Глава Замечания, касающиеся выбора дипломатов

д ля государей и суверенных государств важно выбрать людей, угодных в тех странах, куда их направляют; для этого надлежит учитывать различия в образе правления и преобладающие в каждой стране особенности, а более всего господствующую там религию.

В один из прошедших веков французский двор направил послом в Константинополь епископа, а в Рим в том же качестве одного дурного католика, и по этому поводу весьма остроумно и не без оснований замечали, что первый должен обратить в истинную веру турецкого султана, а второй сам должен быть обращен папой римским. По прибытии нового французского посла в Константинополь турки сразу же спрашивают у переводчика, ич-оглан это или кадщ если им говорят, что это ич-оглан, они бывают весьма довольны, но если он оказывается кади, они относятся к нему с гораздо меньшим почтением. Ич-огланом они именуют придворного, так как у них ич-огланы воспитываются во дворце наподобие султанских пажей и нередко занимают высокие должности; а под званием кади подразумевают священника или юриста, потому что у них кади — это судья, который решает вопросы права и их религии. Благоразумие требует от государя не направлять в иностранное государство человека, который уже сделался там неугодным и произвел нехорошее впечатление своим поведением и своими дурными намерениями в отношении государства, куда его хотят направить; такой человек мало подходит для того, чтобы говорить там о благосклонном расположении к ним своего государя и выглядеть при этом убедительным; напротив, он заставит думать, что его прислали нарочно для составления заговоров с целью нарушить покой государства. Нельзя заставить государя отозвать министра, направленного им за границу; но в его интересах посылать туда такого, который был бы там угоден, особенно если ему поручается вести какие-либо важные дела с государем, к которому отправляется. Не следует также посылать дипломата, известного своими дурными нравами; такие представители создают в отдаленном государстве неблагоприятное представление о своем государе, а часто и обо всем народе: естественно судить об этом по поведению министра, так как никто не предполагает, что государь или государство выбирают министра, который будет представлять их при иностранном дворе, из числа самых беспутных своих подданных.

Однако нет правил без исключений; большому любите лю выпить иногда удается лучше, чем трезвому человеку, договариваться с министрами северных стран, при условии, что он умеет пить не теряя рассудка, заставляя, между тем, других его терять. Государь должен еще принимать во внимание, что о его намерениях и мнениях судят лишь по тому, как их представляет его министр. Если он добьется расположения к себе в стране пребывания, если заслужит любовь и уважение, там будут также любить и уважать представляемого им государя; если же он навлечет на себя ненависть дурными манерами и высокомерным, неразумным или скандальным поведением, его государь рискует тем, что его там могут возненавидеть. Неоднократно иностранные министры разрушали своим дурным поведением доброе согласие между двумя государствами, которые были взаимно заинтересованы в его сохранении; и зачастую мудрые и искусные министры соединяли государства, находившиеся в ссоре, и побуждали государей разрушить прежние союзы ради заключения новых с их собственным государем, ибо эти министры владели искусством завоевывать доверие и приобретать влияние над умом государей, становясь их наперсниками и друзьями; вот к чему надлежит стремиться настоящему дипломату; а для этого он должен к своим располагающим и приятным манерам прибавить поведение и поступки порядочного человека, который всегда правдив в своих обещаниях и никогда не использует в переговорах низких ухищрений, способных лишь опорочить того, кто к ним прибегает. Очень знатные люди годятся для посольств, потому что их имена внушают уважение и почтение к ним; но сколько бы уважения ни питали к их положению и происхождению, им все равно необходимо обладать здравым смыслом, знаниями и опытом для надлежащего проведения важных переговоров; и они совершают опасную ошибку, ежели считают, как многие из их числа, что из-за их положения им ни в чем не должны отказывать. Уже было сказано, что они более подходят для чрезвычайного посольства по поводу какой-либо блестящей и кратковременной церемонии, нежели для такого посольства, где необходимо заниматься сложными делами, требующими длительного обсуждения, — разве что они имеют при себе способных сотрудников, которые могут освободить их от этого бремени; в таком случае надлежит привлекать лучших работников, как то делается во всех другого рода занятиях, не выбирая лишь тех, кто имеет самое громкое имя и отличные связи.

Не стоит также задействовать там людей, которых могут презирать из-за их незнатного происхождения, либо таких, коим могут поставить в упрек их слишком незначительное положение. Филипп де Коммин справедливо отмечает ошибку, которую совершил Людовик XI, отправив своего цирюльника Оливье ле Дэна в Гент к принцессе Бургундской; он встретил там презрение и едва не был убит, вместо того чтобы преуспеть на переговорах. Молодой дипломат обыкновенно самонадеян, тщеславен, легкомыслен и нескромен, ему опасно поручать важное дело, если только он не является человеком необыкновенных достоинств, от природы наделенным дарованиями, приобретаемыми обычно с возрастом и опытом. Старик, напротив, угрюм, имеет трудный характер, ко всему придирается, порицает забавы, которых сам уже не в состоянии разделить, почти не может расположить к себе государя и его министров и не способен действовать в силу медлительности и недомоганий, связанных с преклонными летами. Для ведения переговоров лучше выбрать дипломата среднего возраста, так как у него есть опыт, осторожность и умеренность, недостающие молодым людям, а также сила, энергия и привлекательность, которых лишены пожилые. Человек ученый скорее станет хорошим дипломатом, чем необразованный; он умеет говорить и правильно отвечать на все, что ему скажут; он со знанием дела судит о правах государей; он разъясняет права своего государя, подтверждая их фактами и примерами, которые умеет кстати приводить, тогда как невежда не способен привести иного довода, кроме воли или могущества своего государя и полученных от него повелений, не являющихся законом для государей и свободных и независимых государств, которые зачастую поддаются убеждениям человека ученого и красноречивого. Дипломаты невежественные, которых распирает от гордости из-за величия своего государя, сильно склонны упоминать его имя всуе, то есть некстати прибегать к нему в делах, совсем не касающихся его интересов, идя на поводу своих страстей; вместо этого благоразумный министр избегает злоупотреблять именем и влиянием своего государя и упоминает о нем лишь в случае необходимости.

Некоторые дипломаты угрожали от имени своего короля всем тем, кто выражал неодобрение по поводу их распутства и дурного поведения. Знание фактов и истории составляет значительную часть подготовки хорошего дипломата, ведь доводы зачастую оказываются сомнительными, и потому большинство людей бывают ведомы примерами и принимают решения сообразно с тем, что раньше делалось в подобном случае. Необразованный дипломат подвергает себя многим опасностям из-за неясности и дурного построения своих речей и депеш. Недостаточно хорошо обдумать дело, необходимо уметь выражать свои мысли правильно, ясно и вразумительно; министр должен быть способным без труда говорить на публике и хорошо писать, что встречается очень редко и весьма затруднительно для человека необразованного. Раньше послов именовали ораторами для выражения того, что им надобно уметь хорошо говорить; но красноречие посла должно разительно отличаться от красноречия проповедника или адвоката, в его речах должно быть больше смысла, нежели слов; ему не следует злоупотреблять чересчур изысканными выражениями, но надлежит приспосабливать свою речь к тем, кому она обращена, а все им сказанное должно служить поставленной цели, то есть убедить в том, что ему поручено представить, и склонить к принятию благоприятных для него решений — вот назначение истинного красно речия. Беседуя с государем, не следует говорить слишком громко, голос должен быть обычным для разговора, вид — скромным и почтительным, манера изложения — четкой и сжатой; сперва надлежит хорошенько взвесить и обдумать употребляемые выражения: государи не любят ни долгих разговоров, ни самих любителей поговорить; искусный дипломат не должен совершать этой ошибки, допустимой лишь для школьников или педантов, ибо мудрость редко сочетается с долгими речами. Когда министр выступает перед сенатом или обращается к республике, ему дозволяется приукрасить свою речь и сделать ее более пространной, но ежели она слишком.длинна, то можно вспомнить, что высказали спартанцы послам острова Самос о том, что они забыли начало их речи, не слушали ее продолжения, а понравился им лишь ее конец; они хотели сказать, что, окончив свою речь, их собеседники перестали им докучать.

Дипломату надобно помнить, что, являясь голосом своего государя или государства, он должен исполнять свою роль энергично, правильно и достойно. Ученый человек более невежды опасается допустить ошибку в своих договорах; он умеет распутывать софизмы, распознавать обманчивые предложения и двусмысленные выражения тех, с кем ведет переговоры. Невежественный человек весьма достоин порицания, если нанимается на такие должности, не приобретя необходимых знаний до того, как будет туда назначен; это все равно что заказывать оружие тогда, когда уже надобно сражаться. Некоторые придворные презирают науки, потому что не знают их, и уверенно заявляют, что необходим лишь природный здравый смысл, дабы быть в состоянии занимать самые высокие должности; они доказывают это на примере некоторых людей, не получивших образования, но доказавших свои способности в наисложнейших делах; без сомнения, здравый смысл — это главное качество для министра, но науки и приобретенные знания, вкупе с природным дарованием, позволяют ему ступать тверже и действовать вернее на всем его пути15; и разница между умным человеком, обладающим знаниями, и другим умным человеком, ими не обладающим, та же, что между неограненным алмазом и бриллиантом, отшлифованным и вставленным в изделие: высшей красотой своей и величайшим блеском он обязан искусству, которое сделало его совершенным. Здравомыслящий человек не может ни извлечь всего из своих собственных талантов, ни устранить все трудности на своем пути исключительно посредством своих природных способностей; ему нужно подкрепить их примерами того, что ранее делалось в подобных случаях, знанием общественных и частных прав и интересов, а также множества фактов, от которых зависит большая часть обсуждаемых на переговорах дел, каковые знания приобретаются лишь в течение длительного времени в результате опыта; и если кто-либо и добивался успеха одной только силою своего ума, не выучившись и не имея знаний о делах государственных, то такие примеры столь редки, что им не нужно и не должно придавать значения, как не стоит выбирать невежественного человека, с целью поручить ему ведение важных переговоров, во избежание опасности стать свидетелем их провала16.

Великие дворы не всегда поручают свои посольства лучшим из подданных, они довольствуются назначением туда людей средних, которые этих должностей добиваются и получают их, тогда как лучшие умы и высочайшие гении, которые были бы столь полезны в этом качестве, избегают их вместо того, чтобы о них ходатайствовать, стремясь быть ближе к особе государя, ибо вознаграждение там бывает больше и дается чаще, а об отсутствующих обыкновенно забывают, что заставляет их рассматривать посольство как почетную ссылку. Для того, чтобы исправить такое положение дел, государи и государства, желающие, чтобы им хорошо служили за границей, должны устанавливать и обеспечивать привилегии и вознаграждения за услуги, оказанные им на этих должностях, а также возмещать расходы, которые их министры принуждены бывают производить ради укрепления своего положения и обеспечения успеха своих замыслов; но насколько государи заинтересованы надлежащим образом вознаградить своих достойных министров, они настолько же заинтересованы наказать нерадивых и убедиться, что наказания и поощрения суть наиболее прочные основания хорошего управления. Государю надлежит также дать понять, что он доверяет тем, кого направляет с поручениями, если желает, чтобы к сообщениям, которые они станут передавать от его имени, относились с уважением, ибо затруднительно для дипломата добиться доверия при иностранном дворе, если там не убеждены, что он пользуется им у своего государя и его главных министров. Умному государю весьма полезно иметь при себе нескольких способных дипломатов, хорошо подобранных и хорошо разбирающихся в государственных делах, содержать их посредством пенсий и других благодеяний, дабы они всегда были готовы служить ему в делах, которые могут у него появиться. Тогда уж поздно бывает искать их наудачу, рискуя сделать неправильный выбор, когда случится в них надобность; а ведь разница между хорошим работником и посредственным в этом роде занятий ощущается более остро и имеет большее значение, чем в любом другом. Характер дел, по поводу которых ведутся переговоры, следует непременно принимать во внимание при выборе людей, которым предстоит ими заниматься; если это дело секретное, то какое-нибудь частное лицо, способный и скромный человек, подходит для его успешного выполнения куда больше, чем более знатная персона; в таких случаях должно обращать внимание скорее на ум, нежели на достаток того, кто этим занимается. Со званием посла связано много хлопот из-за мно гочисленной свиты, которая должна при нем находиться, из- за церемоний, которые ему приходится совершать в силу занимаемого положения, из-за выездов, публичных аудиенций и всей его деятельности, благодаря которой он все время оказывается на виду и привлекает к себе внимание; обычно посланнику требуется меньше времени на завершение порученного ему дела, нежели послу на подготовку своего экипажа; зачастую у испанских послов по их назначении уходило несколько лет на сборы. Большинство великих дел было совершено министрами, отправленными тайно. Мюнстерский мирный договор, один из самых сложных всеобщих договоров, какие когда-либо заключались, был подписан не только благодаря усилиям трудившихся над ним послов; доверенное лицо герцога Максимилиана Баварского — человек, тайно посланный в Париж, — согласовал основные его условия с кардиналом Маза- рини; герцог Баварский состоял тогда в тесном союзе с императором, однако этот искусный правитель знал, что интересы его государства требуют не доверяться излишне милости Австрийского дома и что ему нужны дружба и покровительство Франции, дабы сохранить за своими преемниками приобретенные в ходе войны курфюрстское достоинство и Верхний Пфальц; и убедившись в том, что это для него выгодно, он склонил императора и всю империю к заключению мира с Францией, Швецией и их союзниками, в соответствии с проектом, подготовленным в Париже. Пиренейский мир был заключен двумя первыми министрами Франции и Испании на основе договора, составленного в Лионе кардиналом Мазарини и Пиментелем, тайным посланником короля Испании. И в отношении Рисвикского мира велись тайные переговоры и принимались секретные решения, до того как он был заключен в Голландии в 1697 году.

<< | >>

↑

Источник: Франсуа де Кальер. О способах ведения переговоров с государями. 2000

Еще по теме Глава Замечания, касающиеся выбора дипломатов: