СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ И ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ПРИОРИТЕТЫ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ

А.Ю. Мамычев

д-р юр-ид. наук, доцент

Г.С. Глинская, А.Ю. Кравченко

студентки

Владивостокский государственный университет экономики и сервиса

г. Владивосток

Перспективы развития правовой государственности, восстановление государственно-правовой стабильности, устойчивости и адекватности социально-властного взаимодействия (в системе личность - общество - государство), формирование режима законности и эффективности государственной власти зависят от поиска национальной стратегии обновления политической и правовой жизни российского общества, развития духовной и нравственной основы, поиска общественного идеала (идейноконцептуальной доктрины, отвечающей истории развития российского государства, его современному состоянию и условиям, а также будущим ориентирам).

В этом контексте интересен евразийский политический проект модели отечественного правового государства - «гарантийное государство». В рамках этого проекта утверждается, что государственная система властвования должна быть основана на национальных политических традициях и социокультурном укладе русского народа, но в то же время не отрекаться от новейших политических достижений других цивилизаций. Это государство, отмечает Н.Н. Алексеев, «которое живёт, имеет историю, изменяется, движется, развивается. Жизнь его складывается из двух противоположных моментов - из постоянного, статического и из подвижного, динамического... Сочетание статики и динамики образует режим, который можно назвать демократической идеократией или идеократической демократией (курсив наш - авт.)» [1].

Евразийский социально-политический проект предполагает построение государства с сильной государственной властью, с положительными правовыми обязанностями в отношении общества и государства (взаимного «социального служения») [2].

Поэтому политически очевидно для западной логики, что преобладание государства над обществом, т. е. одного центра социально-политической жизни над другим, приводит к ослаблению самого общества. В свою очередь, усиление гражданского общества, его политической активности посредством созданных им же институтов ведёт к ослаблению претензий государства и подчинению его социальным нуждам. В отечественной традиции сильное государство, как правило, связывается с сильной народностью, когда государственная власть и народ соединяются в некотором единстве, не противопоставляются друг другу, а основываются друг на друге: «Сильная государственность, - писал по этому поводу И.А. Ильин, - означает, прежде всего, сильную народность, и наоборот». Так, например резкое ослабление государства в 90-е годы, вызванное сменой элит, трансформацией советской институциональной системы властвования и переориентацией на либерально-демократические «рельсы» институционально-правового развития, в конечном итоге привело и к ослаблению самого общества, резкому снижению политической и гражданской активности, к небывалому росту преступности и т.п. [3].

Причём в политических учениях и доктринах явно или косвенно, затрагивается тема социальнополитического архетипа, «властного кода» (Ю.С. Пивоваров), ориентирующего русское государствоведческое мышление на воспроизводство в программных положениях метафизической (символической) и физической (институционально-правовой, субординационной, функциональной, бюрократической и т.п.) силы русской власти.

В то же время силу государства не следует трактовать примитивно, как некую авторитарную или тоталитарную мощь, его чиновников, как процесс эксплуатации элитарным сословием общественного организма и проч. Обобщая отечественную политико-правовую мыследеятельность, можно с уверенностью сказать, что усиление российского государства традиционно трактуется массовым сознанием в качестве: 1) главного ресурса преодоления кризисов и противоречий, обеспечения политической стабильности, восстановления режима законности и правопорядка, целостности и единства государственности; 2) объективного фактора активизации общественного потенциала, повышения политической активности личности; 3) необходимой предпосылки стабильного развития различных сфер жизнедеятельности общества (экономической, политической, правовой, духовно-культурной и т.д.); 4) внешнего и внутреннего фактора обеспечения идеократической целостности национального публично-правового континуума; 5) условия, обеспечивающего взаимное социально-политического служение в системе личность - общество - государство, где первичным является не разделение сфер и полномочий публично-правовых органов власти, не противопоставление различных политических субъектов и правовых статусов личности - гражданского общества - института государства, а симфоническое единство политического пространства и «правообязывающая модель отношений», ориентированных на решение общенациональных целей и задач [1][7].

Таким образом, следует признать, что сегодня наблюдается незавершенность социально-правовых и политических реформ государственной власти.

Причём в современной российской политической действительности объективно проявляются три взаимосвязанные и взаимообусловливающие тенденции.

Во-первых, это стремление к духовно-нравственному обоснованию государственной власти, социально-нравственной (идеократической) ответственности властно-управленческой элиты. Так, социальнополитические исследования фиксируют, что в современном российском обществе доминирует не персо- ноцентричная модель легитимации государственной власти и харизматическая практика наделения лидера государства высокими духовно-нравственными атрибутами, а, напротив, присутствует потребность в формировании морально-правовой системы ответственности публичной власти и реализующих ее лиц. Политико-психологические исследования, проведенные группой исследователей под руководством Е.Б. Шестопала, выявили высокую степень тревожности людей, обусловленную, прежде всего, духовнонравственным несовершенством действующей системы государственной власти и ее представителей. Эти тревоги «связаны не столько с экономическими проблемами, хотя те и лежат на поверхности, сколько с ощущением отчуждённости власти от общества, её несправедливостью и своекорыстием, отсутствием моральных опор. Это “гуманитарное измерение”, связанное с ценностями, настроениями и моральным климатом, очень слабо проработано у модернизаторов». Эти основания системы государственной власти слабо проработаны и у современных консерваторов, о чем будет сказано ниже, поскольку и действующая консервативная идейно-концептуальная платформа «не придаёт этим ценностям большого значения» [5].

Во-вторых, это требование интегрировать западноевропейские достижения в области прав и свобод человека, некоторые демократические ценности с социокультурной моделью политической организации и традиционными (исторически сложившимися) практиками публично-властного взаимодействия в системе личность - общество - государство.

В соответствии с этим, по нашему мнению, формирование идейно-концептуальной доктрины развития системы государственной власти должно реализовываться как на основе консервативнополитического моделирования, так и с учётом глобальных (межцивилизационных) тенденций развития [8]. Дело в том, что современные критерии и индикаторы устойчивости и стабильности государственной власти в глобальном демократическом транзите становятся весьма рискогенными и конфликтогенными, поскольку «диктатура экономоцентризма» (т.е.

Поэтому идейно-концептуальная доктрина развития публичных институтов власти должна интегрировать как действующие международно-правовые требования и политические стандарты, так и традиционные ценности и принципы воспроизводства социально-политической целостности и устойчивости российского общества. Прав в этом плане У. Бек, отмечая, что при формировании будущей устойчивой модели государственно-правового развития «следует заниматься вопросом, как цивилизации, не принадлежащие Западу, по-иному, чем он, планируют и представляют себе свои особые сочетания культуры, капитала и национального государства, а не предполагать, что они являются недоразвитыми вариантами некоего западного первообраза» [9]. Исследователь верно отмечает, что «политэкономическим мифом» ХХ века была идея, согласно которой рыночные механизмы и в целом капиталистическая система «перемелют» любую традиционную культуру, сформируют новое мировоззрение и адаптирует традиции и обычаи взаимодействия между людьми к требованиям экономической системы. Однако все больше стран, особенно государственно-правовые системы евразийских и восточных стран, которые, наоборот, «перемололи» западную политэкономическую систему и адаптировали рыночные отношения под требования своей цивилизации.

- В-третьих, это «тяга» на уровне массового политического мышления к восстановлению сильной государственности, в соответствии с восстановлением силы государственной власти. Причём конкретноисторическое проявление государственной силы имеет морально-правовой тип обоснования, в котором вертикаль ценностно-нормативной иерархии выстраивается от духовных, абсолютных истин и доминант к социальным. Законотворческая, правоприменительная и судебная деятельность государственной власти обрамляется нравственным содержанием и духовным долгом. Сильными в массовом восприятии являются те политические формы и правовые средства, опосредующие взаимодействие личности, общества и государства, которые основываются на духовно-нравственном служении и правообязанности, а формальнонормативный аспект общественного порядка трактуется в качестве вторичного, инструментального. Для современного массового политического мышления, как показывают социологические данные, «особое значение имеет такая ценность, как “сильное государство”. В литературе по авторитаризму она нередко интерпретируется как один из наиболее явных показателей авторитарности. Анализ наших данных показывает, что этот индикатор следует трактовать более осторожно», поскольку он связывается не с авторитарным началом государственной власти, а с морально-нравственным. Поэтому «неоправданно отождествление коммунитаристских традиций нашей политической культуры с собственно авторитаризмом». Ратуя за усиление государственной власти, общество, прежде всего, предъявляет «серьезный запрос на морально-политические ценности и, в частности, на идеи социальной справедливости», идеократической обусловленности властно-правовой деятельности, обеспечение и реализацию высоких духовнонравственных (деонтологических) стандартов деятельности тех или иных должностных лиц [5].

Поэтому в отечественной политической мысли на протяжении всей истории реальное либо мнимое ослабление государства интерпретируется доктринальным, профессиональным и массовым политическим сознанием в качестве негативной тенденции, инициирующей деструктивные и конфликтогенные факторы и события, аномические политические процессы, инволюцию правовой культуры и нигилизм. При этом кардинальное реформирование публично-правовых институтов власти традиционно приводит в России к ослаблению государства, к развитию функциональных искажений и деформаций в системе государственной власти. [8] [9] [10]

4. Мартышин, О.В. О некоторых особенностях российской правовой и политической культуры /

О. Мартышин // Государство и право. - 2003. - № 10. - С. 30.

5. Шестопал, Е.Б. Политическая повестка дня российской власти и ее восприятие гражданами / Е.Б. Шестопал // Политические исследования. - 2011. - № 2. - С. 22-23.

6. Общественное мнение-2008. Ежегодник. - М., 2008.

7. Тихонова, Н.Е. Россияне: нормативная модель взаимоотношений общества. личности и государства / Н.Е. Тихонова // Общественные науки и современность. - 2005. - № 6. - С. 39.

8. Обретение будущего: повестка дня 2012. - М., 2011.

9. Бек, У. Власть и ее оппоненты в эпоху глобализма. Новая всемирно-политическая экономия / У. Бек. - М., 2007. - С. 448.