Природа «позиций» судов

В соответствии с этимологией слова «позиция» (от лат. — pozitio) понятие «позиция» — это точка зрения, мнение по какому-либо во­просу^{[901] [902]. В то же время в специальной литературе, судебных актах и национальных правовых актах традиционно применяется дру­гое понятие — «правовые позиции судов».}

возникает вопрос: относятся ли «правовые позиции» судов к нра­ву либо являются разновидностью неправа?¹ Отсюда неизбежно возникает следующий вопрос: корректно ли теоретически само понятие «правовые (выделено мной. — в. Е.) позиции» суда? На мой взгляд, позиции суда скорее возможно рассматривать в каче­стве одного из видов неправа. При таком теоритическом подходе параграф 3.4 данной главы монографии и называется не «Правовая природа судов», а « Природа «позиций» судов».

В отдельных зарубежных правовых актах содержатся термины, в определенной степени близкие с традиционным понятием «право­вая позиция». Например, в Норвегии часть итогового акта Верхов­ного Суда должна содержать «правовое воззрение» (rettsoppfatning) судей, в соответствии с которым основывается их решение. В 1926 г. в Закон о Верховном суде Норвегии внесли изменение, в соответст­вии с которым в решении судов должно быть выражено правосозна­ние (uttaltrettsoppfatning)^{[904] [905]}. Исходя из ст. 13 Органического закона Испании «О Конституционном суде», палата может передать дело на рассмотрение пленума, если она сочтёт необходимым отступить от предшествующей доктрины^{[906] [907].}

М.А. Митюков обоснованно заметил, что «протопозицип» со­временных «правовых позиций» судов можно обнаружить в пра­ктике Верховного Суда СССР, однако они были неустойчивы и зачастую противоречивы¹. Председатель Комитета конституци­онного надзора СССР С.С. Алексеев, также ие затрагивал вопрос о природе позиций судов и лишь в общем виде использовал «усто­явшееся» понятие «правовые позиции»: «Решение комитетом во­просов в принципе, определение исходных правовых позиций представляется весьма существенным. Ими, как символами, очер­

чиваются контуры законодательной системы с очень важной сто­роны. Контуры, определяемые международно признанными права­ми человека»^[908] (выделено мной. — В. Е.).

Термин «правовая позиция судей» был впервые применён в За­коне РСФСР от 6 мая 1991 г. «О Конституционном Суде РСФСР». Данный термин был использован и в ст. 23 Закона РСФСР от 4 июля 1991 г. 1543-1 «О Арбитражном суде». Так, в ст. 6 Закона РСФСР» «О Конституционном Суде РСФСР была сфор­мулирована следующая норма нрава: «Решения Конституционно­го Суда РСФСР в соответствии с точным смыслом Конституции РСФСР выражают правовую позицию судей, свободную от соо­бражений практической целесообразности и политических склон­ностей». Норма права, содержащая термин «правовые позиции Конституционного Суда РСФСР», в данном Законе не содержа­лась. Вместе с тем, например, Л.В. Лазарев, полагаю, дискуссион­но, отождествлял «правовые позиции судей» и «правовые позиции Конституционного Суда»: «Имеется в виду именно правовая пози­ция Конституционного Суда как коллегии судей, а не правовые по­зиции судей в индивидуальном качестве»-. В то же время В.М. Ба­ранов її В.Г. Степанков, напротив, считали, что поскольку в Законе РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» содержится лишь термин «правовая позиция судей», постольку термин «правовая позиция судов» не имеет права па существование.

Вместе с тем. точка зрения В.М. Баранова и В.Г. Степанкова представляется спорной, поскольку любой судебный акт явля­ется решением соответствующего суда, а не большинства судей». Отсюда, думаю, необходимо разграничивать понятия «правовые позиции судей» и «правовые позиции судов», в том числе Кон­

ституционного Суда РФ. Болес обоснованный вывод выработала О.Н. Кряжкова: «...правовая позиция судей — это элемент их про­фессионального правосознания»¹.

На Конституционном совещании, проводившемся с 29 апреля по 10 ноября 1993 г., было внесено предложение о необходимо­сти принятия нового Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР». Однако проблема внесения в закон термина «правовые позиции судов» также не обсуждалась^{[909] [910] [911] [912] [913] [914].}

Законопроект «О Конституционном Суде РСФСР» разрабаты­вался с ноября 1993 г. по март 1994 г. Было подготовлено пять его вариантов. Понятие «правовая позиция...» появилось уже в его нер­вом варианте. В части 3 ст. 26 законопроекта « Вопросы, рассматри­ваемые в заседаниях палат Конституционного Суда Российской Федерации» было записано: «По инициативе Председателя Кон­ституционного Суда Российской Федерации или трёх членов пала­ты, не согласных с принятой соответствующей палатой решением по делу, вопрос может быть передан на рассмотрение в пленарном заседании Конституционного Суда Российской Федерации. Дело передаётся на рассмотрение в пленарном заседании и в том случае, если принятое палатой решение или согласованный в палате проект расходится с правовой позицией, выраженной в предшествующих решениях другой палаты или принятых в пленарных заседаниях»⁷ (выделено мной. — В. Е.).

В следующих редакциях законопроекта (январь — февраль 1994 г.) термин «правовые позиции Конституционного Суда» по су­ществу был отождествлен с нормами права: «Решения Конституци­онного Суда Российской Федерации действуют непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными

липами.

Следует заметить, что Комитет по законодательству и судебно- правовой реформе Государственной Думы Федерального Собра­ния Российской Федерации на представленный законопроект дал теоретически убедительное отрицательное заключение. В частно­сти, в нём подчёркивалось: «частью 2 статьи 74 проекта закона Суд «наделяется законодательными полномочиями, что противоре­чит месту и назначению Конституционного Суда Российской Фе­дерации в системе разделения властей, Конституции Российской Федерации»^{[915] [916] (выделено мной. -В. Е.).}

Члены рабочей группы Конституционного Суда РФ теоретиче­ски весьма неопределенно возражали Комитету по законодательст­ву и судебно-правовой реформе: «правовая позиция — это не само решение, а то, что лежит в основе его принятия (и может быть изло­жено в его мотивировочной части): правопонимание, истолкование права по какому-либо правовому вопросу, конституцпонно-нраво- вая доктрина, выработанная коллективно судьями при рассмотре­нии дела... правовая позиция чаще всею представляет собой тол­кование Конституции. Правовая позиция может быть и изменена, уточнена, дополнена, но в любом случае должна выражать мнение большинства судей»^[917] (выделено мной. Б. Е.). Следовательно, ио существу члены рабочей группы Конституционного Суда РФ

согласились с точкой зрения о том, что «правовые позиции» Кон­ституционного Суда РФ являются разновидностью неправа.

Характерно и следующее: в процессе доработки законопроекта в статью о пересмотре решения Конституционного Суда РФ были внесены изменения, в значительной степени соответствующие Конституции РФ. Из статьи 73 проекта «Передача дела палатой на рассмотрение в пленарном заседании» были изъяты наиболее радикальные предложения, и статья приобрела весьма неопреде­лённый характер: если палата большинством голосов участвующих в заседании судей считает необходимым принять решение, нс соот­ветствующее правової! позиции, выраженной в ранее принятых ре­шениях Конституционного Суда, дело передастся на рассмотрение в пленарное заседание¹.

Однако в процессе сложившегося обсуждения весьма отчет­ливо обнаружилась теоретическая неопределённость нормы пра­ва о «природе» «правовых позиций» Конституционного Суда. По мнению Г.А. Гаджиева, в процессе подготовки этой статьи раз­работчики «пошли на то, что восприняли немецкий опыт... При­дётся в регламенте расписывать: а что такое правовая позиция, и кто определяет правовую позицию»^{[918] [919]. Г.А. Гаджиев справедли­во настаивал на том. что необходимо выработать какие-то подхо­ды к определению термина «правовая позиция», так как «никто не может из нас ответить на вопрос, что такое правовая позиция». Было высказано два, на мой взгляд, спорных предложения. Пер­вое: изложить вопросы, связанные с «правовыми позициями», в Регламенте Суда (Г.А. Гаджиев). Второе: разработать в практике Суда (Т.Г. Морщакова)[920].}

Вместе с тем. во-первых, согласно ст. 28 «Регламент Консти­туционного Суда Российской Федерации» в первоначальной редакции Федерального конституционного закона «О Конститу­ционном Суде Российской Федерации» «В регламенте Консти­туционного Суда Российской Федерации на основе Конституции Российской Федерации и настоящего федерального конститу­циоиного закона устанавливаются: порядок определения пер­сонального состава палат Конституционного Суда Российской Федерации: порядок распределения дел между ними: порядок оп­ределения очередности рассмотрения дел в пленарных заседани­ях и в заседаниях палат; некоторые правила процедуры и этикета в заседаниях; особенности делопроизводства в Конституционном Суде Российской Федерации; требования к работникам аппарата Конституционного Суда Российской Федерации; иные вопросы внутренней деятельности Конституционного Суда Российской Федерации». Думаю, во-первых, определение «природы» «пра­вовых позиций» Суда изложенная норма права явно не относила к Регламенту Конституционного Суда РФ; во-вторых, теоретиче­ски спорно «разрабатывать» «природу» «правовых позиций» суда и «в практике судов».

В Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации» содержались два термина: «пра­вовая позиция судей» (ст. 29) и «правовая позиция, выраженная в ранее принятых решениях Конституционного Суда Российской Федерации». В связи с отсутствием аутентичного толкования ука­занных терминов в Законе была сделана спорная попытка разъяс­нения второго термина в Регламенте Конституционного Суда РФ от 1 марта 1995 г. № 2 1/6. В соответствии с § 40 Регламента, по­сле окончания слушания дела в палате и до завершения закрытого совещания судей по принятию итогового решения любой нз су­дей, участвующих в рассмотрении дела, вправе поставить вопрос о несоответствии предлагаемого решения по делу «правовой пози­ции», выраженной в ранее принятых решениях Конституционного Суда. Можно сделать следующий вывод: как указанный Федераль­ный конституционный закон «О Конституционном Суде Россий­ской Федерации», так и Регламент Конституционного Суда РФ от 1 марта 1995 г. не определяли «природу» термина «правовая по­

зиция, выраженная в ранее принятых решениях Конституционного Суда Российской Федерации».

В специальной юридической литературе многие ученые также делают весьма неопределённые выводы о «природе» «правовых позиций» Конституционного Суда РФ. Так, В. А. Савицкий писал: «очевидно, что есть «нечто, имеющее большое значение для кон­ституционно-правовых отношении; именуется «правової! пози­цией Конституционного Суда», ио нс имеет четкого однозначного определения»¹ (выделено мной. В. Е. Неясность в понимании этого социального явления Л.В. Лазарев объяснял отсутствием его легальной дефиниции, а также противоречивостью точек зрения, высказанных в публикациях по данной проблеме^{[921] [922]. Так, В.О. Лучин рассматривал «правовые позиции» как итоговый вывод Конститу­ционного Суда и приводимую в обоснование решения аргумен­тацию[923]. По мнению В.Л. Кряжкова, «правовая позиция» Консти­туционного Суда — это логико-правовое обоснование конечного вывода Суда, содержащегося в постановляющей части его реше­ния, формулируемое в виде правовых умозаключений, установок, имеющее обязательное значение’. II.А. Власенко и А.В. Гринева, проанализировав взгляды многих научных работников, пришли к весьма неопределенному выводу о том. что «современная юри­дическая наука под правовой позицией понимает «оценку факти­ческой реальности и систему аргументов, выводов и предложений но ее правовому урегулированию. Это своего рода логико-юри­дическая конструкция, выражающая отношение к нраву, пра­вовому регулированию и его нормам»[924] [925] (выделено мной. В. В.). Весьма неопределенна также точка зрения В.П. Карташова: «...под правовой позицией следует понимать соответствующим образом осознанное, мотивированное и внешне выраженное положение}

по поводу разрешения того или иного юридического вопроса, си­туации и т. д.»¹.

В этой связи характерно: значительное число научных и пра­ктических работников косвенно или прямо относит «правовые позиции» Конституциоиного Суда РФ к «источникам», точнее — к формам права. Более того, Б.А. Страшун и И.В. Сухинина по­лагают: «Ныне уже общепризнано, что судебные решения, содер­жащие правовые позиции, следует рассматривать как источник права, который в зависимости от национальной правовой системы государства по своей юридической силе либо равен закону, либо следует непосредственно за ним»^{[926] [927]. Г.Л. Гаджиев разделяет данное мнение: «...именно правовые позиции Конституционпого Суда сле­дует считать источником права...»[928] [929]. К.Н. Коротеев, думаю, не сов­сем удачно попытался аргументировать изложенную точку зрения: «Конституционный Суд ни в коей мере не лишается своих право­творческих функций. Признавая законы неконституционными, он создаст новые нормы, ведь отмена законодательных и подзакон­ных норм является в то же время созданием новых норм»1 (выде­лено мной. — В. Е.). Вместе с тем, действующая Конституция РФ не предоставляет Конституционному Суду РФ правотворческих функпий. возможности создавать новые нормы права, а также «от­менять» «законодательные и подзаконные нормы права».}

Активным сторонником данной точки зрения являлся и В.Д. Зорькин. «Поскольку, — пишет он. — Конституционный Суд обладает самостоятельной правотворческой функцией, следу­ет признать, что его решения приобретают прецедентный характер її становятся источниками права... Правовые позиции Коиституцп-

он ного Суда, содержащиеся в решениях, фактически отражают его особого рода правотворчество. Решения Конституционного Суда с содержащимися в них правовыми позициями занимают особое место в общей системе источников нрава в России»¹. Более того, В.Д. Зорькин категорично утверждал: «...юридическая сила итого­вых решений Конституционного Суда превышает юридическую силу любого закона, а соответственно практически равна юриди­ческой силе самой Конституции...»^{[930] [931] (выделено мной. В. Е.).}

В качестве аргумента в пользу своей точки зрения В.Д. Зорькин приводил слова нс названного в статье американского судьи о том, что « Конституция это то, что о ней говорят судьи...». Таким обра­зом, — полагал В.Д. Зорькин, — любое толкование высшего закона страны, которое дастся Конституционным Судом в его правовых позициях, имеет конституционную силу». Более того, по мнению В.Д. Зорькина, Конституционный Суд, применяя и истолковывая Конституцию, выявляет не только «букву», по и «дух» тех или иных ее положений па каждом новом этапе развития и тем самым при­спосабливает ее к меняющимся отношениям в обществе («живое право», «живая Конституция»)^{[932] [933]. Вместе с тем, целый ряд авторов выступили с критикой данных взглядов, высказанных В.Д. Зорь­киным (и подобных им точек зрения), отметив недостаточность те­оретических и правовых аргументов, их подтверждающих*. Харак­терно, что выступая б декабря 2016 г. на IX Всероссийском съезде судей, В.Д. Зорькин высказал уже иную точку зрения, признал суд не правотворческим, а правоприменительным органом.}

Нельзя ие заметить и следующее: большинство ученых и практи­ческих работников относит «правовые позиции» суда к результа­там толкования права. Так, 0.11. Кряжкова «правовую позицию» Конституционного Суда РФ «...предлагает определить как право­вої! вывод, являющийся результатом толкования Коиституциои-

ным Судом Российской Федерации Конституции Российской Фе­дерации и конституционного смысла иных нормативных правовых актов, который служит юридическим основанием решений Консти­туционного Суда и носит обязательный и устойчивый характер»¹. Вместе с тем. «юридическим основанием решений Конституцион­ного Суда служит» всё же Конституция РФ. В.В. Лазарев также полагает, что «правовые позиции» Конституционного Суда РФ следует рассматривать как нормативно-интерпретационные «уста­новления». являющиеся результатом судебного конституционного толкования, правовым основанием итогового решения Конститу­ционного Суда РФ. имеющим общий и обязательный характер»^{[934] [935].}

В то же время, как убедительно писал В.О. Лучин, «недопустимо иод видом толкования подвергать Конституцию своеобразной реви­зии, создавать нормы, обладающие свойствами конституционных. Наоборот, толкование Конституции призвано противодействовать попыткам отойти па практике от точного смысла конституцион­ных норм. При этом оно ие создаст новых норм, а лишь раскры­вает смысл, заложенный в толкуемом положении Конституции. Результат толкования должен быть тождествен смыслу конститу­ционной нормы. При этом недопустимо какое-либо преобразова­ние её содержания»^[936]. При таком теоретическом подходе В.О. Лу­чин сделал и соответствующий вывод: Конституционный Суд РФ «...не вправе подменять собой народ, принявший Конституцию. Он лишь постигает её подлинный смысл». Право Конституцион­ного Суда РФ па обязательное толкование Конституции РФ «во­все ие доказывает, что он является «соучредителем», «соавтором» Конституции и вправе но своему усмотрению сё переписывать»^[937] (выделено мной. — Б. Е.).

М.И. Байтин также разделял точку зрения о том, что Консти­туционный Суд РФ вправе только толковать Конституцию РФ:

«Соответственно статусу Конституционного Суда и его функцио­нальному назначению в смысле разделения властей его акты, в том числе итоговые правовые решения, но своей юридической приро­де представляют собой не нормативные правовые акты, а особую разновидность актов толкования права»*. Более того, он пришёл к выводу «...о необходимости разграничения понятий «судебный прецедент как источник права» и «прецедент судебного толкова­ния». С точки зрения М.И. Байтина, «то. что В.Д. Зорькин именует «самостоятельной правотворческой функцией Конституционного Суда», в действительности есть не «творение права» в форме судеб­ного прецедента, а судебное толкование права путем издания Кон­ституционным Судом РФ актов официального, общеобязательно­го, нормативного толкования»^[938].

Таким образом в специальной юридической литературе в целом сложились три точки зрения о «природе» «правовых позиции» суда. Сторонники одной из них весьма неопределенно высказы­ваются о «природе» «правовых позиций» судов. Другие относят «правовые позиции» судов к «источникам» (точнее — к формам) права. Наконец, думаю, большинство научных и практических ра­ботников рассматривают «правовые позиции» судов как результат толкования права.

Весьма показательна, противоречива и дискуссионна практи­ка «законодателя» но вопросу о «правовых позициях суда». Так, в первоначальной редакции ФКЗ от 21 июля 1994 г. № 1 «О Кон­ституционном Суде Российской Федерации» термина «право­вая позиция Конституционного Суда Российской Федерации» ие было. В статье 29 данного Закона был включён только термин «правовая позиция судей», а в ст. 62 — «позиция» сторон'. Фе­деральным конституционным законом «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» М 7-ФКЗ от 3 ноября 2010 г., ч. 5 ст. 79 была дополнена, на мой взгляд, теоретически обосно­ванным термином «позиция (выделено мной. — В. Е.) Консти­

туционного Суда Российской Федерации»¹. В то же время Фе­деральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации» № 9-ФКЗ от 4 июня 2014 года ч. 1 ст. 47.1 была весьма неопределённо и теоретически дискуссионно изложена в следующей редакции: «...вопрос о конституционно­сти нормативного правового акта может быть разрешён на осно­вании содержащихся в ранее принятых постановлениях Консти­туционного Суда Российской Федерации правовых позиций...» (выделено мной. — В. Е.).

Однако необходимо подчеркнуть, что, во-первых, ст. 47.1 назы­вается «Разрешение дел без проведения слушания», на мой взгляд, теоретически спорно, а практически весьма неопределённо регу­лируются общественные отношения без слушания жалоб вне об­щих процедурных правил рассмотрения дел в Конституционном Суде РФ. Во-вторых, в ст. 79 того же Закона, которая называется «Юридическая сила решения» (и это весьма характерно!) нет тер­мина «правовые позиции... суда». В-третьих, Федеральным кон­ституционным законом «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» К.' 11-ФКЗ от 28 декабря 2016 г. из ч. 5 ст. 79 анализи­руемого Закона изъят также и термин «позиция Конституционного Суда Российской Федерации», хотя с этимологической точки зре­ния «позиция» — это точка зрения кого-либо^{[939] [940], в данном случае — Конституционного Суда РФ. которую он конечно должен иметь! При таком непоследовательном, противоречивом и неопределён­ном правовом регулировании «законодателем» общественных от­ношений «правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации» в настоящее время можно рассматривать не в качестве термина закона, который необходимо «толковать», а только как ди­скуссионное научное понятие, нуждающееся в дальнейшем теоре­тическом анализе.}

Научные и практические работники часто применяют понятие «правовые позиции» в процессе анализа деятельности иных су­дов. Так. П.Л. Лаптев, исследуя постановления Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ), рассматривает их как установки, под­

ходы суда, выработанные в результате толкования соответствую­щих конвенциальных положений? Активно используют понятие «правовые позиции Европейского Суда ио нравам человека» и дру­гие авторы? Многие авторы также применяют понятие «правовые позиции» в процессе анализа деятельности Верховного Суда РФ’, Высшего Арбитражного Суда РФ’ и конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации³.

Термин «правовая позиция» появился также и в постановле­нии Верховного Суда РФ применительно к Европейскому суду по правам человека... Вместе с тем, с позиции классического раз­деления властей любой суд по своей природе не обладает пра­вотворческими функциями, является правоприменительным органом и вправе заниматься нс правовым, а лишь индивидуаль­ным судебным регулированием, вырабатывая только «позиции» суда, являющиеся разновидностью неправа. При таком теорети­ческом подходе понятие «правовые позиции» суда представля­ется теоретически спорным, а практически контрпродуктивным, «размывающим» право, приводящим к дискуссионному синтезу

нрава и неправа, а главное — к неопределенной, противоречи­вой и нестабильной судебной практике, бесконечным отменам судебных актов, в том числе вступивших в законную силу, нару­шениям прав и правовых интересов участников судебных про­цессов.

На мой взгляд, во-первых, категорию «регулирование» общест­венных отношений необходимо рассматривать в качестве родовой. Во-вторых, правовое регулирование и индивидуальное регулиро­вание общественных отношений являются её самостоятельными разновидностями. Отсюда, отвечая на вопрос о том. какова дей­ствительная «природа», «правовых позиций» (теоретически кор­ректнее — «позиций») судов, учитывая вышесказанное теоре­тические и правовые аргументы, а также точки зрения научных и практических работников, можно сделать следующие итоговые выводы.

1. В результате разграничения правового и индивидуального ре­гулирования общественных отношений представляются теорети­чески дискуссионными, а практически контрпродуктивными поня­тия «правовая природа» и «правовые позиции» судов.

2. Теоретически обоснованными, а практически продуктивными, на мой взгляд, являются понятия «природа» и «позиции» судов.

3. Позиции суда — это выводы, точки зрения, мнения судов и т. д. ио каким-либо вопросам, связанным с его компетенцией, по своей природе относящиеся к разновидности неправа (unrecht); резуль­таты деятельности судов, образовавшиеся, во-первых, в процессе отправления правосудия и принятия индивидуальных судебных актов; во-вторых, нс связанные с отправлением правосудия, а на­ступившие вследствие например, принятия постановлений Плену­мов Верховного Суда РС>.

3.5.