4.4. Антилегистские тенденции правопонимания отношений в Интернете

<*> См.: Проблемы теории государства и права / Под общ.

Наиболее подробно концепции либертарного правопонимания отношений в Интернете разработаны в работах ряда зарубежных исследователей. Одним из наиболее известных исследователей в области права и Интернета с ярко выраженными либертальными взглядами является Джон Перри Барлоу. В июле 1990 г. совместно с Митчеллом Капором он написал манифест "Пересекая электронные границы" (Across the Electronic Frontier) <*>. Барлоу и Капор убедительно доказали научную применимость термина "киберпространство", введенного американским фантастом Уильямом Гибсоном в романе "Нейромант", применительно к сфере Интернета. Киберпространство, в понимании Барлоу, - это место совершения интерактивных отношений. Как следствие - отношение к киберпространству как к отдельной территории с оригинальным социальным устройством и инфраструктурой.

<*> Kapor M., Barlow J. P. Across the Frontier // 1990. 10 July. .

Следующая крупная работа Барлоу - "Декларация независимости киберпространства". Здесь он в художественной стилистике, с присущим ему пафосом обращается к правительственным организациям от лица интернет-сообщества: "Правительства Индустриального мира, вы - утомленные гиганты из плоти и стали; моя же Родина - Киберпространство, новый дом Сознания.

<*> См.: Барлоу Д.П. Декларация независимости киберпространства / Пер. Е. Горный // Zhurnal.ru # 1.

<**> Там же.

Барлоу выделяет круг стран, которые, по его мнению, "пытаются установить информационный карантин, дабы предотвратить распространение вируса свободомыслия, воздвигнув заставы на рубежах киберпространства". К данным странам он относит Китай, Германию, Францию, Россию, Сингапур, Италию и Соединенные Штаты Америки.

Опубликование Декларации по большей мере представляло собой форму гражданского протеста против подписанного Биллом Клинтоном Акта о благопристойности коммуникаций (менее чем через полгода после подписания он был признан решением федерального суда противоречащим Конституции). Однако большая часть специалистов, в целом согласившись с необходимостью использования термина "киберпространство" для обозначения новой предметной области, не приняла во внимание утверждения Барлоу об особой подведомственности киберпространства.

Взгляды Барлоу нашли много последователей. Так, Дэвид Джонсон и Дэвид Пост, принимая за основу концепцию Джона Перри Барлоу, развивают ее в более прагматичном, лишенном романтических и пафосных нот, но тем не менее либертальном ракурсе. Джонсон и Пост размышляют о вопросе юрисдикции в Интернете и разграничении виртуального и материального миров.

Дэвид Пост одним из первых поднял вопрос легитимности такой организации, как IANA. Действующая система делегирования доменных имен сформировалась посредством своего рода негласного и неорганизованного согласия тысяч сервис-провайдеров по всему миру для того, чтобы использовать один специфический набор доменов. В его понимании формирование таких организаций, как IANA или ICANN, является скорее элементом ненормативного, стихийного регулирования, нежели скоординированным результатом социального (правового) нормотворчества <*>.

<*> See: Post D. Domain poisoning // American Lawyer. 1997. Sept.

По мнению Д. Поста, киберпространство является метафорическим олицетворением Дикого Запада, в котором граждане устанавливали свои собственные правила (нормы) в противовес неэффективному федеральному правительству. В этом аспекте Пост переносит на современные отношения в Интернете спор двух известнейших американских политиков Джефферсона и Гамильтона по поводу администрирования территорий на Диком Западе. Публичная позиция Гамильтона сводилась к тому, что правительство не может контролировать деятельность западных штатов и это может привести к "разделению страны или смене власти". Джефферсон придерживался диаметрально противоположного мнения. Он полагал, что процветание "империи свободы" на западной границе станет новым источником безопасности против некоторых деспотических тенденций национального правительства, что возобновит дух свободы. Децентрализованное управление государством являлось краеугольным камнем его философии. В заключение Пост, сторонник либертарного понимания правоотношений в Интернете, приходит к выводу о том, что "именно взгляды Джефферсона на государственное регулирование стали фундаментом новой технологической страны чудес - киберпространства".

Оригинальным способом постарался решить круг вопросов, связанных с проблемой свободы слова и самовыражения в сети, Реймонд А.

<*> Франклин Р. Ненависть в Интернете: американская перспектива / Пер. Е. Горный // Zhurnal.ru # 5.

В трудах зарубежных специалистов особняком стоят принципы Общества Интернет, сформулированные Винтом Серфом, вице-президентом ISOC и одним из основателей Интернета. Вот некоторые из них: -

свободное использование Интернета; -

саморегуляция контент-провайдеров, отсутствие предварительной цензуры интерактивных коммуникаций; -

открытый форум для развития стандартов и технологий Интернета; -

запрет дискриминации в использовании Интернета на основе расы, цвета, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, собственности или другого статуса; -

пользователи Интернета могут без ограничений шифровать связь и информацию; -

поддержка сотрудничества среди сетей <*>.

<*> See: Malamud C., Cerf V. Proposed law contrary to Internet spirit // Bangkok Post. 1997. 29

Dec.

Концепция юснатурализма основывается на естественном праве. Другими словами, на требованиях "правового" характера, непосредственно вытекающих из жизни, из разума, во многом определяющих мораль и обычаи и являющихся главным основанием для оценки самого действующего права <*>.

<*> См.: Алексеев С.С.

В сфере Интернета концепция юснатурализма наиболее полно прослеживается в стремлении всех участников складывающихся правоотношений (государства, провайдеров, пользователей и т.д.) использовать все возможные, и особенно технические, средства и методы для наиболее эффективной регуляции соответствующих процессов.

Например, законодательства большинства государств всего мира, включая Россию, содержат положения, устанавливающие уголовную ответственность за распространение (а в ряде стран и за доступ) порнографии, а также информации, содержащей призывы к насилию, и т.д. Но, поскольку возможности Интернета предполагают свободное распространение информации без предварительной цензуры, проблема порнографических и иных сайтов противозаконного содержания захлестнула всю планету. Во многом это было вызвано неэффективностью большинства норм действующего законодательства применительно к отношениям в сети, то есть реально существующий правовой запрет не мог быть реализован в рамках используемых процессуальных и оперативных методов. Поэтому в сложившейся ситуации наиболее эффективным средством стало создание специальных технических средств защиты. Однако не во всех государствах использование ТСЗ было регламентировано на законодательном уровне. В приведенных выше примерах из правовой практики некоторых государств Азиатско- Тихоокеанского региона также отмечалось, что применение многих ТСЗ устанавливалось на уровне административных актов. Более того, ряд заинтересованных лиц стал разрабатывать специальные технические средства, препятствующие действию ТСЗ.

Проблема использования ТСЗ широко проработана в зарубежной литературе. Например, Джеймс Бойл <*> отмечает, что блокирование Правительствами таких государств, как Китай и Иран, доступа к некоторым информационным ресурсам в глобальных сетях является мерой неюридического характера и относится скорее к техническому регулированию, поскольку угроза для программного обеспечения становится более существенной, нежели установление юридической ответственности (санкций, штрафов) <**>.

<*> Джеймс Бойл (James Boyle) - профессор права США, преподававший в университетах Йелля, Гарварда, Пенсильвании и др.

<**> Boyle J. Foucault In Cyberspace: Surveillance, Sovereignty, and Hard-Wired Censors // .

Другой пример проявления концепции юснатурализма в сфере общественных отношений в Интернете представляет практика правового регулирования Интернета в Сингапуре. Интерес к данному государству порождается в первую очередь тем, что одним из элементов государственной политики этой одной из самых технологически развитых в Азиатском регионе стран выдвигается тезис о "начале скачка Сингапура как международного центра электронной коммерции". Развитие электронной коммерции входит в стратегические планы страны. При этом для сравнения используются другие государства Азиатского региона - Таиланд, Филиппины, Малайзия, а также исследуется проблема государственного ограничения Интернета в Азиатском регионе.

Начало действий по регулированию данной области было положено в 1996 г., когда в Сингапуре было принято решение приравнять Интернет к другим средствам массовой информации <*>. Властные полномочия по регулированию и координации развития сингапурского сегмента сети были делегированы комитету по радиовещанию Сингапура (Singapore Broadcasting Authority, далее - SBA) <**>.

<*> SBA (Class License) Notification, 15 July 1996; SBA Internet Code of Practice. 1st November,

1997.

<**> Rodan G. The Internet and political control in Singapore // Political Science Quarterly. 1998. N 1. 113. P. 63, 65.

В августе 1996 г. Министерствами информации и культуры был учрежден Национальный консультативный интернет-совет (National Internet Advisory Committee, далее - NIAC). NIAC осуществляет исследования в сфере Интернета по 3 основным направлениям: промышленность, право и образование. Рекомендации NIAC, основанные на научно-исследовательской деятельности, анализе общественных инициатив, направляются в SBA.

"Сингапурская формула" регулирования общественных отношений в Интернете вызывает интерес у многих зарубежных специалистов. Так, Майкл Фрумкин <*> полагает, что сингапурский пример показывает ограниченность возможностей любого, даже очень авторитарного правительства в сфере контроля за доступом к глобальной информационной сети <**>.

<*> Майкл Фрумкин (Michael Froomkin) - профессор школы права Университета Майами. Автор многих работ, посвященных правовым проблемам в сфере Интернета.

<**> Froomkin M. Flood Control on the Information Ocean: Living With Anonymity, Digital Cash, and Distributed Databases // U. Pittsburgh Journal of Law and Commerce 395. 1996. 15.

В этом аспекте интересен процесс развития законодательства соседнего с Сингапуром Таиланда в сфере Интернета. В сравнении с соседними государствами, за исключением Японии, Малайзии и некоторых других государств, ограничительные меры, предложенные Правительством Сингапура, представляются наиболее либеральными. В частности, в указанной выше Малайзии Правительство основывается на невозможности установления цензуры в Интернете <*> и общественная полемика поднимается из-за регистрации пользователей в интернет-кафе <**>.

<*> Keep the Net's free flow of info // The New Straits Times. 1999. 21 March.

<**> Backdown on Internet censorship // South China Morning Post. 1999. 18 March.

Приведенные примеры запретов, которые устанавливаются Сингапуром, кажутся либеральными в сравнении с практикой Китая, Мьянмы, Вьетнама. Например, в отличие от Китая, в Сингапуре не подлежат каким-либо ограничениям, в том числе устанавливаемым кодексом, сообщения электронной почты; интерактивные беседы двух пользователей, недоступные остальным; корпоративные сообщения. Ограничения касаются только информации, доступной для всех. Проблема гиперссылок на запрещенные информационные ресурсы решается также достаточно либерально: на провайдеров не может быть наложена ответственность за их наличие на информационном ресурсе, доступном для всеобщего рассмотрения, но SBA поощряет их удаление. Причем на использование поисковых систем типа Yahoo! или AltaVista не предъявляется никаких ограничений как для пользователей, так и для провайдеров. Более того, пользователи не подвергаются никакому контролю со стороны государственных органов и не могут нести ответственность за получение той или иной информации, посещение того или иного ресурса.

Очень важно и то, что SBA официально признал невозможность полного регулирования Интернета <*>. Следствием этого стал тот факт, что запрещаются не все информационные ресурсы, которые не отвечают требованиям кодекса, а наиболее опасные (всего около 100 порнографических сайтов) <**>. В отличие от Китая, возводящего киберпространственную версию Великой стены, для того чтобы блокировать доступ к иностранным информационным ресурсам в Интернете <***>, Сингапур в сфере регулирования Интернета придерживается более взвешенной политики, балансирующей между свойственными Азии информационными ограничениями, европейским позитивизмом и американской либертарностью.

<*> Penna A. Singapore moves to tame Internet. Agence France-Presse. 1996. 11 July. P. 107.

<**> Australian Net Censorship Bill 1999: More authoritarian than Malaysia and Singapore // .

<***> See: John T. Delacourt. The International Impact of Internet Regulation // Harv. Int'l L.J. 1997. 38. P. 207, 215 - 218.

Подводя итог, можно выделить три основные модели правопонимания отношений в сфере Интернета:

Авторитарная (легистская) модель, которая характеризуется установлением строгих законов или иных санкционируемых государством запретов, как правило, в рамках внутригосударственной компетенции и без учета норм международного права. Авторитарная модель характерна для государств Азиатско-Тихоокеанского региона, но в той или иной мере имеет распространение во всем мире. Данной модели правопонимания соответствует ограничение возможности доступа пользователей в Интернет и (или) установление цензуры.

Либертарная модель, получившая распространение в США в середине 90-х гг. XX в., основана на строгом соблюдении конституционных прав личности, гарантирующих отсутствие цензуры и свободу самовыражения. В последние годы несколько теряет популярность в связи с глобальными угрозами международного терроризма.

Технологическая модель (естественная модель), в рамках которой наибольшее значение приобретает не законодательство, которое зачастую не может служить эффективным регулятором отношений в сфере Интернета, а научно-технические особенности и технические способы регулирования общественных отношений в Интернете. Особая роль в процессе регулирования отводится, как и в либертарной модели, общественному самоуправлению в Интернете, обычаям делового оборота и этическим нормам. Технологическая модель правопонимания отношений в Интернете характеризуется тем, что все участники правоотношений, в том числе и государство, исходят исключительно из многофункциональных реалий глобальных телекоммуникационных сетей.

Развитие научных концепций правопонимания отношений в сфере Интернета (как и в любой иной сфере общественной жизни и деятельности) является одним из наиболее эффективных факторов, обеспечивающих соблюдение законности, правопорядка и предупреждающих правовой нигилизм во всех его формах и проявлениях.