры

воздействия на должника, указывая, что она может быть применена только в том случае, если уклон енне носит виновный, противоправный характер. Такое расхождение средн судов подтверждает сложность определения категории злостного уклонения от исполнения и недобросовестности в действиях должника.

Во-вторых, подход, предполагающий установление мер косвенного принуждения только в отношении злостных должников, возвращает к вопросу об их правовой природе.

принудительных действий. Как указывалась в предыдущих главах, меры косвенного принуждения нельзя рассматривать в качестве юридической ответственности, поскольку они имеют своей целью не наказать должника, а мотивировать его к исполнению предписанных требований.

В-третьих, механизмы борьбы с недобросовестными должниками уже предусмотрены в российском законодательстве: за невыполнение законных требований судебного пристава-исполнителя, выражающихся, в том числе, и в представлении недостоверных сведений о своих имущественных правах, должник может быть привлечен к административной ответственности на основании ст. 17.14 Кодекса об административных правонарушениях РФ, выражающейся в обязанности выплатить штраф. В данном случае имеет место ответственность в ее традиционном представлении, и, разумеется, меры косвенного принуждения к ней отнести нельзя. Однако, поскольку предложенная модель применения личных ограничений предполагает их использование на началах вины должника, что позволяет говорить о схожей

природе ответственности и личных ограничений, можно сделать вывод о том, что рассматриваемые меры являются промежуточной категорией между стимулированием должника и привлечением его к ответственности. C одной стороны, должник может быть привлечен к имущественной ответственности, с другой - ограничен в личных правах.

Такой вариант применения методов косвенного принуждения должника к исполнению требований исполнительных документов требует установления очередности применения двух возможных мер - ответственности H личного ограничения

C одной стороны, если и при рассмотрении данной проблемы руководствоваться характером прав, на которые оказывается воздействие, то тогда использование методов косвенного принуждения допустимо только после привлечения должника к административной ответственности. C другой стороны, логичным представляется использование судебным приставом- исполнителем в первую очередь тех рьнагов воздействия на должника, которыми он располагает в соответствии с законодательством об

исполнительном производстве, H только потом административной ответственности на административных правонарушениях РФ.

осуществлять привлечение к

основании Кодекса об

Что касается требований

Федерального закона «Об

неимуще отв енно го характера, то в ст. 105 исполнительном производстве» установлена очередность применения всех возможных санкций в отношении должника. Если должник не исполняет требования судебного пристава-исполнителя совершить о пр ед елейные действия, то судебный пристав-исполнитель выносит постановление о взыскании исполнительского сбора и устанавливает для должника новый срок для исполнения Если должник не исполняет требования во вновь установленный срок, то судебный пристав-исполнитель составляет протокол привлечения должника к административной ответственности, и только после этого применяет меры принуждения, установленные законодательством об исполнительном пронзво детве.

В отношении требовании имущественного характера вопрос остается открытым. Наиболее верным представляется установление очередности с точки зрения неблагоприятных последствий, которые вынужден претерпеть должник вследствие применения в отношении него как меры ответственности за нарушение законодательства об исполнительном производстве, так и личного ограничения. C одной стороны, ответственность представляет собой новую юридическую обязанность, которой не существовало для должника до совершения им правонарушения. Личные ограничения новой обязанности не возлагают, а способствуют исполнению существующей. C этой точки зрения, привлечение к ответственности следует осуществлять только в том случае, если меры косвенного принуждения должника к исполнению судебного или иного подлежащего исполнению акта не возымели действия

Однако следует иметь в виду, что рассматриваемые меры носят последствия разного характера: личного и имущественного. В то время как средства косвенного принуждения предполагают личные лишения для должника, мера ответственности связана с издержками имущественного характера. Размер штрафа, установленный ст. 17.14 Кодекса об административных правонарушениях РФ не столь высок, чтобы представлять для должника серьезные лишения. Административный штраф в отношении граждан составляет от одной тысячи до двух тысяч пятисот рублей. Сравнивая с ограничением, например, права на выезд за пределы страны, или изъятием водительских прав, административный штраф представляется менее суровой санкцией, поэтому и применять его следует первоначально, оставляя средства косвенного принуждения в качестве крайней меры

Однако приведенные рассуждения хотя и не лишены смысла, тем не менее иллюстрируют существенный недостаток предложенной концепции: для борьбы с недобросовестными должниками, препятствующими ходу исполнительного производства, законодатель создал отдельные механизмы, в то время как ограничения личных прав направлены на любых должников, не исполняющих судебные решения или акты иных юрисдикционных органов

добровольно, н в этом смысле они являются обычными мерами воздействия, а не предусмотренными для крайних либо экстренных случаев либо для наказания должника.

Таким образом, представляется возможным сделать вывод, что конструирование концепции использования института личных ограничений в исполнительном производетве на основании поведения должника является неубедительным и порождает целый комплекс последующих проблем: определения, что есть злостное уклонение от исполнения судебных H иных юрисдикционных актов, доказывания проявления недобросовестности в действиях должника, а также приводит к необходимости соотношения с мерами административной ответственности.

Более обоснованным является рассмотрение ограничений личных прав должника в качестве регулярных и обычных способов принуждения, для применения которых достаточно пропуска срока для добровольного исполнения Безусловно, ограничения личных прав могут представляться для должника достаточно болезненными, но не настолько, чтобы рассматривать их в качестве крайней меры, и значительно сокращать круг лиц, в отношении которых может использоваться косвенное принуждение. Что касается тех случаев, когда у должника действительно отсутствует имущество, но, несмотря на это, ограничение личного права установлено, такую ситуацию также нельзя считать критической. В подобных обстоятельствах меру косвенного принуждения невозможно оценивать в качестве сурового способа воздействия на должника, порождающего для него неблагоприятные последствия, поскольку если должник в действительности не располагает ни денежными средствами, ни имуществом, то наверняка он не пользуется своими правами ни на выезд за рубеж; ни на управление транспортным средством, и ценность такие права для него не представляют, а, значит, их ограничение не может быть болезненным. Более того, с недавнего времени в России действует институт банкротства физических лиц, что также может стать решением обозначенной проблемы и выходом для должника из

затруднительной ситуации, позволив исключить возможность установления в отношении него ограничений личного характера.

2.3.