Идейное содержание школьных учебников в ракурсе решения задач патриотического воспитания

Для анализа были взяты стандартные школьные учебники по истории России с 6 по 11 класс, используемые в настоящее время либо использовавшиеся в недавнем прошлом в средней школе, имеющие гриф допуска либо рекомендации Министер­ства образования и науки.

В настоящее время характерным примером такого учебни­ка может служить, в частности, линия учебников по истории России с 6 по 9 классы под редакцией А.А. Данилова и Л.Г. Ко- сулиной. Первые две части этого учебника предназначены для учащихся 6 и 7 классов и охватывают период с древнейших времен до конца XVIII в.

Во введении авторами постулируется мысль о большей бли­зости к учащимся именно истории России, поскольку «ее ге­роями являются наши предки»^[493]. Одновременно заявляется о наличии в отечественной истории примеров, «достойных вос­хищения и подражания»^[494]. Этими достаточно абстрактными примерами патриотическая тематика во введении практически исчерпывается. Естественно было бы ожидать, что данные об­щие тезисы будут развиты и детализированы авторами в ходе изложения конкретно-исторического материала.

В первой главе, посвященной возникновению и первым сто­летиям существования Древнерусского государства (Киевской Руси) вскользь дана положительная характеристика воинским качествам восточных славян — они «были храбрыми воинами и бились до последней капли крови»^[495]. Других позитивных мо­ментов авторы у славян не находят, за исключением гостепри­имства и свободолюбия.

ной географии — «Русская равнина» — повсеместно заменен на «Восточно-Европейская», что объективно ведет к расчленению в восприятии понятий русского этноса и его материнского ланд­шафта, представляя ситуацию таким образом, как будто бы на­род может существовать вне пространства.

Поскольку объем исторического материала чрезвычай­но велик, постольку закономерным является избирательное внимание к наиболее значительным событиям отечественной истории, на которых одновременно должно осуществляться формирование патриотического мировоззрения. В этом отно­шении подборка исторических фактов достаточно стандартна во всех учебниках. Насколько соответствует интерпретация приводимых исторических примеров задачам патриотического воспитания? Одним из важнейших моментов ранней истории Русского государства явилась борьба с Хазарским каганатом, разгром которого князем Святославом стал поворотной вехой в истории Киевской Руси. Так вот, складывается впечатление, что авторы учебников истории совершенно не учитывают от­крытий отечественной историографии в сфере разработки хазарской проблематики.

оставив после себя пожарища и пепелища»^[498]. Ни слова ни о хазарской угрозе, ни об историческом значении этой победы. У учащихся может сложиться впечатление о том, что Хазария вообще стала невинной жертвой грабительских устремлений русского князя. Едва ли действенным станет замечание в п. 3 этого же учебника о том, что хазары были одними из главных врагов восточных славян^[499].

Несколько лучше трактуется такое ключевое событие, как крещение Руси. Во всех упомянутых учебниках истории при­нятие православия князем Владимиром Святославичем оцени­вается как безусловно положительное для всего дальнейшего хода отечественной истории. При этом, однако, повторяется только стандартный набор доводов о положительном воздей­ствии христианства на народную нравственность, политиче­скую систему и культурное развитие. При дальнейшей оценке роли Православной церкви в истории России главный упор делается на поддержке церковными деятелями идеи политиче­ского единства русских земель. Таким образом, значение Церк­ви сводится к исключительно прагматическому влиянию на политику.

Высшие духовные устремления русских людей не рассма­триваются как действенный фактор исторического развития. Совершенно не учитывается также роль высшего духовно­нравственного идеала Евангелия как решающего фактора в процессе слияния восточнославянских племен в древнерусский этнос, равно как и последующего воздействия православных идеалов на успехи включения в состав великорусского этноса угро-финских и тюркских элементов на надэтнической основе и поддержания русским народом своей этнокультурной иден­тичности в ходе попыток западной политической и культурной экспансии. Так, лишь одной строкой упоминается в учебнике А.А. Данилова и Л.Г. Косулиной роль патриарха Гермогена в ор­ганизации борьбы русского народа против польско-литовской, католической по сути своей интервенции в начале XVII в., при

этом ни слова не говорится о мученической кончине священ­нослужителя, равно как и о значении его посланий для про­буждения патриотического движения и сопротивления окку- пантам^[500].

Это не единственный пример пренебрежения националь­ными героями русской истории. В рекомендованном Мини­стерством образования РФ учебнике А.Л. Юрганова и Л.А. Кац- вы «История России XVI-XVIII вв.» имя патриарха Гермогена не упомянуто вообще. Мало того, в качестве главного мотива освободительной борьбы русского народа против польско- литовских интервентов представлено прагматическое желание «твердой власти», тогда как о более возвышенной причине — защите веры и родной земли не говорится. Однако наиболее замечательной является оценка Лжедмитрия I (Григория Отре­пьева), данная в этом же учебнике: «Лжедмитрий был новым по духу человеком на вершине власти. Он стремился приучить русских людей к свободе и веротерпимости, объявив войну старой житейской обрядности. Лжедмитрий был смелым и решительным политическим деятелем. Но в основе его дей­ствий лежал авантюризм»^[501]. Спрашивается: какое впечатление о самозванце должно остаться после такой характеристики у подростков? Авторы исключают из рассмотрения такие кате­гории, как верность и предательство.

В этом же учебнике дается весьма своеобразная интерпре­тация и других ключевых моментов отечественной истории. Так, при разборе событий внешней политики Российской им­

перии в царствование Екатерины II конечный вывод звучит следующим образом: «Однако все эти успехи были оплачены непомерно высокой ценой — кровью тысяч русских солдат и громадными затратами хозяйственных ресурсов. Не следует забывать и об агрессивном, захватническом характере войн Российской империи во второй половине КУШв.»^[502]. Похоже, что авторам не знакомо понятие государственных интересов и естественных границ. Наблюдается и фактическое противоре­чие: как известно, обе русско-турецких войны в царствование Екатерины II были объявлены Турцией при дипломатической поддержке Англии и Франции, земли, к России присоединен­ные, турецкими владениями не являлись; участие России в раз­делах Польши также оценивается как акт агрессии против су­веренного государства. При этом упускается из виду, что Речь Посполитая изначально сформировалась за счет насильствен­ного присоединения западно- и южнорусских земель. Говоря о вхождении Белоруссии и Украины в состав России, авторы игнорируют общепризнанный в науке факт восстановления национально-государственного единства трех ветвей русского народа — великорусской, малорусской и белорусской; в интер­претации авторов учебника речь идет о трех разных народах. Таким образом, формируется искаженное понятие о русском этносе. Аналогичная ситуация прослеживается в этом отноше­нии и в других учебниках.

При оценке степени патриотизма учебников истории, по­священных XIX столетию, необходимо учитывать, что одной из важнейших проблем внутреннего развития России в этом столетии был вопрос о реформах, контрреформах и револю­ционном движении.

на основе фактов того, насколько в действительности приме­ним и реален в русских условиях либеральный проект для Рос­сии, не производится. Следовательно, у учащихся формируется стереотип о либеральном пути развития как единственном ва­рианте развития России. При этом формируется заведомо ис­каженное представление о русских консерваторах. Так, описы­вая борьбу консерваторов против проекта М.А. Сперанского, П. Зырянов приводит единственную фразу из записки Н.М. Ка­рамзина Александру I: «Не нужны нам конституции Дай­те нам 50 умных и добродетельных губернаторов и все пойдет хорошо»^[503].

Позиция консервативной партии представлена в абсолютно искаженном виде. Глубокая идейная убежденность консервато­ров, основанная на их искренней вере и традиционализме, а от­нюдь не на неприязни к любым реформаторским начинаниям, практически не рассматривается. Так у учащихся исподволь за­кладываются семена нигилистически-пренебрежительного от­ношения к национальной духовной и политической традиции. Данная ситуация повторяется при рассмотрении контрреформ Александра III (1881-1894 гг.). Этот император назван «ретро­градом», что сразу же формирует негативный стереотип его восприятия. Путь конституционных реформ априори рассма­тривается как наиболее предпочтительный для России. Соот­ветственно, такое понятие как «консерватор», употребляется с негативным оттенком. Совершенно бездоказательно делается вывод о том, что Александр III не умел смотреть вдаль и ви­деть перспективу^[504]. Делается достаточно туманное заявление, что политика императора не принесла настоящего мира^[505]. При этом совершенно не разъясняется, что же является настоящим миром. В целом прослеживается тенденция негативизации об­раза консервативных деятелей. Доводы консерваторов против конституции и в защиту самодержавия не рассматриваются. Вообще в данном учебнике национально-ориентированные течения не пользуются авторской симпатией. Характеристике

взглядов славянофилов уделено не более пятнадцати строк в п. 9^[506]. При этом от оценки их взглядов автор воздерживается. Идея выбора славянофилами самобытного пути развития Рос­сии в целом нивелируется.

Весьма показательным для оценки степени патриотизма учебников истории является подход к описанию различных революционных организаций и движений начиная с декабри­стов. Практически во всех учебниках тайные общества в России в 1816-1825 гг. представлены как совершенно закономерный и естественный результат общественной и идейной эволюции России. Антиправительственные идеи будущих декабристов оцениваются в целом в положительной тональности как про­грессивные и направленные против деспотизма и произвола власти. При этом совершенно упускаются из виду некоторые принципиально важные моменты. Так, ни в одном из учебников не акцентируется внимание на чужеродном характере истоков декабристских идей, практически не говорится о воздействии масонства на формирование идеологии и организации тайных обществ. Почему-то для авторов учебников совершенно не ак­туален такой этический момент, как нарушение участниками тайных обществ и восстания на Сенатской площади воинской присяги — как офицеры, они должны были хранить верность династии. Следовательно, с самого начала действия декабри­стов носили заведомо аморальный характер. Не говорится так­же о том, что в момент выхода на Сенатскую площадь имел ме­сто целенаправленный обман офицерами солдат относительно того, с какой целью они должны выйти на площадь и оказать противодействие Николаю I — фактически происходила спеку­ляция на монархических и легитимистских чувствах солдатской массы. В учебнике П.Н. Зырянова допущена прямая фактиче­ская неточность, когда говорится о том, что выступление на Се­натской площади носило мирный характер, равно как и о том, что декабристы принципиально отдали предпочтение мирным средствам борьбы^[507]. Точно так же не сообщается о планах дека­бристов в случае удачи их выступления (таких, как, например,

расстрел царской фамилии). Отсутствует объективная оценка «Русской правды» П. Пестеля, в которой предполагалось уста­новить жесточайшую диктатуру, в сравнении с которой царское самодержавие представляется идеалом законности и ограниче­ния насилия. Приговоры по делу декабристов расцениваются как акт жесткости и произвола со стороны Николая I. Так в очеред­ной раз авторы школьных учебников культивируют декабрист­ский миф, представляя декабристов как пламенных патриотов, морально безупречных личностей и отказывая самодержавию в элементарном праве на защиту. Традиционная форма россий­ской государственности оценивается заведомо негативно по сравнению с секулярными формами политической идеологии, санкционирующими нарушение присяги и применение насилия во имя пресловутых «идеалов прогресса».

По аналогичной схеме строится изложение исторического материала и оценка фактов и личностей при описании народ­нического движения в 60-80-е гг. XIX в. Хотя прямого восхва­ления народнического террора в учебниках нет, однако матери­ал интерпретируется таким образом, что в качестве отправной точки революционных акций в этот период учащиеся подраз­умевают незавершенность реформаторских преобразований Александра II. Не рассматривается альтернативная точка зре­ния, согласно которой всякое западническое настроение в вер­хах общества находило свое крайнее завершение в обществен­ной среде, иными словами — что сами либеральные реформы провоцировали революционный кризис. Не увязываются друг с другом такие факты, как почти полное отсутствие револю­ционного движения при строго консервативных императорах Николае I и Александре III и, наоборот, его активизация при императорах либерального настроя.

Подлинным индикатором патриотической ориентирован­ности школьных учебников истории способно стать освещение в них эпохи Александра III. Его консервативная внутренняя политика практически не имеет объективных оценок. В учеб­нике Левандовского идеолог контрреформ К.П. Победоносцев удостоился только лишь знаменитой стихотворной цитаты из А. Блока, известный журналист М.Н. Катков упомянут только

в одном абзаце, из которого ясного представления о его статьях составить нельзя^[508]. Откровенная тенденциозность в отноше­нии Александра III просматривается в учебнике П.Н. Зыряно­ва, в котором лейтмотивом оценки этого императора является название пункта в учебнике: «Миротворец, который не принес настоящего мира»^[509].

Отсутствие ясно выраженной патриотической позиции можно констатировать при описании в учебниках революци­онных потрясений 1917 г. Практически во всех учебниках ре­волюционные события 1905 и 1917 гг. рассматриваются толь­ко как следствие развития внутреннего социального кризиса в России. Абсолютно игнорируется бесспорный и докумен­тально утвержденный факт огромной финансовой поддерж­ки революционеров международной финансовой олигархией. Произошедшее в начале ХХ в. крушение Российской империи не рассматривается как величайшая трагедия, а описывается в нейтральных красках, как если бы речь шла о чужой стране. Преобладание подобного отстраненного взгляда характерно, в частности, для значительной части учебников по истории ХХ в. Можно провести параллель с тем, как в этих же самых учебни­ках описаны кризис и развал СССР, — то же целенаправленное отстранение, приводящее к деформации государственническо­го, державного сознания у учащихся, к привычке не увязывать судьбу страны со своей собственной. Характерным является и игнорирование опять-таки документально подтвержденного инспирирования ряда кризисных ситуаций в СССР в результа­те вмешательства американских спецслужб.

Другим важным индикатором качества патриотическо­го компонента является описание внешней политики России. При рассмотрении внешнеполитической и военной истории XIX-XX вв. абсолютно игнорируется такой факт, как наличие в действиях всех западных стран русофобского вектора как константы их политического курса. Отсутствует представле­ние о России как о неевропейской державе имперского типа с собственными интересами. Явный антирусский сговор ев­

ропейских держав в моменты Крымской войны и Берлинско­го конгресса не получают адекватной оценки. Точно так же русско-японская война освещается только как результат про­счетов русской дипломатии при игнорировании провокатор­ской роли Великобритании и США, всячески инициировавших антироссийский вектор японской внешней политики.

Поражает абсолютно безэмоциональное описание событий Великой Отечественной войны во всех упомянутых учебниках по истории XX века. Это исполненное героизма и возвышенно­го трагизма время преподносится ровным, «объективным» то­ном. При этом, что немаловажно, игнорируется ключевая роль русского народа в достижении победы над Германией. В учеб­нике для 9 класса А.А. Данилова и Л.Г. Косулиной введен даже специальный пункт «Многонациональный советский народ на фронтах войны»^[510]. Интерпретация событий в этом пункте способна привести к формированию у учащихся стереотипа, будто вклад в победу у всех народов СССР был одинаков. Во­обще характерным моментом в значительной части учебников истории является нивелирование роли русского народа в по­строении российского государства. Умаление государствоо­бразующей роли русского народа следует считать константой школьных программ.

Когда заходит речь о сталинской депортации народов, фак­ты представляются таким образом, что складывается представ­ление о бессмысленном произволе тоталитарного государства при умолчании о массовом сотрудничестве чеченцев и крым­ских татар с гитлеровцами. Такая «фигура умолчания» упо­треблена в отношении профашистского националистического движения на Западной Украине и в Прибалтике.

Вне патриотического ракурса проводится описание собы­тий «холодной войны» в 1946-1991гг. Фактически замалчива­ется поначалу односторонний курс на конфронтацию с СССР, взятый правящими кругами США и Англии. Ничего не гово­рится о планах превентивной атомной войны против СССР и о планах по расчленению советского государства.

Тенденциозно, в антипатриотическом ключе рассматрива­ется участие Советского Союза в подавлении антикоммуни­стических выступлений в Венгрии и Чехословакии в 1956 и 1968 гг. Факты участия американских спецслужб в подготовке этих выступлений замалчиваются (так же как и в подготовке и осуществлении «бархатных революций в Восточной Европе» в 1989-1990 гг.), тот факт, что у всякого великого государства мо­гут быть собственные интересы при поддержании своей сферы влияния, даже не рассматривается.

Особого разговора заслуживает освещение в учебниках со­бытий новейшей российской истории 1992-2000 гг. Действия власти продолжают упорно именоваться реформами, хотя пра­вильнее было бы назвать их разрушением всех сфер жизни об­щества и экономики. При описании боевых действий в Чечне игнорируется антирусский, антиправославный и исламистский характер чеченских террористов. Поражает характеристика действий российского руководства в условиях Югославского кризиса 1992-1999 гг. Антисербский и антиправославный курс «мирового сообщества» и предательский по отношению к Сер­бии курс российского руководства, его фактическая проамери­канская ориентация никак не комментируются.

Перечень примеров можно продолжать, однако общий вывод достаточно ясен: существующие и используемые в настоящий момент школьные учебники истории лишь в очень малой степе­ни отвечают задачам патриотического воспитания. Это объясня­ется прежде всего отсутствием ясно сформулированной патрио­тической концепции, которая бы последовательно проводилась авторами учебников. Общими моментами являются отсутствие целостного традиционалистского мировоззрения, которое осно­вывалось бы на православной духовности, практически игнори­руется государствообразующая роль русского народа, отсутству­ет, вопреки общеизвестным фактам, оценка разрушительности для России преобладания западнического вектора в ее внешней и внутренней политике и экономике, практически не выражен ве­ликодержавный момент, не акцентируется внимание на последо­вательно антироссийской позиции западных стран на протяже­нии нескольких столетий до настоящего времени включительно.