Онтологическая природа символа

Любой реальности, в отличие от воображаемой реальности, свойственно воздействовать на нашу чувственность, быть предметом чувственного восприятия, а не только умопостигаемым феноменом.

Когда в портрете, изображающем женщину с младенцем, видят икону, а в женщине - Богородицу, то это означает появление реальности особого рода, которую отнюдь нельзя свести к фантомам воображения, которая является вполне определенной вещью. Попытка проигнорировать эту реальность, то есть отнестись к иконе как к раскрашенной вещи, а не как к предмету культа, может натолкнуться на сопротивление других людей, реакция которых вынуждает индивида корректировать свое поведение с учетом этой новой реальности. Их реакция вынуждает его признать, что ранее он ошибался, считая икону раскрашенной доской, что он имеет дело с особой реальностью и, строя возможные модели своего поведения относительно данного предмета, должен принимать ее в расчет. И все-таки, сохраняется понимание того, что икона, по отношению к раскрашенной доске, выступает всего лишь вторичной реальностью, реальностью коллективного представления. В принципе всегда можно произвести редукцию и сказать, что это лишь раскрашенная доска, а не икона. Примерно такую же редукцию по отношению к символическому миру осуществляют социальные трансформации. Они как бы редуцируют культурный символический слой общества к состоянию «раскрашенной доски». Однако если раньше социальные трансформации осуществлялись посредством замены одной символической реальности другой (достаточно напомнить попытку Робеспьера создать светскую религию и светские религиозные праздники), то в настоящее время социальные изменения выполняют только одну функцию - разрушение предшествующей символической реальности. В отсутствии агентов подлинной символизации (подлинная символизация предполагает выход к трансцендентному) общество порождает целый набор имитирующих заместителей в виде рекламы, средств массовой информации, нетрадиционных вероучений.

Если религия обуздывала страх смерти, прибегая к символике бессмертной души, то теперь это делают средства массовой информации посредством рекламы косметики, символа неувядающей и вечно молодой кожи. В происходящих повсеместно на просторах СНГ реставрации и строительстве православных храмов можно увидеть неуклюжую попытку власти восстановить разрушенный трансформациями символический слой христианской культуры. Однако такая реставрация обречена на неудачу, поскольку стоящие за христианской символикой властные отношения, покоились на определенном типе веры, человека и истины, смерть которых еще в прошлом столетии констатировал Ф.Ницше. Однако, следует отметить, что утрату символического измерения мира не следует представлять как ситуацию деконструкции и упадка. Символическая реальность всегда имеет тенденцию стать чем-то большим, чем определенное описание мира, она стремится стать самим миром. Символ разворачивается в миф, который как раз и является символом, который пытается овладеть миром. То, что доска с изображением женщины и младенца является иконой Богоматери - это ее символическая функция, то, что данная икона обладает, например, способностью исцелять - это уже ее мифологическая функция. Миф натурализует символическое свойство предмета, делает его естественным, символическая функция становится его реальной вещественной характеристикой. Двойственный характер символа - с одной стороны, укрощать, канализировать социальную энергию, с другой - ее вызывать - вынуждает культуру постоянно балансировать на границе между стремлением символа стать реальностью и его критикой. Литература 1 Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий // Вебер М. Избранное. Образ общества. - М.: Юрист, 1994. - С. 79. 2 ГадамерХ.-Г. Истина и метод. - С. 117. 3 Рикер П. Конфликт интерпретаций. - М.: Медиум, 1995. - С. 31. 4 Фрейд 3. Сон и сновидения. - М.: Олимп, 1997. - С. 510. 5 Там же. - С. 515. 6 Там же. - С. 138. 7 Рикер П. Конфликт интерпретаций. - С. 261. 8 Тайлор Э.Б. Первобытная культура.

- М.: Политиздат, 1989. - С. 465. 9 Мосс М. Очерк о природе и функции жертвоприношения// Мосс М. Социальные функции священного. Избранные произведения. - СПб.: Евразия, 2000. - С. 15. 10 Там же. - С. 37. 11 Там же. - С. 42. 12 Там же. - С. 66. 13 Там же. - С. 68. 14 Там же. - С. 69. 15 Там же. 16ЖирарР. Насилие и священное. - М.: Новое лит. обозрение, 2000. - С. 15. 17 Там же. - С. 30. 18 Там же. - С. 33. 19 Там же. - С. 34. 20 Там же. 21 Там же. 22 Там же. - С. 42. 23 Там же. - С. 48. 24 Там же. - С. 65. 25 Там же. - С. 67. 26 Там же. - С. 105. 27 Там же. - С. 177. 28 Манхейм К. Человек и общество в эпоху преобразования // Манхейм К. Диагноз нашего времени. - С. 300. 29 Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий. // Вебер М. Избранное. Образ общества.- С. 108. 30 Манхейм К. Человек и общество в эпоху преобразования // Манхейм К. Диагноз нашего времени. - С. 301. 31 Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. - М.: Мысль, 1978. - С. 122. 32 СартрЖ.-П. Тошнота // Сартр Ж.-П. Стена : Избранные произведения. - М.: Политиздат,1992. - С. 169. 33 Там же. - С.104.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Онтологическая природа символа: