4.3. Российский опыт

<*> Явич Л.С.

В отношении же достижений научно-технического прогресса, к которым, разумеется, относится и Интернет, а также все сопутствующие технологии, высказывается точка зрения, согласно которой роль правовых запретов в укреплении правопорядка и охране прав человека усиливается, поскольку правовые запреты в системах "человек - техника", "человек - окружающая среда" во многом определяются существующими ограничениями. Нарушение таковых может привести к необратимым последствиям, а следовательно, должно быть запрещено <*>. По мнению М.М. Султыгова, при практическом использовании науки и техники необходимо образование норм, в том числе и правовых запретов, указывающих на границы возможного и должного поведения

<*> См.: Экологические преступления в России и прокурорский надзор в сфере охраны окружающей среды. М., 1976. С. 34 - 36.

<**> См.: Султыгов М.М. Запрет как метод правового регулирования: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 1996. С. 29.

В то же время, принимая во внимание тоталитарное прошлое России, к правовым запретам, особенно затрагивающим права и свободы человека и гражданина, следует относиться с особенной серьезностью. Установление правовых запретов, имеющих место в странах Азиатско- Тихоокеанского региона, может негативно сказаться как на правовой, так и на политической жизни российского общества. Причем, несмотря на актуальность введения подобных запретов, связанную с проблемой международного терроризма и киберпреступлений, следует понимать, что подобные запреты эффективны лишь на межгосударственном уровне или в случае "регулирования снизу" - создания самоуправляющихся организационных структур, придания юридического статуса уже имеющимся организациям, учреждения специализированных третейских и иных судов по рассмотрению споров в сфере Интернета и т.д.

В связи с этим нельзя не напомнить о том, что в феврале 2002 г.

В статье отмечалось, что без соответствующей технической базы и программного обеспечения это сложно организовать. Следовательно, каждого провайдера обяжут оснаститься такой техникой за свой счет <*>. Аналогичные мнения высказывались и в научной среде. Например, С.В. Малахов, руководствуясь целями устойчивости гражданских правоотношений в Интернете, применения электронной цифровой подписи, оборота в Интернете рекламы и иной специально определенной информации, предложил установить запрет на анонимный доступ в Интернет <**>.

<*> См.: Хайрулин М. Интернет сажают под колпак // Новые Известия. 2002. 1 февр.

<**> Подробнее см.: Малахов С.В. Гражданско-правовое регулирование отношений в глобальной компьютерной сети Интернет: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. // .

Однако из последовавших вскоре опровержений стало ясно, что дальнейшее развитие новых информационных технологий в России пойдет, скорее всего, не по китайскому сценарию, а в традициях европейской либертарности.

Исследуя официальные документы органов государственной власти Российской Федерации, можно сделать вывод, что Россия занимает позицию частичного невмешательства в сферу Интернета.

Так, в Концепции формирования информационного общества в России (одобрена решением Государственной комиссии по информатизации при Государственном комитете Российской Федерации по связи и информатизации от 28 мая 1999 г. N 32) <*> - официальном документе, в котором определяются основные положения и приоритеты государственной информационной политики России, - роль государства в складывающихся отношениях ограничивается следующим:

<*> - выработка государственной политики по развитию российской части Интернета <*>;

<*> Заметим, что речь идет именно о развитии, а не о государственном регулировании данной отрасли. Предполагается, что на начальном этапе государство, как наиболее мощный в экономическом отношении участник рынка, берет на себя основные расходы по созданию социально значимых информационных систем и комплексов и впоследствии уходит с рынка. -

борьба с монополизмом и контроль за концентрацией собственности в СМИ и телекоммуникационном бизнесе; -

юридическое и технологическое обеспечение права на доступ к информации и информационным ресурсам для всего населения, а также охрана персональных данных; -

гарантирование гражданам предоставления постоянно расширяющегося набора информационных услуг (телефонная связь, электронная почта, мультимедийное образование и др.); -

обеспечение широкого использования телемедицины для населения отдаленных регионов; -

осуществление и целенаправленное использование информационных и коммуникационных технологий для расширения диалога власти и граждан и т.д.

В п.

Участие государства в процессе перехода к информационному обществу прямо ограничено координационными функциями. Политические, экономические и правовые механизмы используются государством лишь для регламентации "правил игры" участников этого процесса. При этом законодательная база и методы административного регулирования могут создаваться лишь в целях, способствующих притоку инвестиций и развитию справедливой конкуренции.

Единственное исключение из правил, когда предусматривается применение контрольных государственных функций, связано с развитием киберпреступности. В данной концепции указывается, что должны быть предусмотрены возможности контроля за распространением по Интернету непристойной и оскорбляющей общественную нравственность информации, недобросовестной рекламы, мошеннических операций и прочих материалов, оказывающих негативное воздействие на физическое, психическое и моральное здоровье людей.

Также как существенное исключение из правил можно рассматривать норму, установленную ч. 3 ст. 5 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. N 244-ФЗ "О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" <*>. Предложенная законодателем правовая конструкция выводит отношения в сфере организации игорного бизнеса в Интернете за рамки закона: деятельность по организации и проведению азартных игр с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной связи, запрещена.

<*> РГ. 2006. 31 декабря. N 297.

В данном случае можно с уверенностью утверждать, что данная норма, установленная Федеральным законом, в полной мере не отражает реально складывающиеся в виртуальном пространстве отношения.

В целом преобладающие в России тенденции правопонимания отношений в Интернете не являются по своей природе легистскими. Некоторые противоречия, имеющие место в отношении понимания отдельных правоотношений, вызваны скорее индивидуальным правовым нигилизмом <*> и недостаточным уровнем осведомленности.

<*> Выделяются три уровня правового нигилизма: общесоциальный (общественное отчуждение норм права); групповой (негативное отношение к праву той или иной группы) и индивидуальный (нигилистическое отношение к праву определенной личности). См.: Волошенюк А.В. Правовой нигилизм в постсоветском обществе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Харьков, 2000. С. 10.