Применение мер косвенного принуждения в отношении ограниченного круга требовании

Прежде всего, следует отметить, что последующие два подхода не содержат в себе ни разграничение случаев использования мер косвенного принуждения на основании поведения должников, ни последовательность установления ограничений личного и имущественного характера, и, следовательно, представляют более широкую по сравнению с изложенными выше концепциями область применения института косвенного воздействия Предлагаемые далее механизмы предполагают единовременное установление личных ограничений и мер принудительного исполнения, однако не ведут к их отождествлению и взаимозаменяемости, поскольку, во-первых, отражают специфические черты мер косвенного принуждения, во-вторых, снижают усмотрение судебного пристав а-исполнителя при выборе той или иной меры воздействия в конкретной ситуации, в-третьих, создают определенные границы вторжения в сферу личных прав и свобод должника.

Одной из таких концепцией применения в отношении должника мер косвенного принуждения может стать установление исчерпывающего перечня требований, при неисполнении которых должник ограничивается в личных правах. Например, при неисполнении алиментных обязательств или уклонении от возмещения вреда, причиненного преступлением, иными словами, в отношении требований, неисполнение которых представляет наибольший социальный ущерб. Такой подход заключает в себе еще одну иерархию, в основу которой положена не сама по себе дифференциация прав, на которые оказывается воздействие, а весомость требований, подлежащих принудительному исполнению. В случае неисполнения предписаний незначительного характера, в соответствии с данным порядком применения мер косвенного принуждения, недопустимо ограничивать личные права

должника, поскольку это не отвечает требованию о соразмерности и нарушает баланс интересов сторон исполнительного производства.

Существенным аргументом против такой позиции может быть оценка того, какой процент составляет каждый из видов требований, подлежащих принудительному исполнению.

Кроме того, затруднительным представляется поиск критерия дифференциации требований на весомые и незначительные, поскольку данный вопрос носит весьма оценочный характер. Конечно, исполнение требований о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетних детей имеет особое значение, поскольку в данном случае речь идет о нарушении прав ребенка, который нуждается в усиленной государственной защите. Вместе с тем существует также и критерий субъективной значимости, когда неисполнение того или иного предписания должником может иметь для взыскателя принципиальное значение, относиться к вопросам жизненной важности, но при этом в силу объективного критерия данный вид требования может быть обойден вниманием законодателя в виду его незначительности.

Наконец, уклонение от исполнения любых предписаний само по себе является основанием применения государственного принуждения в отношении должника, поскольку неисполнение требований в срок, установленный для добровольного исполнения, представляет собой избегание и отказ от выполнения предписанных обязательств, что создает преграды для поддержания правопорядка и благополучного правового климата в государстве. Поэтому, с этой точки зрения, следует допустить возможность

воздействия на личные права должника при принудительном исполнении любой категории требований.

Однако следует привести также аргументы в пользу предложенной концепции, которые, как представляется, имеют больший вес, нежели изложенные выше доводы против.

Во-первых, несмотря на то, что определение того, какие из видов требований нуждаются в повышенном внимании как законодателя, так и правоприменителя, представляет не самую простую задачу, справиться с ней все же гораздо легче, чем пытаться искать, какие из всех существующих на сегодняшний день мер принуждения являются наиболее суровыми H болезненньгмн для должника.

Проведя грань между различными видами содержащихся в исполнительных документах предписаний, можно в значительной степени устранить проблему соразмерности ггрнменяемьгх ограничений требованиям взыскателя, и, следовательно, обеспечить адекватньгй баланс интересов сторон исполнительного производства. Как указывает М.З. Шварц, ограничение права на выезд за границу или прав управления транспортным

средством в цепях понуждения к исполнению алиментной обязанности не вызывает возражений с точки зрения пропорциональности^[216]. Очевидно, некоторые из категорий требований, например, о взыскании алиментов, возмещении вреда, причиненного здоровью, носят особый характер, поскольку субъекты таких требований являются объектом повышенной защиты, а неисполнение подобного рода обязательств наносит серьезный социальный ущерб.

Кроме того, предложенная концепция содержит в себе отражение необходимой юридической связи между защищаемым интересом взыскателя и устанавливаемой в отношении должника мерой принуждения. Безусловно, должник, причинивший взыскателю вред, или игнорирующий нужды своего ребенка, с точки зрения господствующих в обществе моральных постулатов, заслуживает претерпевать более неблагоприятные последствия своих действий, нежели, например, должник, вовремя не оплативший незначительный штраф.

Во-вторых, в некоторых зарубежных правопорядках выбор той или иной меры принуждения должника к исполнению судебных решений H иных подлежащих исполнению актов основывается именно на дифференциации содержащихся в исполнительных документах требований. Так, в ФРГ, например, вся система принудительного исполнения полностью построена на разграничении различных категорий требований, для каждой из которых предусмотрена своя процедура исполнения^[217]. Так, исполнительное производство в Германии делится на исполнение денежных требований и иных требований, и внутри этих двух видов также существует классификация.

Исполнение денежных требований подразделяется, в свою очередь, на несколько категорий на основании того, за счет какого имущества должника будет достигнуто исполнение: за счет движимого и недвижимого имущества. Исполнение денежных требований за счет движимого имущества должника также делится на несколько подвидов: исполнение за счет движимых вещей, перевода прав требования или иных имущественных прав. К исполнению иных требований относятся предписания о передачи вещи (требования о виндикации), о совершении действия или о воздержании от его совершения, а также о выражении волеизъявления. Меры косвенного принуждения предусмотрены только в случае исполнения требований о совершении действия или воздержаниях от его совершения.

В Англин действует подобный подход, когда гражданский арест допускается только в отношении определенных категорий требований, а именно, в случае уклонения должника от уплаты штрафов, налогов или алиментов на содержание несовершеннолетних детей, а такие меры как изъятие водительских прав или отказ в их получении, а также запрет на выдачу документов подлежат применению только в отношении родителя, уклоняющегося от уплаты алиментов на содержание несовершеннолетних детей^[218].

В-третьих, следует признать, что российское законодательство об исполнительном производстве развивается именно в направлении, предложенном данной концепцией: нововведение об ограничении права на управление транспортными средствами допустимо только в рамках принудительного исполнения требований о взыскании алиментов, возмещении вреда, причиненного здоровью, возмещении вреда в связи со смертью кормильца, имущественного ущерба и (или) морального вреда, причиненных преступлением, требований неимущественного характера,

связанных с воспитанием детей, а также требований о взыскании адMHHHCTpaTHBHoro штрафа, назначенного за нарушение порядка пользования специальным правом Такой подход законодателя следует считать оправданными справедливо ограничивающим круг использования косвенного воздействия на должника.

Исходя из изложенного выше возникает в огр ос: должен ли быть установлен аналогичный подход в отношении ограничения права должника на выезд из страны, и сокращен круг требований, в отношении которых допустимо применять данную меру?

C одной стороны, поиск универсального подхода предполагает единообразное применение всех предусмотренных в законе ограничений подобного рода.

C другой стороны, данные ограничения, хотя и относящиеся исходя из присущих нм специфических признаков к одной группе и образующие институт косвенного принуждения, представляют собой воздействие на разные права должника. Запрет на выезд за границу вполне объективно можно оценить как менее жесткую меру по сравнению с ограничением перемещения в принципе, а именно к этому ведёт установление временного запрета управлять транспортным средством. Лишение возможности пользования автомобилем, действительно, создает крайнее неудобство для должника, вносит неблагоприятные изменения в его образ жизни, и суверенность можно предположить, оценивается нм как более нежелательное по сравнению с

ограничением выезжать за рубеж Если в рамках сравнения мер имущественного и личного характера очень непросто установить, какая из них является наиболее болезненной и способной оказать реальный стимулирующий эффект на должника, то при сопоставлении нескольких личных ограничений провести подобную грань значительно легче. Даже основываясь на общих статистических данных, можно с уверенностью утверждать, что на сегодняшний день в связи с различного рода экономическими и политическими факторами не столь высокий процент граждан выезжает за границу, в то время как собственным транспортным средством обладает огромное число людей.

Вместе с тем данное утверждение не означает, что порядок ограничения права должника на выезд за границу, существующий на сегодняшний день, является в полной мере удовлетворительным, и необходимость его изменения неоднократно подчеркивалась в настоящей главе. Поэтому представляется возможным предложить следующую концепцию, оптимально подходящую для применения указанной меры косвенного принуждения.

2.4.