Теория смешанной природы sui generis

Очевидно, что обе теории имеют свои несовершенства, ни одна из двух теорий не отражает специфики правовой природы арбитражного соглашения, а лишь, наоборот, на наш взгляд, пытается навесить некие «правовые» ярлыки.

Во-первых, по мнению О.Ю. Скворцова, тот факт, что арбитражное соглашение содержит в себе цивилистический термин «соглашение» или иначе говоря «договор», предсказуемо провоцирует попытки сопоставить арбитражное соглашение с гражданско-правовым институтом сделки . Однако делать это не представляется верным, так как, помимо гражданско-правовых последствий, арбитражное соглашение имеет и процессуальные. Интересным выглядит мнение английского правоведа А.В. Дайси, согласно которому арбитражное соглашение направлено не на установление взаимных прав и обязанностей сторон, а на регулирование метода, которым эти права и обязанности могут быть определены; однако такая точка зрения критикуется Минаковым А.И., по мнению которого суды должны рассматривать вопросы, связанные с действительностью, юридической силой и толкованием арбитражного соглашения, не как

73

процессуальные, а как материально-правовые .

Во-вторых, отнесение арбитражного соглашения к гражданско-правовым сделкам дает возможность обжаловать действительность такового в государственном суде и, как отмечает Е.Ю. Новиков, даже рассматривать

~74

самостоятельный иск о признании сделки недействительной , однако это исключает на практике функционирование принципа «компетенции-

⁷¹ Рожкова М. А., Елисеев Н. Г., Скворцов О. Ю. Соглашения о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (третейское) и мировое соглашения. М.: Статут, 2008. С. 215-239.

⁷² Скворцов О.Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: проблемы, тенденции, перспективы. - Волтерс Клувер, 2005. С. 336.

⁷³ Минаков А.И.

⁷⁴ Новиков Е.Ю. Правовая природа третейского разбирательства // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2002 - 2003. N 2 / Под ред. В.В. Яркова. СПб., 2004. С. 314.

компетенции», то есть ставит под сомнение возможность арбитражу (третейскому суду) самостоятельно решать вопрос о действительности арбитражного соглашения, а следовательно, и о своей компетенции. Как верно замечает А.А. Костин, на основании ст. 5 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», никакое судебное вмешательство не должно иметь места, кроме случаев, предусмотренных законом, поэтому подача иска в государственный суд о признании или расторжении арбитражного соглашения будет противоречить

75

данному предписанию .

В-третьих, полностью абстрагироваться от понятий «договор», «соглашение» не представляется логичным, однако спорным является вопрос о том, какова природа такого соглашения, поскольку договор может быть и не только гражданско-правовым, но еще и процессуальным, международным, административным, соглашением для целей применения антимонопольного законодательства, то есть практически «соглашением» сторон о чем-либо в широком смысле. Соглашение представляет собой договоренность, единство воль контрагентов в соответствии с общей целью, из чего вовсе не следует, что предметом такого соглашения будут гражданские правоотношения. Соглашение является более широким понятием, нежели понятие гражданско-правового договора, поэтому, по нашему мнению, к арбитражному соглашению не стоит применять только лишь цивилистическое понимание. В этой связи озвученные ранее позиции высших судебных органов не разделяются автором в полном объеме как толкующие третейское соглашение исключительно в качестве гражданско-правовой сделки. Этим объясняется возникновение в доктрине смешанной теории, или концепции института sui generis, применительно к арбитражному соглашению. Комплексное оформление рассматриваемой доктрины традиционно связывается с работой Саусер-Холла на 44-й сессии ^[71]

Института международного права в апреле 1952 г.⁷⁶, хотя в той или иной форме некоторые ее концептуальные положения были изложены уже в начале XX в.

Как отмечает Л.П.

77

стадиях, процессуально-правовые элементы» .

Как верно отмечает Курочкин С.А. «эта концепция занимает промежуточное положение между договорной теорией, основанной на диспозитивном методе регулирования, и процессуальной теорией, основанной на императивном

78

методе».

Третейское разбирательство следует понимать в качестве самостоятельного комплексного межотраслевого правового института, источником формирования которого являются нормы различных отраслей права - гражданского права, гражданского процессуального права, арбитражного процессуального права, международного права, при этом затруднительно отнести арбитражное соглашение к какой-то конкретной существующей отрасли права . В шведском праве арбитражная оговорка является видом смешанного договора, поскольку включает в себя как материально-правовые, так и процессуальные характеристики . Российская доктрина также придерживается позиции, что

о і

арбитраж обладает смешанной правовой природой . Вопросы действительности третейского соглашения, право- и дееспособности сторон, требованиям к волеизъявлению относятся к области договорной и могут быть разрешены с

⁷⁵ Sauser-Hall G. L'Arbitrage de droit international prive. 44 Ann. Inst. Dr. Int'l. 1952. P. 469 ff.

⁷⁶ Ануфриева Л.П. Международное частное право. Т. 3. Трансграничные банкротства. Международный коммерческий арбитраж. Международный гражданский процесс. М., 2001. С. 146.

⁷⁷ Курочкин С.А. Третейское разбирательство и международный коммерческий арбитраж. М., 2017. Режим доступа [электронный ресурс]: СПС КонсультантПлюс. С. 12.

⁷⁸ Лебедев С.Н. Международный торговый арбитраж.

⁷⁹ Подготовительные документы к Закону Швеции об «Арбитраже» 5.6 Ny lag om skiljiforfarande. Regerigens proposition 1998/99:35.12.11.1998. P. 48.

⁸⁰ Кейлин А.Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств. Ч.3. М., 1961. С.63; С.Н. Лебедев. Указ. соч. С. 33.

применением норм гражданского законодательства. Так, в своем Постановлении ФАС Московского округа от 21.10.2003 уточняет, что «на стадии заключения третейского соглашения оно рассматривается как гражданско-правовой договор», а уже после заключения оно влечет процессуальные последствия, а именно передачу спора на рассмотрение в конкретный третейский суд . Действительность арбитражного соглашения также логично определять на основании § 2 гл. 9 ГК РФ. Такую позицию в том числе поддержал в своем решении ФАС Дальневосточного округа, делая вывод, что вопрос о том, действительно ли третейское соглашение, должен решаться в соответствии с нормами АПК РФ и гражданского законодательства . Однако, на наш взгляд, проведение таких аналогий не делает арбитражное соглашение исключительно гражданско-правовой сделкой. Таким образом, применение гражданско-правового инструментария, такого как волеизъявление, правоспособность, дееспособность, выглядит вполне обоснованным, при этом намеренно не сужает правовую природу арбитражного соглашения. Следуя такой логике и рассматривая арбитражное соглашение в том числе как договор, автор данного исследования в главе II обращается кроме того к Принципам международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 как источнику закрепления принципов и основ договорного права. Таким образом, арбитражное соглашение есть смешанный институт, который содержит договорные элементы по его генезису и

85

процессуальные элементы по юрисдикционному характеру . ^{[72] [73] [74] [75]}

1.2.