Глава IX О привилегиях иностранных министров

все послы, посланники и резиденты имеют право свободного отправления в своих домах обрядов религии того государя или государства, которому служат, и могут допускать туда всех подданных этого государя, которые находятся в той стране, где они пребывают.

Эти министры неподвластны юрисдикции судей страны их пребывания, и их дом должен быть избавлен от посещений этих судей и подчиненных им чиновников, будучи рассматриваемым как дом того суверенного правителя, министрами которого они являются, и в этом качестве как убежище. Всяческого порицания достойны иностранные министры, злоупотребляющие этим правом убежища, когда они предоставляют у себя приют злодеям и разбойникам, осужденным на смерть за ужасные преступления, и недостойным образом торгуют тем покровительством, которое они им оказывают. Разумный и искушенный министр не должен компрометировать своего государя в подобных случаях, тем более ради столь неблаговидной цели, как пособничество безнаказанности при совершении преступлений в той стране, где он находится; достаточно с него того, чтобы его право убежища было признано и не нарушалось бы; но ему надлежит им пользоваться только в важных случаях, когда того требует служба его господину, но никогда ради частной выгоды. Монарх или республика не должны также дозволять, чтобы судебные чиновники или кто-либо из их подданных без различия звания нарушал бы право народов в отношении особ иностранных министров, которые признаны таковыми в их государстве; и если найдутся подданные достаточно дерзкие, чтобы его нарушить, то государь обязан как можно скорее загладить нанесенные этим министрам оскорбления, причем сделать это таким способом, какой он предпочел бы в подобном случае по отношению к его собственным министрам, находящимся в других странах. Многие министры злоупотребляют имеющимся у них во многих странах правом беспошлинного ввоза продовольствия и товаров, необходимых им в домашнем хозяйстве, и под этим предлогом провозят множество других товаров для торговцев, от которых получают вознаграждение, ссужая им свое имя в целях уклонения от уплаты государевых пошлин.

Получение такого рода доходов недостойно официального представителя, из-за них не только он сам становится одиозной фигурой для государства, терпящего от того убыток, но и правитель, который этому потворствует. Благоразумный министр должен довольствоваться освобождением от пошлин, установленным в той стране, куда он направлен, никогда не злоупотребляя им ради частной выгоды посредством неправомерно широкого его использования или участия в контрабанде, осуществляемой под его именем. Несколько лет тому назад Государственный совет Испании дабы предотвратить такие злоупотребления был вынужден установить права беспошлинного ввоза для всех иностранных министров, пребывающих в Мадриде, выделив каждому из них ежегодно в соответствии с его рангом некоторую сумму; и Генуэзская республика поступает так же в отношении пребывающих в ней министров коронованных особ. Привилегии, которые право народов предоставляет иностранным министрам, позволяют им узнавать о том, что происходит в Совете той страны, где они находятся, и подкупать для этих целей тех, кто может их об этом осведомлять, но они не позволяют им составлять заговоры, способные нарушить спокойствие государства; то же право народов, которое обеспечивает их безопасность там, должно также защищать государя или правительство той страны, куда они направлены; они не могут создавать там никаких партий против признанной власти, не поправ общественного доверия, и если они это предпримут, то навлекут на себя опасность того, что с ними там поступят, как с врагами. Карл-Эммануил Первый, герцог Савойский, поддерживал во Франции сношения и организовывал заговоры со многими видными вельможами, бывшими при дворе короля Ген риха IV. Он прибыл туда якобы с намерением выразить почтение королю, но на самом деле для поддержания своих сообщников с присущими ему ловкостью и щедростью, а также для того, чтобы лишить короля возможности принудить его к возвращению маркизата Салюс, который он захватил во время волнений, связанных с Лигой. Королю стало известно о происках герцога, и в Совете он предложил для обсуждения вопрос о том, как ему надлежит поступить в данном случае.

Королевский совет высказал мнение, что раз герцог прибыл под ложным видом дружбы для нарушения спокойствия в государстве, то король имеет полное право взять его под стражу как врага и, не нарушая права народов, не выпускать его из Франции до тех пор, пока он не вернет ему маркизата Салюс; но король не согласился с мнением своего Совета. «Герцог, — сказал он им, — приехал ко мне, поло- жасъ на мое слово; хотя он и провинился предо мною, я не хочу следовать столь дурному примеру, у меня дома есть очень хороший пример, и лучше подражать ему». Он имел в виду короля Франциска Первого, который позволил императору Карлу Пятому проехать через Францию, не принуждая его к возврату захваченного им герцогства Миланского, хотя и тогда многие члены Королевского совета полагали, что надлежит воспользоваться этим случаем для возвращения этого владения, которое император у него отнял и многократно обещал ему вернуть; но король Франциск Первый всем прочим интересам предпочел с честью сдержать свое слово. Именно следуя этому принципу, король Генрих IV позволил герцогу Савойскому покинуть пределы своего королевства, после того как принял его со всеми возможными любезностями и почестями, приличествовавшими его сану; но как только герцог вернулся в свои владения, король стал требовать от него возвращения маркизата Салюс согласно данному им обещанию; поскольку герцог отказался это сделать, король захватил всю Савойю и принудил его сдержать свое слово и отдать в обмен на этот маркизат провинции Бресс и земель Бюже, Валъроме и Жекс, которые он уступил королю по договору, заключенному в Лионе 17 января 1601 года. Те, которые полагают, что можно задержать особу суверенного правителя, не сдержавшего своего слова, без труда согласятся, что тем более можно задержать представляющего его министра и подвергнуть его суду, когда он составляет заговоры и предпринимает действия, направленные против блага государства; но более сведущие о праве народов и праве суверенных правителей считают, что поскольку иностранный министр не подвластен правосудию той страны, где он ведет переговоры, то по справедливости в отношении него невозможно поступить никак иначе, кроме как выслать его вон из государства; следует обратиться к его господину и потребовать у него возмещения за его пагубные деяния, а если государь в нем отказывает, то упрекать в том следует самого государя, а не его министра, бывшего лишь исполнителем его указаний; эта привилегия иностранных министров распространяется даже на их слуг; и вот тому пример. Король Генрих IV, которого можно привести в качестве образца самым великим государям, был извещен герцогом де Гизом о заговоре Мерарга, провансальского дворянина, который вел переговоры с испанским послом доном Валтасаром де Суньига о сдаче испанцам города Марселя в совершенно мирное время.

Мерарг был арестован, а с ним и секретарь посла Испании по имени Брюно оба были уличены в тайных сношениях, Мераргу отрубили голову, а секретаря король приказал передать испанскому послу и удовольствовался только тем, что высказал ему свое пожелание выслать его из королевства, оставив за собой право самому объясниться по поводу сего предприятия с королем, его господином. Если б государи имели право подвергать суду иностранного министра, ведущего с ними переговоры, он почти никогда не находился бы в безопасности, ибо желающие избавиться от него не имели бы недостатка в предлогах для прикрытия сего намерения, и если бы официальных предста вителей, подавших повод к недовольству их поведением, возможно было бы брать под стражу, то впоследствии сие, вероятно, стали бы делать, руководствуясь неосновательными подозрениями и клеветою, что могло бы прервать столь необходимые сношения между независимыми государями и государствами. Конечно, министр, не оправдавший общественного доверия, не может на него рассчитывать впредь, в особенности тот, который действует или замышляет зло против государя или правительства страны, где он пребывает; но дабы не нарушить права народов, которое должно всегда соблюдаться, более уместно таких послов высылать вон, нежели наказывать; можно под благовидным предлогом обеспечения их безопасности приставить к ним стражей, чтобы помешать им продолжать их деятельность, пока они не покинут пределов государства. Мудрый посол должен избегать участия в подобных интригах; ведь хотя право народов защищает его от наказания за это со стороны государя или тех, кто правит государством, оно не всегда может защитить его от гнева народа, который без труда можно против него возбудить, а затем оправдаться, осудив его проявления. Заслуживает жалости министр, которому его государь приказывает составлять опасные заговоры в том государстве, где он находится; ему необходима вся его ловкость и все его мужество, чтобы выпутаться из столь скользкой ситуации. Почти нет таких услуг, которые бы усердный подданный и преданный министр не обязан был бы оказать своему государю или отечеству; однако, повиновение имеет свои пределы и не простирается столь далеко, чтобы поступать против законов Бога и справедливости, не дозволяющих покушаться на жизнь государя, поднимать его подданных на бунт против него, захватывать его владения или сеять в них смуту, разжигая гражданские войны, будучи принятым на правах друга; посол должен своими советами предотвращать подобные предприятия, а если правитель или государство в том упорствуют, посол тогда может и должен потребовать окончания своей миссии и разрешения отбыть, сохраняя однако, тайну своего государя.

Надо отдать должное большей части законных правителей, отметив, что среди них очень мало таких, у которых были бы подобные помыслы; почти все неправедные предприятия и заговоры, организуемые от их имени в других государствах, предлагаются их министрами или некоторыми дипломатами, которые их к тому склоняют, вызываясь сами все осуществить, вместо того, чтобы их от этого отвратить; эти дипломаты не достойны жалости, когда они попадаются в сети, расставленные ими же самими для других; можно было бы привести различные примеры, подтверждающие истинность этого замечания, и на один пример противоположного характера всегда найдется десять примеров того, что дипломаты сами являлись зачинщиками подобных предприятий и искали в них участия, добиваясь милости своих государей. Но существует огромная разница между подбиванием подданных к заговорам против своего государя и завоеванием их доверия с единственной целью получения через них уведомлений о том, что происходит в государстве; последнее никогда не запрещалось иностранному министру, и в таком случае лишь подданный, позволивший себя подкупить, заслуживает порицания и наказания. Помимо уважения к праву народов, сохранение привилегий иностранных министров требуется во имя общественного спокойствия, дабы избежать опасности новой войны, в которую нередко ввязываются правитель или государство, намеревающиеся сами отомстить министру другого правителя, который имеет право на это ответить; и правитель, предпринимающий столь решительные действия, справедливо осуждается всеми прочими и подвергает своих подданных опасности ради удовлетворения своей страсти. Ему надлежит, стало быть, требовать от этого правителя компенсации за дурное поведение его министра, если он в состоянии в случае отказа к оной принудить и если такое требование согласуется с его интересами; в противном случае благоразумие обязывает его скрывать свою досаду и проде монстрировать презрение к послу и его проискам, выслав его вон из государства с позором, которого тот заслужил.

<< | >>

↑

Источник: Франсуа де Кальер. О способах ведения переговоров с государями. 2000

Еще по теме Глава IX О привилегиях иностранных министров: