Символы и знаки. Конституирование символов

В чем специфика символов по отношению к другим семанти­ческим категориям? Ответить на этот вопрос необходимо, что­бы выяснить онто-гноселогическое положение символов. С этим связан вопрос о конституировании символа.

Заметим сразу, что особенности символов по отнесению к другим категориям детально исследованы А. Ф. Лосевым (Проблема символа и реалистическое искусство) и К. А. Сва- сьяном (Проблема символа в современной философии). По­этому наши рассуждения на эту тему будут коротки. Более то­го, система категорий выстроена нами в свете становления символа. Об этом не пишет никто.

По нашему мнению, конституирование категорий Духом идет в такой последовательности: архетип, миф, символ соз­нания, символ мышления, понятие, художественный образ, тип, метафора, эмблема, диспаратная связь, олицетворение, аллегория. То есть от сложного — к простому. Мы же рас­смотрим этот процесс от простого к сложному — аналогично движению человеческой мысли.

Аллегория. В переводе с греческого — иносказание. В ней отвлеченная идея выражается через художественный образ. Но при этом идея не ассимилируется в образе, а остается внешней по отношению к нему, независимой. Отличия от символа: символ многозначен, аллегория — однозначна; символ не только отражает идею, но и преображает ее; если в аллегории индивидуальное принижено в подведении под общее, то в символе такого «унижения» нет — единичное так же реально, необходимо, закономерно, как и общее. Примером аллегории может служить любая басня.

Олицетворение. Отличается от аллегории тем, что идея в нем обязательно персонифицирована, имеет лицо, подобное человеческому.

Диспаратная связь. Отличается от предыдущих категорий своей общностью. Математики используют для своих вычис­лений в качестве знаков для понятий буквы различных алфа­витов. В отличие от символов связь между знаком и понятием в науках совершенно случайна. Например, не принципиально, называть ли отношение диаметра и окружности знаком p или любой другой буквой^[17].

Эмблема. Это конвенциональный знак. Как и символ, она условна, но, в отличие от него, однозначна. У символа нет точно зафиксированного значения. Символ является абстракт­ной идеей, в то время как эмблема — изображение конкретных фигур или предметов. Символ — идея сознания, философии, эмблема — отображение конкретно-исторического факта (лев — эмблема английской монархии).

Метафора. В переводе с греческого — перенос: троп, ос­нованный на принципе сходства. Тогда как троп — употреб­ление слова в переносном смысле. В метафоре общность дос­тигает того уровня, когда индивидуальности уже не принижаются, а остаются в ее пределах равноправными с ней самой, сливаются, отождествляются. В отличие от символа, метафора идентична тому предмету, на который она указыва­ет. В ней нет направленности «на нечто запредельное собст­венному содержанию»^[18].

Например:

И вечер делит сутки пополам,

Как ножницы восьмерку на нули.

И. Бродский.

Тип. В типе общность эволюционирует еще дальше — она допускает, по словам А. Ф. Лосева, определенную свободу для жизни единичных лиц и событий. Метафора не типична, она индивидуальна. Тип же обобщает характерные признаки ве­щей и процессов, делая их типичными. Тип отражает и обоб­щает действительность, тогда как символ только намекает на нее. Вместе с тем общность символов настолько велика, что может включить в себя совершенно непохожие индивидуаль­ности и даже порождать их.

Художественный образ. Об отличии образа от символа прекрасно пишет A. Ф. Лосев: у образа есть «автономно­созерцательная ценность»^[19], тогда как для символа она необя­зательна. С другой стороны, то, что возвышает символ над об­разом, — это его идейная насыщенность, когда с уничтожени­ем образа не исчезает сам смысл. Образ многозначен, но, в отличие от символа, безусловен. Например, автопортрет Дали 1921 года — это художественный образ, в то время как «Пред­чувствие гражданской войны» 1936 года — символ надви­гающихся мировых катаклизмов.

Понятие, как и символ, — условно. Но его бытие чем ближе к истине, тем оно однозначней, особенно в точных нау­ках. Это и отличает его от символа. Далее, понятие начисто лишено образности, в символе же она наличествует. Если сим­волическое восприятие мира непосредственно-интуитивно, то понятийное — мыслительно-дискурсивно^[20]. Однако понятие, в отличие от всех предшествующих категорий, приближается к символам по степени своей всеобщности.

Далее в нашей системе категорий следуют символы. На них кончается сфера чисто человеческого разума, и образуется как бы разрыв, но в то же время, и синтез с областью духовно­го. Особенностью символа как события является, во-первых, его одухотворенность. Конечно, далеко не каждый знак несет в себе искру духовного. Во-вторых, условность: субстрат и суб­станция символа как вещи различны, а смысл у них один и тот же. Надо отметить также многозначительность символов. Ну и, наконец, суггестия превращает его в уникальное явление на фоне знаков.

Миф. Миф — это субстанциализация символа^[21]. Реаль­ность мифа является объективной реальностью, и мифологи­ческий субъект в это буквально верит. Хаос, Космос, Земля, Небо — это живые существа особого рода, бытийствующие с точки зрения мифа на самом деле. Если в первых восьми кате­гориях образ только отражает вещь, в символах — порождает, то в мифе наличествует онтологическое «тождество образа ве­щи и самой вещи»^[22].

Архетип — универсальный объект коллективного бессоз - нательного (Юнг), или, в нашей терминологии, Духа. Они очень близки к символам, ибо многозначны, «наполнены ми­молетными смыслами, неисчерпаемы[...] Они парадоксальны потому, что противоречивы. Архетипы интерпретируемы до бесконечности»^[23]. Они «составляют основу общечеловеческой символики[...] Это вневременные схемы или основания, со­гласно которым образуются мысли и чувства всего чело- вечества[...] Архетип — это глубинный, изначальный образ, который человек воспринимает только интуитивным путем и который проявляется на поверхности сознания в форме сим- волов»^[24].

Система категорий, выстроенных подобным образом, по­казывает процесс конституирования символов и перерастания их в суперсимволы — миф и архетип.

Итак, первые девять категорий относятся к сфере челове­ческого мышления и пребывают только в нем. Три послед­ние — символы сознания, мифы и архетипы относятся к сфере сознания. Они первичны и порождают остальные девять.

Что же в этом смысле есть культура? Поскольку в ней гла­венствуют символы, это — Вселенная, Универсум, Царство символов, хотя и состоит она не только из них, но и из аллего­рий, олицетворений, эмблем, метафор, типов, образов, поня­тий, выступающих ступенями конституирования символа, а значит той сферой смыслов, предсимволическим субстратом мышления, рефлекс над которым порождает символы мышле­ния, возводящие душу и разум к символам сознания. Область сознания тождественна пракультуре, поскольку включает в се­бя символы сознания, мифы и архетипы.

При этом символ не есть знак. Символ мышления — это вещь, понятая как воплощение отношения между идеальным и чувственным мирами. Если знак указывает на предмет, то символ указывает на сознание. Знак сугубо эпистемологичен, символ — онтологичен. Смысл культуры — в возведении зна­ка до символа. Для нормального функционирования знаков необходима активная жизнь символов. Культура, совершаю­щая обратный процесс, то есть низводящая символы сознания

и символы мышления до односторонне понятого знака, само- разрушается.