Глава III О качествах и поведении дипломата

носкольку Господь наградил людей при рождении разными талантами, лучшим советом для них будет следующий: прежде чем выбирать стезю или предназначение, загляните в себя. Тот, кто желает заниматься ведением дел государственных, должен подумать, прежде чем за них взяться, обладает ли он с рождения качествами, необходимыми для преуспевания на этом поприще.

Этими качествами являются наблюдательный и прилежный ум, чуждый забав и фривольных развлечений; трезвый рассудок, способный выявлять действительную сущность вещей и вести прямо к цели кратчайшим и наиболее естест венным путем, не останавливаясь на малозначимых тонкостях и хитростях, которые, как правило, могут только оттолкнуть тех, с кем человек имеет дело; проницательность, которая позволит дипломату разгадывать души людей и распознавать малейшие движения их лиц и улавливать иные признаки их страстей, скрыть которые не в состоянии даже самый искусный притворщик; находчивость, необходимая для устранения встречающихся трудностей и обеспечения соблюдения вверенных заботам дипломата интересов; присутствие духа, позволяющее изобретательно действовать в ответ на неожиданные события и подходящими к случаю способами выпутываться из затруднений; уравновешенность, спокойствие и терпение, непременная готовность внимательно слушать собеседника; открытость, приветливость, вежливость и обходительность, непринужденность и вкрадчивость, которые в немалой степени благоприятствуют завоеванию расположения собеседников. Напротив, напыщенный и холодный вид, мрачное и суровое выражение лица отталкивают и вызывают, как правило, отвращение. Прежде всего хороший дипломат должен иметь достаточное самообладание, чтобы подавлять в себе непреодолимое иногда желание высказаться до того, как он взвесил то, что задумал сказать; он не должен тотчас же и заранее не поразмыслив давать ответ на сделанные ему предложения; и в особенности ему следует соблюдать осторожность, дабы не повторить ошибку одного известного в наше время иностранного посла, который настолько оживлялся в споре, что зачастую, распалившись в ходе полемики, выдавал в защиту своего мнения важные секреты .

Не стоит ему совершать и ошибку противоположного толка, которой подвержены некоторые любители тайн, способные сделать секрет из ничего и превратить ничтожные мелочи в предметы первостепенной важности; неумение отличать обстоятельства, имеющие значение, от прочих является признаком недалекого ума; кроме того, постоянное проявление скрытности в отношениях с людьми означает лишение себя возможности узнать, что происходит, и завоевать дове рие тех, с кем приходится общаться. Настоящий дипломат не обнаружит своих тайных намерений раньше, чем сочтет нужным; однако, он должен уметь скрывать от своих собеседников, что располагает неким секретом, должен демонстрировать им откровенность и доверие, подтверждая это своими поступками, не противоречащими его планам; таким образом он незаметно заставит их проявлять по отношению к нему такое же доверие в делах часто куда более важных. Среди дипломатов практикуется взаимный обмен мнениями: ведь если хочешь получить, надо отдать; и самым ловким является тот, кто извлекает из этого общения наибольшую выгоду, благодаря тому, что, имея самое широкое представление о предмете, может воспользоваться представившимся стечением обстоятельств. Хорошему дипломату недостаточно одного лишь просвещенного разума, сообразительности и других замечательных умственных качеств: он должен иметь и те чувства, что присущи человеческому сердцу, ибо нет другого такого поприща, где существовала бы большая потребность в проявлении величия духа и благородства в поведении. Посол в определенном смысле подобен актеру (Comedien), призванному на глазах публики играть роли великих людей, и эта должность возвышает его над его положением в жизни и делает его в какой-то степени равным сильным мира сего: ведь благодаря своему званию он имеет право их представлять, имеет с ними особые отношения, и если он не умеет достойно держаться, то прослывет плохим актером; но эта самая должность иной раз становится камнем преткновения, о который споткнулись многие дипломаты, не знавшие в точности, в чем состоят их обязанности.

Не стоит досаждать своим визави чванливостью или дурным настроением, угрожая им без нужды явно или подспудно, выдвигая претензии лишь для удовлетворения гордыни или с целью закрепить за собой новые привилегии, служащие только личной выгоде того, кто их требует, ради которой дипломаты часто дурно употребляют влияние своего государя. Тот, кто поступает на дипломатическую службу, ища корысти и преследуя интересы иные, чем стремление добиться славы своими успехами и тем самым заслужить уважение своего государя и вознаграждение от него, останется человеком весьма заурядным; и даже если ему случится успешно провести какие-то важные переговоры, это следует отнести лишь на счет удачного стечения обстоятельств, которое и устранило для него все трудности. Для того, чтобы не уронить достоинства своего звания, дипломат, им облеченный, должен быть воплощением щедрости и великолепия, выказывая, однако, при этом вкус и разборчивость; великолепие должно проявляться в его свите, в его лакеях и во всем его экипаже; его стол должен отличаться чистотою, изобилием и даже изысканностью; пусть он часто устраивает празднества и различные увеселения в честь главных персон двора, при котором пребывает, и даже в честь самого государя, если тот имеет желание принять в них участие; пусть он сам постарается присутствовать при его увеселениях, но приятным образом, не доставляя государю беспокойства и неизменно сохраняя при этом открытость, любезность, приличный вид и непрестанное желание ему угождать. Если обычаи страны, в которой дипломат находится, дозволяют свободное общение с дамами, он должен приложить старание к тому, чтобы, угождая им, завоевать их благосклонность и уважение. Власть женских чар часто простирается так далеко, что способствует принятию важнейших решений, от которых зависят величайшие события; но сумев понравиться своим блеском, учтивостью и даже обходительностью, пусть дипломат не связывает своего сердца; ему надлежит помнить, что вечные спутники любви — это неосторожность и неблагоразумие, и что с того момента, когда он становится заложником прихотей какой-нибудь красавицы, он рискует утратить власть над своими тайнами, как бы разумен он ни был.

Подобные слабости, которым подвержены и величайшие министры, являлись причиной крупных неприятностей, и нет необходимости искать далеко в истории яркие тому примеры. Поскольку вернее всего можно завоевать благорасположение правителя, при котором состоишь, попав в милость у тех, кто оказывает влияние на его помыслы, хорошему дипломату следует подкрепить свою учтивость, порядочность и любезность определенными расходами, во многом благодаря которым пред ним откроются новые возможности. Но эти траты надлежит производить умело, чтобы лица, коим предназначаются подношения, могли бы принимать их благопристойно и безопасно; не то чтобы не существовало стран, где бы не требовалось великого искусства делать подарки; но от того, кто их делает или обеспечивает, всегда требуется благоразумие и учтивость, чтобы повысить ценность дара умением его подносить. В разных странах есть установившиеся обычаи, часто диктующие поводы, по которым принято делать небольшие подарки. Благодаря такого рода подношениям, хотя и небольшим по сумме, уважение к послу значительно повышается, его благосклонно принимают при дворе, где он пребывает, а зачастую подобные дары становятся чрезвычайно полезны для успешного осуществления возложенных на него поручений. Ловкий дипломат не забудет при помощи тайно выплачиваемых вознаграждений и пенсионов привлечь на свою сторону лиц, имеющих ума больше, чем достатка, которые умеют искусно проникать к любому двору и из которых можно извлечь немалую пользу, если правильно их выбрать. Случалось, что музыканты и певицы, вхожие к некоторым правителям и их министрам, проведывали о величайших замыслах. У государей также есть необходимые им служащие низкого звания, которым они часто принуждены бывают доверяться и которые иной раз не откажутся от своевременно врученного подарка; находятся и некоторые из их главных министров, достаточно снисходительные, чтобы не отказаться принять дар, поднесенный с любезностью. На переговорах, как и во время войны, обычно случается так, что хорошо подобранные шпионы более чем что бы то ни было способствуют успеху великих замыслов; ничто не в состоянии столь успешно расстроить важный план, как вовремя выведанный секрет; и так как нет полезнее и нужнее расходов, чем на эти цели, непростительную ошибку совершают те, кто ими пренебрегает; для генерала лучше иметь в своей армии одним полком меньше, но получать надлежащие сведения о расположении и численности армии противника и обо всех его перемещениях; послу же лучше сократить излишние расходы, дабы употребить эти средства на выяснение того, что происходит в государственном совете страны его пребывания.

Большинство дипломатов, однако, гораздо охотнее тратят деньги на содержание большого числа лошадей и бесполезных лакеев, чем на оплату услуг людей, способных им доставить важные сведения. Испанцы прежде не забывали заручиться поддержкой таких людей, благодаря чему их министры преуспели в стольких важных переговорах, и был заведен при испанском дворе мудрый обычай предоставлять послам особый запас средств для оплаты того, что именовалось Gastos Secretos8. Посла именуют почетным шпионом, поскольку одним из его основных занятий является раскрытие секретов дворов, при которых он состоит. Тот, кто пожалеет необходимых расходов на людей, способных доставить тайные сведения, не сможет успешно исполнить свои обязанности. Посол должен быть от природы щедр, чтобы с готовностью совершать такие расходы; ему надлежит производить сии расходы, насколько позволяют его возможности, пусть даже господин его и не обращает на то внимания; прскольку главная цель посла — достижение успеха, ему следует поставить этот интерес выше прочих, если он по-настоящему благороден и искусен. Дальновидный правитель, со своей стороны, не должен упускать из виду снабжение своих дипломатов средствами для приобретения друзей в тех странах, где у него имеются определенные интересы, путем выдачи денежных вознаграждений и пенсионов доверенным лицам. Если траты эти делаются ра зумно, они окупаются сторицей для государя, при этом немало способствуя устранению трудностей, препятствующих его намерениям. Ежели он не прибегнет к этому средству, послы его смогут добиться лишь очень умеренных успехов в ведении переговоров; он приобретет мало новых союзников и рискует притом потерять старых. Твердость характера — еще одно качество, весьма необходимое для лица, ведущего переговоры; несмотря на то, что le droit des gens1 должно обеспечить дипломату безопасность, встречается, однако, немало случаев, когда он оказывается в опасном положении и когда ему приходится полагаться на собственное мужество, чтобы из него выпутаться и способствовать успеху ведущихся переговоров; человек робкий от рождения не способен успешно осуществлять великие замыслы; он легко теряет голову в непредвиденных обстоятельствах; поддавшись страху, он может выдать свои секреты испуганным выражением лица и дрожащим голосом; страх может даже побудить его предпринять действия, пагубные для его целей, а если оказывается задета честь его господина, страх может помешать робкому дипломату защитить ее с надлежащими в таких случаях решительностью и твердостию и противостоять наносимому оскорблению с той благородною гордостью и той отвагою, которые отличают мужественного человека.

Один прелат, бывший послом короля Франциска I в Риме, навлек на себя немилость своего господина, не сумев решительно выступить в консистории, когда император Карл V попытался возложить на французского короля всю вину за бедствия войны, голословно заявив, что будто бы он предлагал королю положить ей конец битвой один на один и что Франциск I якобы от этого отказался; король был так разгневан, что во всеуслышание уличил императора во лжи, публично осудил поведение собственного посла за то, что тот не сделал этого тогда же, в консистории, и принял решение впредь назначать послами в Рим только людей военных, как более способных защитить достоинство своего положения. Лицо, ведущее переговоры, должно обладать твердо- стию как разума, так и духа; есть люди от природы храбрые, но не имеющие такой твердости; она состоит в том, чтобы непреклонно следовать решению, принятому после тщательного обдумывания, и не изменять своего поведения под влиянием различных мыслей, которые часто посещают умы людей, нерешительных по своему характеру. Сей слабости обычно подвержены люди с живым воображением, проницательность коих простирается далее предмета и делает очевидными все случайности, которые могут произойти при исполнении великих замыслов, что мешает им решиться на выбор средств, способных привести эти замыслы к успеху. Но колебание и сомнение чрезвычайно пагубны для ведения великих дел; здесь требуется решительный ум, который бы, оценив разнообразные препятствия, сумел сделать свой выбор и твердо его придерживаться. О кардинале Ришельё говорят, что это был умудренный опытом человек, имевший самые обширные познания о делах политических; что он, однако, проявлял нерешительность, когда приходило время делать выбор, и что монах-капуцин отец Жозеф, куда как менее образованный, чем кардинал, был ему чрезвычайно полезен тем, что отважно принимал решения и склонял его к выбору одного из нескольких планов, которые кардинал ему поверял. Есть гении, которые благодаря прирожденному величию духа и превосходству ума имеют преимущества перед теми, с кем ведут переговоры; но дипломат из числа таких людей должен остерегаться излишней уверенности в собственных познаниях и не должен слишком явно выказывать свое превосходство, чтобы не превратить его в тягостную обузу; люди посредственного ума часто проводят более искусных, которые порой потому бывают обмануты, что слишком полагаются на свою искусность; им бы следовало употребить ее на то, чтобы стать полезными и приятными людям, если они хотят заручиться их поддержкой. Хороший дипломат никогда не должен добиваться в пе реговорах успеха посредством лживых обещаний и обмана доверия; вопреки распространенному мнению ошибочно предполагать, будто искусный посол должен быть первоклассным мастером в искусстве лицемерия. Лицемерие в действительности происходит от ничтожности ума человека, который к нему прибегает, это знак того, что человек этот не обладает достаточными способностями, чтобы изыскать средства для достижения своих целей справедливыми и разумными путями. Вне всякого сомнения, зачастую лицемерие помогает дипломату добиться успеха, но всегда менее прочного, так как оно возбуждает ненависть и жажду мести в сердцах обманутых им людей, которые рано или поздно дадут ему почувствовать последствия его коварства. Пусть даже лицемерие и не было бы столь противно для всякого человека с правильным образом мыслей, лицо, ведущее переговоры, должно помнить, что ему в течение жизни придется договариваться не по одному делу, так что в его интересах снискать хорошую репутацию и рассматривать ее как истинное достояние, ведь она облегчит ему впоследствии достижение успеха на других переговорах и обеспечит ему почтительный и любезный прием во всех странах, где его знают; стало быть, он должен настолько прочно утвердить мнение о честности своего господина и о своей собственной, чтобы не возникало сомнений в том, что он обещает. По той точности, которую дипломат проявляет при соблюдении всех обещаний, даваемых тем, с кем он ведет переговоры, легко судить о верности его государю или государству, на службе которых он состоит. Это столь известная истина и столь необходимый долг, что упоминание о них могло бы показаться излишним, если бы многие дипломаты из-за своей продажности не пренебрегали ими в разных важных обстоятельствах; представляется, однако, что здесь необходимо сделать следующее замечание: именно государь или министр, обманутый неверным послом, является виновным в том, что ему был причинен вред этим человеком, ведь он сам не позаботился о том, чтобы сделать правильный выбор. Недостаточно выбрать человека искусного и просвещенного, дабы возложить на него важное поручение; нужно, чтобы человек был предан и известен своею честностью, если от него хотят добиться обеспечения надежной защиты вверенных ему интересов. Правда, безукоризненная честность не всегда встречается вкупе с широтою ума и всеми знаниями, необходимыми для хорошего дипломата, и не следует обольщаться идеями в духе «Государства» Платона при выборе поданных, предназначенных для выполнения такого рода поручений. Можно сказать еще, что государи и их министры часто бывают вынуждены прибегать к различным орудиям для достижения своих целей, что были среди великих дипломатов люди, не отличавшиеся добродетелью, которые с успехом исполняли возложенные на них обязанности, и что люди такого рода, не будучи скованными никакими угрызениями совести, чаще добиваются успеха на переговорах, нежели порядочные люди, использующие при их ведении лишь справедливые средства; но государь, доверившийся подобным дипломатам, может полагаться на них лишь покуда продолжается его собственное благополучие; если же наступают тяжелые времена и с ним происходит какое-либо несчастье, эти мастера двуличия первыми предают его и всегда переходят на сторону сильнейших. При мысли о необходимости прибегать в важных случаях к услугам людей, известных своею честностью, мне приходит на ум блестящий ответ маршала Франции г-на де Фабера кардиналу Мазарини; когда сей первый министр пожелал привлечь к своей партии одно известное лицо, он наказал г-ну де Фаберу не скупиться на обещания, которые, по его признанию, он был не в состоянии выполнить. Г-н де Фабер отказался от поручения, сказав кардиналу, что тот найдет достаточно людей, готовых передавать лживые слова, но что ему нужны и честные люди, дабы говорить правду, и он, де Фабер, умоляет кардинала оставить его для услуг второго рода. Кроме того, опасно доверять ведение важных переговоров человеку неорганизованному, отличающемуся беспутно- стью и ведущему беспорядочный образ жизни. Как можно ожидать от него большого порядка и большого умения в делах государственных, если он таковых не проявляет при обеспечении своих собственных интересов, которые надлежит считать пробным камнем его способностей. Слишком сильная привязанность к игре, разгулу и фривольным развлечениям мало совместима с прилежанием, необходимым в делах; трудно бывает добиться, чтобы те, кто предается подобным занятиям, смогли исполнять все обязанности по службе, не подвергая свою верность искушению в стремлении удовлетворить свои необузданные желания, которые неминуемо умножают их надобности.

<< | >>

↑

Источник: Франсуа де Кальер. О способах ведения переговоров с государями. 2000

Еще по теме Глава III О качествах и поведении дипломата: