Трактовка симулякра как символа Ж. Делезом; учение о времени в связи с идеей символа. Понятие «виртуального объекта» у Ж. Делеза

Симулякр отвергает тождество и подобие во имя разрозненно­го, различия.

Как следует понимать символ, дабы утверждать, что си- мулякр — это символ? Символ в этом смысле — соединение неравных частей в едином образе.

«Я» треснуло, раскололось и рассыпалось на множество час­тей, которые все же притягиваются символическим образом. Символический образ — ось стягивания разрозненных и разо­рванных компонент мыслящего субъекта, вращающихся во­круг него по законам повторения. Такой расколотый субъект — Заратустра, ищущий собственной гибели.

Как понимает Делез синтез времени? Это спрессовка раз­личных, отдельных и независимых друг от друга мгновений. Представим, что мгновение повторяется. Каждый взятый сам по себе миг — не время, но только стянутые воедино, сжатые в синтезе повторяющиеся мгновения, это настоящее, в котором развертывается время. Прошлое и будущее спрессованы в на - стоящем, поскольку прошлое уже есть в этом синтезе, будущее же предвосхищается, но тоже в этом синтезе. Этот вид синтеза времени — пассивен, ибо он не создан сознанием, сознание его лишь наблюдает, синтез происходит в сознании, но не при условии действия, или активности, сознания ^[27] .

Пассивный синтез, созерцание душою, всегда относится к настоящему, тогда как активный синтез отсылает к прошлому и будущему как вариантам настоящего, от которых оно зави­сит. Если пассивный синтез — воображение, созерцание, то активный синтез — представление, мышление, память^[28]. Пас­сивный синтез — основа активного, на котором этот послед­ний выстраивается. Созерцающий субъект задает вопросы ка­сательно внутренней природы повторения. Если событие а повторяется во времени, естественно возникает вопрос: в чем различие между событиями а(п) и а(п + 1)? Но вопросы, про­блемы и задачи созерцания в пассивном синтезе превращают­ся в проблемные сферы активного синтеза, возникающего на основе пассивного. Превращаются через обучение, мышление и память, действующие при помощи естественных и искусст­венных знаков. Созерцание основано на привычке ждать, мышление же — на созерцании.

Привычка выражается в субъективных, психологических состояниях сознания, например: усталость, самомнение, на­слаждение. На них основано настоящее. Но настоящее прохо­дит и требует обоснования. Здесь возникает второй синтез, со­стоящий, во-первых, в памяти. Память утверждает прошлое, которое приводит в движение настоящее.

Что же такое прошлое? Оно пребывает как бы между дву­мя настоящими: настоящим до этого прошлого и настоящим после прошлого, то есть прошедшим настоящим и настоящим актуальным. Активный синтез, включая в себя два типа на­стоящего, имеет две стороны: понимание и память, отражение и воспроизведение.

Если пассивный синтез привычки сжимает мгновения в настоящем, то активный синтез памяти вкладывает одно на­стоящее в другое.

Итак, возникло новое понятие: «чистое прошлое». Что это такое? Разумеется, то, что прошло. Можно предположить то, чего уже нет. Но, тем не менее, оно есть. В том смысле, что оно современно с настоящим, которым было; в том смысле, что оно существует одновременно с настоящим, происшедшим после него, и в том смысле, что оно предшествует настоящему, которое проходит. Тот аспект прошлого, который предшеству­ет актуальному настоящему, и есть чистое прошлое. Прошлое, которое не было настоящим.

Между прошлым и настоящим существует пауза, зазор, грань (цезура)^[30], рассекающая время на две неуравновешенные между собой части, стягиваемые символом воедино.

Активный синтез должен выдержать испытание реально- стью^[31]. Активность необходимо должна соответствовать прин­ципу реальности с тем, чтобы пассивные синтезы созерцания актуализировать согласно этой реальности. Пассивный же синтез подчинен принципу удовольствия. Интересная вещь: активный синтез не может быть выстроен на пассивном, если последний не развивается вглубь себя, достраивая антитезу активному. Таким образом получается, что в сознании челове­ка возникают как бы два объекта: реальный (активный синтез) и виртуальный (пассивный синтез).

Виртуальный объект по отношению к временному ряду занимает сферу прошедшего, причем чистого прошлого, со­временного своему настоящему и предшествующего настоя­щему актуальному. Он — осколок, обломок чистого прошлого. Тем не менее, он не теряет жизненной важности для человека: с позиции созерцания виртуальных объектов можно управлять своей реальной жизнью. Согласно Делезу, виртуальный объ­ект — потерянный объект. Очень трудно определить время и место его нахождения. Где бы его ни искали, там его не най­дут. Но обнаружить его можно случайно, там, где не предпо­лагалось.

Виртуальный объект становится символом тогда, когда в итоге всех своих блужданий в поисках утраченных частей (в процессе созерцания) он наконец их обретает. Но обретает он через притяжение, а притяжение в основе своей исходит из цезуры — зазора, трещины, пустого места, пустоты. Это та пустая сфера, та черная дыра, в которую устремляются утра­ченные части. Но ее надо иметь. Поэтому виртуальный объект символичен изначально, с того самого момента, как он выде­лился из реального, с того мига, как возник зазор, отсутствие частей. И когда он обретает полноту, следует помнить, что трещина до конца не срастается, осколки вращаются вокруг нее, оставаясь осколками. Реальной цельности нет, есть цель­ность виртуальная, цельность в движении. Поэтому в том слу­чае, если отождествлять символ и виртуальный объект, можно прийти к выводу, что символ никогда не станет реальным объ­ектом. Или созерцание, или смерть. Но не актуальность, не действие. Символ в чистом виде не призывает к действию. Он внушает и манит, дарит чувство наслаждения или отвраще­ния, а не чувство реальности. В этом — отличие виртуального объекта от реального. Место и время бытия реального объекта всегда задано. Он реален, то есть он есть. Символический же объект в силу своей условности мигрирует с места на место, и его нелегко поймать. Но даже пойманный и обнаруженный, он не будет установленным, он только повернется вокруг цезуры другим, отсутствующим, местом, и мы снова ничего не уви­дим, кроме пустоты.

В качестве примера виртуального объекта Лакан, а за ним и Делез называют фаллос.

Каким образом происходит эта отсылка? Дело в том, что повторение предполагает смещение, различие. И маскировку. Как бы не были похожи друг на друга образы объекта а — об­раз а(1) и образ а(2), между ними существует разница, смеще­ние. Смещение происходит относительно самого виртуального объекта, движущегося между двумя реальными временными рядами: прошедшим настоящим и актуальным настоящим. Итак, виртуальному объекту в ходе повторения присущ прин­цип смещения. Этот принцип определяет характер маскиро­вок, в которые облачается виртуальный объект. Маска — это маскировка реальных рядов (двух линий настоящего) и сме­щение виртуального ряда (чистого прошлого).

Таким образом, виртуальный объект, понятый как сим­вол, символически объясняет природу повторения и сущность симулякра. Симулякр в том случае может быть назван симво­лом, если символ будут понимать как виртуальный объект. Ре­альность Эроса и виртуальность Танатоса, актуальность люб­ви и пассивность ненависти, позитивность созидания и негативность разрушения, силы притяжения и силы отторже­ния переходят друг в друга, то сливаясь, то отстраняясь. Виртуальный объект памяти блуждает между чистым про­шлым и настоящим, блуждает в поисках утраченного времени.

2.3.