Внутренняя критика субъективной теоріи.

Два слова Павла послужили фундаментомъ, на которомъ новые юристы построили субъективную теорію владѣнія. Два слова—что жъ

*) L. 23. § 2 (41,2).

²) L. 18, § 1 h.

— 29 —

такое? Для разрѣшенія загадки требуется только одно, для открытія большой товарной лавки достаточно маленькаго ключа. Конечно,—но только тогда, если слово и ключъ подходящи. Таковъ ли ключъ Пав­ла? При безпристрастномъ разсмотрѣніи можно было скоро убѣдиться, что нѣтъ, что точка зрѣнія Павла не согласуется съ источниками. Однако она сразу показалась столь естественной, ясной, содержатель­ной, цѣнной, что никто не потрудился провѣрить ея справедливость. Думали, что въ ней найденъ ключъ къ пониманію всей теоріи вла­дѣнія, и что оставалось только примѣнить его къ дѣлу. Это была благодарная задача. Она предоставляла новѣйшей юриспруденціи слу­чай, рѣдко выпадавшій ей на долю: возможность собственнаго само­стоятельнаго творчества. Къ большинствѣ вопросовъ римскаго права современной юриспруденціи приходится просто воспроизводить теоріи римскихъ юристовъ, самое большее—пополнять незначительные про­бѣлы, исправлять недостатки, неточности, устранять противорѣчія, словомъ, ей отказано въ собственномъ творчествѣ; она повсюду встрѣ­чаетъ римскаго юриста, который уже предвосхитилъ у нея это на­слажденіе. Къ ученіи же о владѣніи эта возможность была предо­ставлена ей въ изобиліи. И вотъ на фундаментѣ Павла началась діалектическая постройка теоріи владѣнія. Прослѣдимъ за ходомъ ра­боты и разберемъ отдѣльные матеріалы, изъ которыхъ составлялось зданіе.

Фундаментъ— слова Павла—былъ уже разсмотрѣнъ. Теперь нуж­но взглянуть на тѣ главныя положенія, которыя логически выведены изъ него представителями субъективной теоріи.

1 положеніе', ‘animus possidentis слѣдуетъ понимать вч. смыслѣ animus rem sibi habendi. Если Павелъ не находить у представителя animus passidentis, то потому, что представитель пріобрѣтаетъ вла­дѣніе не для себя. Слѣдовательно, воля владѣльца должна быть на­правлена на обладаніе вещью для себя (sibi habendi). Иначе возник­нетъ просто держаніе».

Положимъ, что А пріобрѣтаетъ что-либо: X. Вліяетъ ли на X то ( обстоятельство, что А пріобрѣтаетъ его не для себя, а для другаго? Конечно, нѣтъ. Иксъ остается иксомъ. Подставьте вмѣсто икса по­нятіе владѣнія и получится слѣдующее: владѣніе, съ какой бы цѣлью и для кого бы оно ни пріобрѣталось, всегда остается владѣніемъ.

Итакъ, съ точки зрѣнія логики, первое положеніе субъективной теоріи несостоятельно. Несостоятельно оно и въ примѣненіи къ рим-

3*

- зо —

скому праву. Въ цѣломъ рядѣ случаевъ римскіе источники признаютъ владѣльцами лицъ, обладающихъ вещами не въ своемч, интересѣ, не для себя, какъ напримѣръ, посредниковъ, продавцевъ, не вручившихъ еще вещей покупателю, наслѣдниковъ, продавшихъ наслѣдство, но не успѣвшихъ передать его ’).

2 положеніе: «Если представитель считается держателемъ пото­му, что у него нѣтъ animus possidentis, значитъ, и всѣ остальные держатели, извѣстные римскому праву (арендаторы, наниматели и нроч.), признаются держателями по той же причинѣ».

Доказательство этого вывода составило бы достойную задачу для софистическихъ школъ древности. Чѣмъ нелѣпѣе было утвержденіе, чѣмъ болѣе поруганія надъ истиной заключало оно въ себѣ, тѣмъ благодарнѣе оказывался матеріалъ для остроумія софиста, которому предстояло доказать, что черное бѣло, а бѣлое черно. Разница между софистомъ и защитниками субъективной теоріи, которымъ предстоитъ доказывать, что арендаторы, наниматели, поклажеприниматели, узу­фруктуаріи. залогоприниматели, эмфнтевты, суперфиціаріи желаютъ вла­дѣть вещью не для себя, а для хозяина, состоитъ только вч. одномъ: софистъ понималъ ложность своихъ выводовъ, стараясь лишь поставить въ тупикъ другихъ, они же сами увѣрены въ справедливости того, что пытаются доказать. Кто приноситъ съ собой предубѣжденіе: