Правовая природа Церкви

. Большинство ученых-канонистов полагают, что она состоит в том, что

Церковь является юридическим лицом. По нашему мнению правовая природа Церкви этим не исчерпывается, поэтому следует подробно рассмотреть проблему Церкви как корпорации.

Религиозные корпорации появились в Древнем Риме задолго до появления христианства (об этом уже говорилось в предыдущих главах).

Как свидетельствует проф.Н.С.Суворов, в одних случаях это были ясреческие коллегии при храме какого-либо бога (богини), в других корпорации составляли сами римские граждане (как правило такие корпорации действовали эпизодически, от случая к случаю, либо, собирались периодически для отправления некоторых обрядов и церемоний); кроме того, допускалось создание религиозных корпораций , состоящих из Перегринов (иностранных купцов) или рабов, для поклонения негосударственным (неримским, "чужим" богам). Кроме того, существовали государственные коллегии по надзору за отправлением культов (pontific collegium). Наряду с чисто религиозными существовали и иные коллегии (благотворительные, похоронные и проч.), которые, однако, как пишет Суворов, имели свой sacra (религиозный культ)189. Религиозные корпорации не только сами были субъектами права, но и представляемые ими божества так же были субъектами sue generis (особого рода): в их пользу могло быть передано имущество и т.д. Многое из этого затем было применено к Церкви как к религиозной корпорации.

С легализацией Церкви при императоре Константине Великом (313 г.) на нее постепенно стали распространяться положения римского права о религиозных коллегиях в частности и о корпорациях вообще. В этом смысле интересно мнение проф.Н.С.Суворова, отмечавшего некоторую двойственность положения Церкви: с одной стороны римское законодательство подводило религиозные коллегии под модель корпорации (в узком смысле, что соответствовало и характеру и устройству самой Церкви.

С другой же стороны, император Юстиниан наделил правами юридического лица не только епископии (епархии), но и приходы, и монастыри, и подобные им учреждения: при этом олицетворялась не община верующих, а корпорация служащих (клир) во главе с прелатом (игуменом в монастыре, настоятелем в приходе и т.д.); таким образом, церковным учреждениям был придана модель института190. Исходя из сказанного, рассматривая как Церковь в целом, так и в совокупности ее элементов, можно говорить о ее корпоративно-институтном характере; при этом, нельзя сказать, что институтное начало ей совершенно чуждо, ведь первоначально она сама была учреждена Христом (Мф. 16,18).

Членство в Церкви как в корпорации так же имеет юридическое (корпоративное) содержание, так как приобретается посредством сложного корпоративно-юридического состава - совокупности фактов, в соответствии с церковным правом имеющих для члена Церкви правообразующее значение'. Подчеркивая значение таинства Крещения как юридического факта, составляющего юридический состав приема в Церковь, проф. А.С.Павлов писал: "В области церковного права крещение имеет такое же значение, как рождение в сфере права гражданского"191. Многие авторы (даже в богословских кругах) высказывают мнение об абстрактности церковной жизни вообще и членства в ней в частности. Однако членство в Поместной и Вселенской Церкви приобретается через первичную корпорацию, ее составляющую (приход), а наличие фактов, образующих это членство, порождает для лица корпоративные права и обязанности, одни из которых имеют по преимуществу моральное значение, другие же - реальное правовое содержание. Таким образом, церковная корпоративная правоспособность - это способность члена корпорации иметь права и преимущества, ею установленные для своих членов и выполнять возлагаемые на него корпоративные обязанности. Церковная правоспособность может быть общая и специальная. Общая охватывает всех членов Церкви, точнее говоря, "рядовых" ее членов, мирян; специальная может распространяться на отдельные категории членов (напр.

клир, монашествующих и т.д.). Наряду с этим на примере церковных правил можно выделить понятие корпоративной дееспособности, т.е. способности своими действиями приобретать права и исполнять обязанности в рамках корпорации. Широкое распространение в этой связи получил институт ограничения корпоративной дееспособности членов Церкви: так 12-е правило Неокесарийского собора (315 г.) запрещает поставление во пресвитера лиц, крестившихся на одре болезни, "ибо вера его (крестившегося - М.В.) не от произволения, но от нужды". Однако, согласно тому же правилу, данное ограничение может быть снято, "после открьюшейся добродетели и веры, и ради скудости в людях достойных". Таким образом, сам факт приема в Церковь не оспаривается, однако предусматривается ограничение в

осуществлении корпоративных прав. Кроме того, корпорация может налагать на своих членов обязанности, влекущие фактически ограничение гражданской правоспособности; так, согласно церковным правилам, для клирика и его семьи недопустимы ряд занятий (ростовщичество, содержание питейных и публичных домов, волхвование и проч.).

Государственное признание Церкви в 1У веке привело к открытию новых граней ее юридической природы; она стала выступать как автономный нормотворческий институт в обществе. Конечно, этот процесс проходил не без участия государственной власти (акты Вселенских Соборов - высших органов церковной власти - подписывались императорами, хотя их подпись лишь придавала этим актам государственную санкционированность и легитимацию, тогда как сами эти акты приобретали юридическую силу в рамках Церкви с момента подписания их епископами, участвовавшими в Соборах), однако, особенно на Западе, начинает прослеживаться тенденция к автономизации церковного нормотворчества и церковной юрисдикции. Так, к XI-XII вв. в Европе сложилась самостоятельная наднациональная правовая система - каноническое право -, регулировавшая широкий спектр гражданских, семейных, административных, уголовных и процессуальных отношений, в то время, как национальные правовые системы европейских стран были в зачаточном состоянии, а затем, сформировались как раз при непосредственном влиянии норм канонического права, а также "религиозных обрядах, литургических нормах и доктринах Х1-ХПвв...'4.

Ту же "подмену" государственного регулирования церковно-правовым мы обнаруживаем и на Руси сразу после ее Крещения в 988 г.2, с той только разницей, что Русская Церковь, как часть Церкви Константинопольской (в последней источниками права признавались узаконения императорской власти по церковным делам), использовала не только собственно церковные правила, но узаконения гражданской власти в Константинополе по церковным делам3. Однако, как справедливо отмечает Берман, "утверждая, что впервые была создана система канонического права или, иначе говоря, право церкви стало систематизированным в течение полутора веков между 1050 и 1200 гг., мы вовсе не отрицаем существование правового порядка в церкви с ее зарождения. Сам Новый завет, особенно в Посланиях апостола Павла и в Деяниях апостолов, свидетельствует, что внутри христианской общины существовали юридически конституированные власти (выделено мной - М.В.), которые провозглашали и применяли нормы, касающиеся учения церкви, богослужения, морали, дисциплины и структуры церкви"4.

Такая автономизация проявляется не только во внешних своих формах, но и внутри Церкви как корпорации. Так, устанавливается (где через государство, а где и напрямую) система церковного налогообложения. В настоящее время в Русской Церкви, которая как известно, отделена от государства, также есть система сборов на приходские, епархиальные и общецерковные нужды. Что же касается стран Западной и Северной Европы (Германии, Швеции, Дании и др), то в этих странах существует государственное налогообложение на содержание государственных (традиционных) церквей.

Однако такая нормотворческая и юрисдикционная автономия отнюдь не означает отождествление Церкви и государства, поскольку они имеют совершенно различные цели и задачи и принадлежат к различным уровням морали; в чем-то их интересы пересекаются и тогда происходит взаимодействие этих социальных институтов. Кроме того, публично-правовой характер церкви в государстве в современных условиях не ограничивает религиозной свободы, но напротив, является дополнительной гарантией независимости и автономности церкви по отношению к государству.

Таким образом, юридическая природа Церкви заключается, во- первых, в том, что она является корпорацией особого рода, включающей в себя составные части - корпорации и институты; во- вторых, она не может замыкаться на исключительно на частной сфере жизни общества, она неминуемо (в той или иной мере) вторгается в публично-правовую сферу, так как публично-правовой элемент изначально присущ ей, и потенциально (ив истории мы можем найти немало подтверждений этому) она может осуществлять регулирование многих сторон жизни общества (семья, брак, суд, процесс, регламентация устройства и поведения светской власти) как с помощью нравственных норм, то есть опосредованно, так и при помощи правовых предписаний (как это было в средневековье в Европе или после Крещения Руси).

Церковное же право в первом случае имеет чисто внутреннее, корпоративное значение, регулируя внутрицерковные отношения, а во втором выходит за эти корпоративные рамки и приобретает ценность и значимость для всего общества в целом (особенно в том случае, если состав последнего моноконфессионален).

<< | >>

↑

Источник: Варьяс, Михаил Юрьевич. Теократическое государство в романо-германской правовой системе / Диссертация. 2003

Еще по теме Правовая природа Церкви: