Философский тип правопонимания

Особенности философского типа правопонимания связаны с тем, что он ориентирован на познание сущности права как объективно суще­ствующего социального явления. При этом позитивное право (законо­дательство) рассматривается как правовое явление, отражающее эту сущность и выступающее формой ее проявления.

К представителям философского типа правопонимания принято от­носить Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770-1831), который сам обозначил свой подход к правопониманию как философский (название работы — «Философия права»). Вместе с тем у Гегеля философское понимание права в значительной мере тяготеет к естественно-правовому подходу. В соответствии с традициями естественно-правового подхода Гегель (как и Кант) относит право к нравственным категориям. Со­гласно гегелевскому учению, право в его сущностной характеристике — это свобода. В то же время человек для Гегеля свободен не по своей естественной природе, а по духовной сущности, то есть свободный че­ловек — это результат социально-исторического развития, в ходе кото­рого человек создает свой мир свободы, права и государства и себя в ка­честве свободной сущности.

Позитивные законы, «законы, идущие от людей», у Гегеля к идее права непосредственного отношения не имеют. Эти законы полны противоречий и оцениваются людьми субъективно. Поэтому колли­зии между тем, что есть, и тем, что должно быть с точки зрения того или иного человека, — обычное явление. В этом случае сам факт эм­пирического существования закона не придает ему авторитета. Наука о праве, по мысли Гегеля, не должна заниматься изучением действу­ющего законодательства, которое, по гегелевской терминологии, «не является действительным», поскольку представлено в виде массы случайностей.

В своем саморазвитии идея права у Гегеля проходит три этапа: аб­страктное право, моральность и нравственность.

В абстрактном праве выражается воля отдельной личности. Это «в себе и для себя свободная воля». Каждый человек преследует свои собственные интересы, действуя по своему произволу. Личность вы­ступает здесь как лицо (персона). Лица — это свободные и юридически равные личности. Формальность абстрактного права свидетельствует о том, что его понятие еще не является истинным, то есть содержа­тельным. Дозволения и полномочия, которые содержатся в формаль­ном праве, могут использоваться и ради них самих. По мнению Гегеля, это явный недостаток абстрактного права, вернее, проявление нераз­витости понятия права. Абстрактное право состоит из трех институ­тов: собственности, договоров, неправа, или преступления (правона­рушения).

Следующий компонент философии права у Гегеля — моральность. Это сфера субъективной, или моральной, воли. На первое место здесь выходит внутренний мир человека, который неподвластен формаль­ному праву. Моральность личности находит свое выражение в по­ступках. В своих поступках человек ориентируется чаще всего на соб­ственные потребности. В этом случае, что есть добро и что есть зло, определяется произвольно. Значит, в моральности добро не гаранти­ровано.

Идея свободы получает свое завершение в нравственности, в кото­рой объединяются объективное и субъективное, то есть абстрактное право и мораль, которые только здесь получают действительность. В нравственности индивид, наконец, осознает свою сущность, которая объективна и не зависит от него. Он становится действительно свобод­ным, познавая и подчиняясь нравственным законам, следуя которым человек делается самим собой. Свое учение о нравственности Гегель называет «этическим учением об обязанностях» и делит его на три ча­сти: семья, гражданское общество и государство.

В дореволюционной России традиции философского подхода к пра­ву, заложенные Кантом и Гегелем, развивались в работах представи­телей морально-нравственного учения о праве — В. С. Соловьева и Б. Н. Чичерина.

Наиболее заметной фигурой здесь являлся В. С. Соловьев (1853­1900). Оставаясь в целом в русле кантовского подхода, он в своем нрав­ственном учении о праве трактует право как предел или определенный минимум нравственности. При этом он представляет право в виде некой промежуточной области, расположенной между добром, представля­ющим собой отвлеченный идеал, и далекой от этого идеала действитель­ностью. Таким образом, философско-правовая концепция В. С. Соло­вьева основывается на трактовке права и государства как необходимого связующего звена между общественной практикой и идеей нравствен­ности (то есть идеальными требованиями нравственного сознания). Соловьев полагает, что право и нравственность не должны ни отрывать­ся друг от друга, ни противопоставляться. В этом заключается централь­ный пункт его теории права: нравственно-должное в ней трактуется как необходимый признак права, но уже не связывается исключительно с личной свободой. Поэтому несправедливые законы, идущие вразрез с нравственным понятием добра, не отвечают и существенным требо­ваниям права, не являются правовыми и подлежат отмене. В то же время Соловьев четко разграничивал право и нравственность. Нрав­ственное требование есть требование неограниченное и всеобъемлю­щее, соответствующее идеалу совершенства; правовое требование, по существу, ограничено, оно требует лишь фактической задержки извест­ных проявлений зла. В этом отношении право есть определенный ми­нимум нравственности и требует объективной реализации этого мини­мума добра или действительного устранения известной доли зла, в связи с чем право допускает принуждение.

Таким образом, понятие права (в его объективном отношении к нрав­ственности) формулируется Соловьевым как принудительное требо­вание реализации определенного минимального добра или такого по­рядка, который не допускает известных крайних проявлений зла.

Последовательным сторонником гегелевского подхода к праву в Рос­сии был также Б. Н. Чичерин (1828-1904) — выдающийся ученый, пра­вовед, политический мыслитель и публицист. В его учении естествен­ное право предстает не как реально действующее право, а как некий абстрактный идеал, выражающий сущность права, с которым следует соизмерять законодательство. Философское или естественное право, по его мнению, не есть собственно право; это система понятий о праве, которая становится правом только тогда, когда она осуществляется в общественной жизни через позитивное право в том случае, если за­конодатель соотносит свою деятельность с требованиями правового идеала.

В своей трактовке сущности «философского права» (то есть разум­ного естественно-правового начала, служащего руководством для за­конодателя) Б. Н. Чичерин исходил из идеи права как справедливости, основанной на формальном равенстве людей. Равенство, говорил он, возможно только как формальное равенство, потому что оно относится лишь к сущности людей и обусловлено тем обстоятельством, что все люди в своей духовной сущности равным образом созданы по образу и подобию Божьему как разумно-свободные существа. Именно свобода как основа духовной сущности человека, по мнению Б.

Поскольку духовная природа личности выражается в свободе, а об­щественное начало — в ограничении этой свободы через закон, то основной вопрос философии права Чичерин видел в уяснении соот­ношения закона и свободы. Поэтому и право определяется им как «вза­имное ограничение свободы под общим законом» (то есть позитивным правом).

Чичерин неразрывно связывал право с государством. Государство, по его мысли, воздвигается над гражданами и общественными союзами как высший порядок, который, однако, не уничтожает, а только вос­полняет частные отношения, основанные на свободе. В то же время ученый был твердо убежден, что источник права заключен все же не в законе, а в свободе. Не признавая либерального учения о неотчуж­даемых естественных правах человека, существующих помимо государ­ства, Чичерин не признавал и притязаний государства самовольно рас­поряжаться человеческими правами, имеющими основание не в прихоти законодателя, а в самой идее человеческой личности. Таким образом, как и Гегель, Б. Н. Чичерин не противопоставлял философское (или естественное) право позитивному праву, а, напротив, постоянно под­черкивал их единство.

В отличие от естественно-правового подхода, Чичерин проводил различие между правом и нравственностью. Это различие он видел в том, что право регулирует исключительно внешние действия челове­ка, а нравственность — только внутренние побуждения. Поэтому от­личительный признак права он видел в том, что право есть начало при­нудительное. Таким образом, Б. Н. Чичерин связывал отличительный признак права не с принципом формального равенства, а с принуди­тельным характером права. При этом Чичерин, по сути, отвергал осно­вополагающий принцип либерализма, в соответствии с которым каж­дый человек свободен в той мере, в какой его свобода не нарушает свободу другого человека. Любое право, считал он, может быть ограни­чено, когда того требует сохранение порядка или образ правления, уста­новленный законом и полезный для народа.

В целом Б. Н. Чичерина можно отнести к представителям либераль­ного консерватизма, основная идея которого как раз и выражалась в обосновании необходимости гармоничного сочетания интересов лич­ности и общества (государства), права и власти. К дореволюционным мыслителям-правоведам либерально-консервативного направления можно отнести также В. С. Соловьева, Н. М. Коркунова, И. А. Ильина, С. Ф. Франка, П. Б. Струве, А. С. Ященко, Н. Н. Алексеева и др.

На современном этапе свое развитие философское понимание пра­ва, основанное на идеях Гегеля и Канта, получило в рамках либер­тарной концепции правопонимания (от лат. либерэ — «свобода»), которая была разработана российским юристом В. С. Нерсесянцем (1938-2005).

Либертарная концепция основана на идеях о различии права и за­кона и трактовке права как всеобщей формы и равной меры свободы индивидов. В сжатом виде сам Нерсесянц выразил суть своего подхода к праву через понятие «математика свободы». Под сущностью права В. С. Нерсесянц понимает формальное равенство, раскрываемое как единство трех составляющих: всеобщей равной меры регуляции обще­ственных отношений, свободы и справедливости.

Согласно такому подходу, право как специфическая форма обще­ственных отношений людей по принципу формального равенства — это абстрактно равная и одинаково справедливая для всех мера (мас­штаб) свободы. Такое понимание сущности права выступает в качестве критерия для оценки позитивного права и практики его примене­ния.

Одним из ключевых моментов этой концепции является положение о внутренней взаимосвязи между категориями свободы и формально­го равенства, согласно которому люди свободны в меру их равенства иравны в меру их свободы. Ведь если между людьми нет равенства, то отношения между ними строятся не по принципу их свободы и неза­висимости друг от друга, а на началах господства и подчинения, то есть произвола со стороны сильного против слабого. В этом смысле можно сказать, что формальное правовое равенство — это равенство в свободе, которое заключается в том, что фактически разные (неравные) люди в правовом общении выступают как равные и независимые друг от дру­га, как свободные индивиды — субъекты права, а их действия измеря­ются и оцениваются по одинаковому масштабу. Принцип формального равенства включает в себя все многогранные проявления равенства в отношениях между субъектами права: и равенство перед законом и су­дом, и надлежащую координацию прав и обязанностей субъектов права, и соразмерность вины и ответственности и т. д. Одним из проявлений сущностного правового принципа формально-юридического равенства, по мысли Нерсесянца, выступает «золотое правило» нормативной ре­гуляции, которое получило закрепление в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ (осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно на­рушать права и свободы других лиц).

В либертарной концепции правопонимания сущность права, вы­раженная через принцип формального равенства, служит критерием правового характера закона: позитивное право является правом лишь в той мере, в какой в нем нашло свое отражение формальное равенство участников регулируемых отношений; это, в свою очередь, означает, что нормы позитивного права соответствуют требованиям свободы и спра­ведливости. Аналогичным образом и нормы естественного права по сути своей являются правом лишь в том случае, когда в них получает выражение принцип формального равенства. При этом в русле геге­левской традиции В. С. Нерсесянц не противопоставляет право и за­кон, право и государство. Сторонники либертарной концепции право- понимания исходят из того, что в современном государстве право выражено именно в законе. Более того, как отмечает ученик В. С. Нер- сесянца профессор В. А. Четвернин, либертарное правопонимание на­чинается с утверждения, что право и государство суть необходимые формы свободы: правовые нормы — это нормативно выраженная сво­бода, а государство — это властная организация, обеспечивающая правовую свободу (институциональная форма свободы). При этом под словом «государство» либертарианцы подразумевают не любую форму организации публичной власти, обладающей средствами принужде­ния, а именно правовую форму, то есть власть, организованную на началах права, создающую право и подчиняющуюся праву в своих дей­ствиях. С позиций же позитивистского подхода государственная власть есть сила, которая произвольно творит право и сама этому праву не подчинена.

Всю историю развития права либертарианцы рассматривают как прогрессирующую эволюцию масштаба и меры формального правово­го равенства, в процессе которой разным этапам исторического разви­тия соответствуют свой круг субъектов отношений, строящихся по принципу формального равенства, а также свой масштаб и своя мера свободы. Закономерной тенденцией исторического развития права, по мнению сторонников либертарной концепции, являются расширение круга субъектов правового общения и увеличение объема свободы в об­щественной жизни.