Позиция правозащитника

13 июля парламент Словакии ввел уголовную ответственность за публичное отрицание преступлений фашистских и коммунистиче­ских режимов против человечества, против прав и свобод граждан.

Не увидеть прямого родства между коммунизмом и фашизмом мо­жет только слепой или один из родственников, обуреваемый завистью, ревностью или мечтой о наследстве.

Сегодня в Европе нацизм и коммунизм проклинаемы в равной ме­ре. И это справедливо. Однако проклятия не остаются только предме­том общественных дискуссий и темой школьных уроков. Преобразуясь в нормы закона, они перекочевали в уголовные кодексы некоторых де­мократических стран. И тут рождается смутное подозрение — а не ус­ваивает ли уголовное законодательство этих стран те принципы, кото­рыми руководствовались сами человеконенавистнические идеологии?

Дальше последуют не очень политкорректные рассуждения. Рафи­нированных европейцев прошу отложить дальнейшее чтение до луч­ших времен. Однако судите сами. Новый словацкий закон предусмат­ривает для граждан, публично выражающих симпатии к коммунисти­ческим или фашистским режимам, наказание в виде лишения свободы на срок от шести месяцев до трех лет.

«Дело заключается в том, чтобы гарантировать, что никому не сой­дет с рук отрицание зверств, совершенных коммунистами и фашиста­ми», — пояснил лидер Словацкой консервативной партии П. Заяц после принятия нового закона. Обратим внимание: речь идет не о са­мих зверствах, а о комментариях по их поводу. Эти совсем не слабые тюремные сроки предусмотрены не за насилие, воровство или шпио­наж, а за публично высказанное мнение. Точно так же за «идеологи-

чески неправильные» высказывания при Сталине могли приговорить по 58-й статье УК к 10 годам лагерей или расстрелу, а в нацистской Германии, где для вынесения приговора и вовсе не всегда пользова­лись уголовным кодексом, — также расстрелять или отправить в концлагерь. Позже в Советском Союзе за отрицание успехов социа­лизма давали до трех или до семи лет лишения свободы.

Парадоксально, но факт: в освободившихся от коммунизма вос­точно-европейских странах воспроизводятся нормы тоталитарного законодательства, правда, с противоположным идеологическим зна­ком. Но разве дело в знаке? Ограничение свободы слова — это уже и есть идеология, и, пожалуй, весьма далекая от демократии и либера­лизма. Как далеко можно зайти на этом пути? Не до образца ли Мо­сквы или Берлина 1930-х гг.?

Здоровое общество осуждает фашизм и коммунизм. Но только больное или мечтающее заболеть посылает своих оппонентов на на­ры. Только нездоровое общество отказывается от дискуссии, запре­щает ее и оформляет этот запрет законодательно...

В основе таких мер лежит глубокое недоверие законодателя к обы­вателю, который якобы не способен самостоятельно разобраться, что хорошо, а что плохо.

Возможно, обыватель действительно слишком легко усваивает идеи ксенофобии и национального превосходства. Ну так вступите в дискуссию и докажите свою правоту! Неважно, касается это истории или сегодняшней жизни. А коли правоту доказать не сумели, отступи­тесь от несогласных. Если 99 человек из ста высказывают правильную точку зрения, значит ли это, что один оставшийся не имеет права вы­сказать свою точку зрения, ошибочную? Да еще под страхом тюрем­ного наказания!

Нам, пережившим советский коммунизм, пересидевшим его, пе­ремучившимся им, отрадно сегодня слышать правду о тоталитаризме. Мы рады судебному возмездию, которое хоть и редко, но все же на­стигает палачей коммунистического режима. Мы готовы сделать все, чтобы прошлое не повторилось. Ни в каком виде. Даже под предло­гом защиты демократии от исторического кощунства. В ответ на сло­во — только слово.

Да не уподобимся мы тем, кого осуждаем¹.

(Александр Подрабинек)

Вопросы

1. Согласны ли вы с автором в том, что с тоталитарной идеологией нужно бороться только словом?

2. Распространяется ли свобода мысли и слова в том числе на фа­шистские взгляды и убеждения?

3. Согласны ли вы с автором в том, что уголовная ответственность за отрицание преступлений фашизма и коммунизма — рецидив тота­литарного мышления?

27.