ГРАНИЦЫ СУДЕБНОГО ПРАВОТВОРЧЕСТВА

Такой подход, хотя и пользующийся достаточным влиянием даже и в наши дни, не мог, однако, стать универсальным и эффективным по той простой причине, что он не только нереалистичен и непрактичен, но и основан на ложной предпосылке.

Роль оценочных решений для содержания и развития права уже обсуждалась выше. (7) Здесь лишь достаточно повторить, что выбор той или иной ценности является важнейшей составной частью процесса принятия решений. Судьи, как и все другие люди, не могут игнорировать систему ценностей, существующую в обществе, к которому они принадлежат. И никакая вполне осознанная объективность или судейская беспристрастность не смогут свести на нет влияние подобных факторов. Если, к примеру, проанализировать, каким образом в настоящее время различные сферы права постепенно меняются посредством судебного правотворчества с целью приспособить их к потребностям современных индустриально развитых государств социального благоденствия, то можно проследить, как от решения к решению медленный и не всегда равномерный прогресс в развитии права воздействует на эволюцию системы ценностей. (7а) Развитие права на возмещение ущерба, нанесенного по небрежности Развитие этого вида права можно проиллюстрировать на примере современного права возмещения ущерба по небрежности. Оно возникло из правовых принципов, установленных накануне промышленной революции, когда не существовало каких-либо социальных обязательств по возмещению ущерба, нанесенного по неосторожности и неумышленно, за исключением некоторых особых случаев, например, когда хирург небрежно сделал операцию или перевозчик невнимательно управлял своим транспортом. Постепенно, в течение века или около того, эти специальные правила уступили место всеобщему признанию принципа возмещения ущерба, причиненного в результате небрежности. В современном обществе существует постоянный риск получения увечий из-за широкого применения техники во всех сферах повседневной деятельности людей.

Соответственно возникло острое осознание того, что благополучие человека требует распределять последствия такого риска между всеми членами общества с целью исключить по возможности для потерпевшего неприятную перспективу оставаться один на один с причиненным ему ущербом. Действительно, в ряде случаев суды также выносили решения о выплате компенсации пострадавшему даже в случае, когда не было вины или небрежности со стороны ответчика. Этот принцип строгой ответственности применялся не только в случае утечки вредного вещества, например, ядовитого газа, или взрыва в результате скопления подобных веществ, или при проведении опасных для жизни операций, но, что наиболее важно, ко всем ответственным лицам, по поручению которых действовали другие, проявившие небрежность. Теперь работодатель считается ответственным за акты халатности и небрежности со стороны своих подчиненных, хотя его вины в произошедшем может и не быть. Это расширение сферы действия права служит иллюстрацией не только того, каким образом оно постепенно воспринимает новые веяния, но также и границы, в рамках которых этот процесс может происходить. Появление государства благоденствия подразумевает, что многие социальные и экономические риски повседневного бытия человека должны разделяться как можно более широко всем обществом в целом, а не выпадать на долю одного пострадавшего. Взгляды более раннего и сурового века индивидуализма (когда пострадавший почти всегда считался сам виновным в собственных бедах и в лучшем случае мог рассчитывать только на благотворительность, чтобы преодолеть свое несчастье, но никак не на законное требование об оказании помощи) уступили место попыткам предоставить ему возможность требовать в законодательном порядке разумного содержания для удовлетворения основных жизненных потребностей. Это касается безработицы, болезней, производственных травм, старости, смерти кормильца, оставившего после себя иждивенцев. Все же очевидно, что как бы доброжелательно суды ни относились к подобным переменам в общественных настроениях, делом законодателя, а не судей, является внесение и разработка масштабных проектов систем социального страхования с тем, чтобы защитить рядового гражданина от возможных несчастий.

Более того, даже в контексте тех правовых сфер, где суды могут адаптировать право применительно к новым условиям, их поле деятельности остается достаточно ограниченным. Если взять один из наиболее распространенных в наши дни видов судебной практики по возмещению ущерба в связи с дорожно-транспортными происшествиями (ДТП) вследствие небрежного управления автомобилем, то следует иметь в виду, что весь этот раздел права фактически был создан вмешательством законодателя, который ввел обязательное страхование гражданской ответствен ности водителей в отношении рисков третьих лиц во всех видах ДТП. Если бы подобное страхование не предусматривалось, значительная доля компенсаций, причитающихся в таких случаях, не могла бы быть выплачена. Кроме того, в действующем праве существует серьезный пробел, касающийся регулирования данной сферы. Для установления такой ответственности водителя требуется доказать проявление им небрежности или халатности, и поэтому многое зависит от выявления оценки фактов в каждом конкретном случае отдельно. Поэтому решение в подобных ситуациях часто представляет собой результат толкования этих фактов, которое может существенно отличаться в зависимости от усмотрения того или иного судьи, рассматривающего дело. Можно возразить, что все, что требуется, — это определенный вид социального страхования против несчастных случаев на дорогах, подобное тому, которое уже существует в отношении травм на производстве. (76) Действительно, можно вообще отвергать идею исков о компенсации ущерба, иногда достигающих астрономических сумм, которые под силу выплатить лишь крупным корпорациям и страховым компаниям. Социальное страхование может и должно обеспечивать разумные выплаты в любом случае. Компенсации же серьезных увечий или потери работоспособности можно оставить частным страховым компаниям, что уже довольно часто и практикуется. Аргументы, что потенциальная угроза нести ответственность за причинение серьезного ущерба является эффективным средством против беспечного и небрежного вождения транспортного средства, едва ли убеждают, поскольку на людей, которых не останавливает мысль о том, что своим плохим вождением они могут стать причиной смерти или серьезных увечий, вряд ли повлияет угроза финансового риска, возникающего в связи с их поведением.

Можно еще добавить, что скорее именно уголовное, а не гражданское право, должно быть задействовано в данном случае и служить сдерживающим фактором, поскольку, помимо всего прочего, наказание должно быть адекватно преступлению. В случае же гражданского правонарушения причиненный ущерб, подлежащий возмещению, часто никак не соотносится со степенью виновности. Но как бы там ни было, одно несомненно очевидно — в компетенцию суда не входит анализ и оценка всех этих соображений, равно как и решение, заменять или нет нормы гражданской ответственности, предусматривающие компенсацию за причиненный по причине небрежности ущерб, системой социального страхования. Да и нежелательно, чтобы суды наделялись подобной компетенцией, так как они не приспособлены давать оценку важным социальным реформам в процессе ежедневной рутины разбирательств споров между тяжущимися сторонами. Суды могли бы, если бы захотели, в значительной степени развивать право дальше. Например, вынося решение о том, что транспортные средства представляют собой источник повышенной опасности, налагающей строгую гражданскую ответственность на их пользователей, независимо от того, имела место небрежность с их стороны или нет, или постановив, что не пострадавший должен доказывать небрежность водителя, а именно на последнего должна возлагаться обязанность доказывать, что он действовал в соответствии с дорожными правилами и предпринял все меры предосторожности. Нуждается ли право в подобных изменениях — вопрос, открытый для обсуждения. Целью же данной книги является просто указать, что имеется много способов, при помощи которых суды могут делать свободный выбор, имеющий важное значение. Этот выбор во многом определяется взглядом судей на социальные задачи права и на то, как наилучшим образом добиться их осуществления. В настоящее время в Англии правовое регулирование возмещения ущерба, причиненного по небрежности, находится на перепутье в том, что касается обязанности компенсировать чисто финансовые убытки, с одной стороны, в противоположность физическому вреду — с другой.

Предположим, например, что эксперт оценивает некую собственность, зная о том, что это будет использовано каким-то лицом для решения, вкладывать в неё деньги или нет. Оценка произведена настолько небрежно, что существенно завышается стоимость этой собственности, и в результате инвестор несет убытки. В ведущем прецеденте по делу Кэндлера (8) суд постановил, что в отсутствие договора между оценщиком и инвестором иск не может быть предъявлен. Судья Дэннинг выступил против этого решения и в своем особом мнении сурово заклеймил нерешительность судей. По его мнению, их нерешительная позиция служит препятствием на пути развития судебного права, что, как он полагает, востребовано обществом. Другим аспектом этого решения был вопрос о том, распространяется ли правовое регулирование возмещения ущерба, причиненного по небрежности, на заявления, устные или письменные, в противоположность действиям, повлекшим за собой физический вред. И здесь перед судьей встает проблема выбора: признавать действие деликтной ответственности в отношении слов, сказанных по небрежности, или нет по сравнению с другим видом противоправного поведения. На какой основе должны приниматься подобные решения? Нет сомнения, что в правовой системе, воспринявшей принцип связанности прецедентом, как будет показано ниже, предыдущее решение суда высшей инстанции может оказаться решающим фактором. Это, однако, равносильно констатации того, что в данном случае у судьи нет никакого выбора. В тех случаях, когда такой прецедент отсутствует или прежние решения вызывают сомнение в отношении сферы их применения и толкования, суд должен принять то или иное решение. (9) Каким образом он походит к его принятию? Этот вопрос возвращает назад, к рассмотренному выше: возможно ли решать дела лишь с помощью логики или логической последовательности, не прибегая ни к каким политическим соображениям вообще? Уже было высказано мнение, что подобная идея основывается на ложной предпосылке. Но чтобы оно не выглядело бездоказательным, необходимо немного подробнее рассмотреть общую природу правовой аргументации.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме ГРАНИЦЫ СУДЕБНОГО ПРАВОТВОРЧЕСТВА: