Отдел грѳгий Земельный порядок и Конвент

Национальный Конвент производит грубую и окончательную ликвидацию сеньериальпого порядка. Для него весь вопрос заключается в том, чтобы окончательно стереть все прошлое, обратить его как бы в tabula iasa и восстановить абсолютную свободу собственности.

При Законодательном Собрании существовало, по крайней мере в теории, различие между «поземельными» и «сень- ериальным» отношениями; при Конвенте исчезает даже эта видимость. Законодательное Собранне предоставило кредитору возможность представитъ подлинный документ об уступке им недвижимости; Конвент отымет у него и это почти неосуществимое право.

I. Своим декретом от 17 июля 1793 года Конвент упраздняет безвозмездно все сеньериаяьные повинности, даже сохраненные декретом 25 августа 1792 года; из этого полного уничтожения он исключает только чисто поземельные ренты ^{^[437]} ^{^[438]}. A так как ап

проводит свои декреты, толкуя их самым жестким образом, то в результате получается, что ренты, носящие на себе хотя бы малейшие следы сеньериальносги, например, все, которые были учреждены с сопровождением условия о хотя бы незначительном праве на получение пошлин о купли-продажи, и те, которые были связаны' с цензом, подпадают под этот закон об упичтожешш остатков феодализма. Учредительное Собрание позаботилось отделить элемент поземельный от сеньерігальпого, и, таким образом, фьефы и цензивы, освобожденные и.м or облекавшей их сенье- риалыюй формы, превратились в аллоды, свободные и независимые земли. Конвент не разделяет этих элементов, и там, где он застает их соединенными, он все целиком обрекает на гибель. Он нарушает, таким образом, законные интересы. Ренты, обусловленные в договоре о сеньерами, признаются им сепьериаль- HUMii и уничтожаются безвозмездно. Конвент далеко ушел от выкупа Учредительного Собрания. Ho нарушаются права не одних сеньеров: и простые смертные, либо из тщеславия, либо в силу обычая, также употребляли эти подвергающиеся гонению Конвента формы и выговаривали себе в своих договорах о ренте умеренный ценз или незначительную пошлину о купли-продажи, которые в их намерениях отнюдь не связывались с представлением о сеяьериальном верховенстве; и вот, за то, что они желали поиграть в сеяьеров или просто следовали обычаю, они лишаются своей собственности.

Законодательное Собрание вступило на путь ограбления частных лиц; но Конвент значительно опередил его в этом отношении. Несправедливость была вопиющая. B первый раз Законодательный Комитет сталкивается с Собранием, указывая ему, что отмена всех этих прав, помимо своей несправедливости, будет благоприятна для людей богатых, но роковым образом отразится на государственных финансах, принесет вред политике революции, наконец, идет вразрез с целью, преследуемой истинными демократами; они желают но возможности уравнять имущества, а тут создают за счет сеньеров и даже просто частных лиц новый класс богачей. Bce эти доводы Комитета не трогают Конвента. Комитет требует, чтобы были сохранены поземельные ренты, каковы бы ни были формы, в которые облечено их содержание, независимо от того, принадлежат ли они обыкновенному гражданину пли бывшему сень- еру, ибо в обоих случаях происхождение их одинаково: они вызваны передачей земельного участка; он требует отделить от чисто поземельного элемента элемент сеньернальный и, следовательно, уже уничтоженный, но «после очень горячих прений» Конвент сохраняет в силе свой декрет от 17 июля ^{^[439]}.

Последним сильно задеты сеньеры, многие частные лира, наконец, само государство как владелец национальных имуществ. Поземельные права отменялись потому, что они уподоблялись сень- ериальным, илц потому, что встречались в одном акте с правами этого рода. Зто было самое несправедливое ограбление за все время революции.

Ho чтобы уничтожить последние остатки сеньериалыюго порядка и положить конец вековым спорам, ненависти и разорению, к которым они вели, представлялось простое, революционное средство: это уничтожение всех документов, актов признания прав, расписок, архивов и всякого рода магических книг. Конвент действительно издает соответствующий декрет. 17 июля 1793 года он повелевает сжечь все феодальные документы^[440] ^{^[441]. Bce эти хартии, которые предписывали угнетение сельского населения, должны быть переданы сеньерами, нотариусами, комиссарами, составителями поземельных списков в трехмесячный срок в канцелярии муниципалитетов.}

Пз них получится значительная груда; каждый должен будет принести свою долю под страхом наказания—заключения на пять лет. B ожидании пока истечет трехмесячный срок и соберется вся масса материалов, подлежащих сожжению, на десятое августа в каждой коммуне Франции для всех граждан и в присутствии ее Генерального Совета должно быть дано необычайно волнующее представление: будет устроена иллюмияация при помощи этих архивов. То, что в 1789 году считалось народным бунтом, стало законным в 1793. Реальные права, которые пощадило Законодательное Собрание, исчезали вместе с подлинными документами, предъявления которых оно требовало. Чтобы окончательно ограбить собственников, раз навсегда уничтожали их документы на право собственности. Ho выиолнение этого закона представляло затруднения. Элемент поземельный и сеяьериальный были тесно связаны в документах. Что же, неужели уничтожить все разом, в том числе и документы на право собственности плательщиков ценза и бывших вассалов? Многие сеньеры одним и тем же актом приобретали домэны и сдавали части их в аренду. Как уничтожить весь акт целиком? Неужели было бы преступлением предъявить в судебном порядке старинный документ, хотя бы и носящий следы феодализма, для доказательства своего права на собственность? ^{^[442]} II этот вопрос ставился Комитету плательщиками ценза.—Наконец, в нотариальных книгах, на одних и тех же страницах, рядом были занисаны сеньернальные документы, уничтоженные законом, и документы чисто поземельные, охраняемые нм. Как сжечь первые, не сжигая одпозременно вгорых? Может быть, следовало удовлетвориться выч^аркпванием сеньерпалыіых актов, строчкѵ за строчкой, вместо того, чтобы сжигать их? E Возникал ряд затрѵдпений, которых Конвент не предусмотрел и о которых он нисколько не заботился. Еще до истечения назначенного нм трехмесячного срока Законодательный Комитет предлагает ему отсрочить сжигание документов еще на шесть месяцев. 2 октября Конвент в ответ на это предложение переходит к порядку дня.

Tfo 8 плювиоза II года (27 января 1794) он соглашается отложить применение закона: документы, переданные муниципалитетам для сжигания, должны сохраняться там до нового распоряжения ^[443] ^{^[444]. Он уничтожает только чисто феодальные документы. Ho кредиторы поземельных рент, смешанных о цензом или другими сеньериальными правами, оказываются ограбленными. B третий раз он подтверждает свои законы пояснительным декретом от 29 флореаля II года (18 мая 1794): сохраняются только договорные ренты, созданные с самого начала без примеси и без признаков феодализма; Собрание снова подтверждает, что все ренты, «запятнанные хотя бы малейшими следами феодализма», отменяются без вознаграждения ^[445]. Эта же система, с незначительными изменениями в деталях, затем сохраняется и во времена Директории и Консульства. Итак, сеньериальный режим уничтожен до терминологии включительно. Всякие сеньериальные термины изгнаны из нотариальных актов ^[446]; всякие ходатайства относительно сеньериальных прав прекращаются ^[447]; все сеньериальные документы должны исчезнуть. B конце концов торжествует та система массовой и безвозмездной ликвидации, которую Учредительное Собрание зочло несправедливой и немедленно отклонило. Государство упраздняет права многих частных лиц, но оно уничтожает также и свои права; оно приносит в дар все, что ему следует как владельцу королевских церковных домэнов. Это не значит, что Конвент дешево расценивает права государства; но он считает, что если у государства имеются материальные интересы, которые оно должно ревниво оберегать, то у него имеются также и нравственные интересы, которым оно должно подчинять все остальные: освободить личяость путем освобождения собственности и сделать из собственников защитников революции, расточающей им свои благодеяния. Таково высшее правило, которому он следует. II. Конвент применяет свой метод обобщения и к общинным имущеетвам. «Все общинные земли в целом,—говорит он в своем декрете от 10 июня 1793 года,—известные во всей республике под различными названиями пустырей и пустошей, ланд и т.
д., по самой своей природе принадлежат той общине, на территории которой они расположёны» Г Общины могут трёбо- ваяъ их возвращения, и для отказа в этом требовании одного непрерывного оорожалетного владения уже недостаточно для сень- ера; необходимо, что’б'ы бывший сеньер цредставил подлинный акт, исходящий не от феодальной власти и свидетельствующий о том, что он законным порядком купил эти земли *. Ho сколько сеньеров сможет представить акты, которые бы не исходили от феодальной власти и в которых юристы не отыскали бы следов феодализма? Конвент, в сущности, щадит толью таких владельцев общинных имуществ, которые приобрели их не в силу добровольной продажи, дарения, наследовашш по закону или по завещанию, но в силу принудительной продажи и в уплату причитающегося им с общин долга или благодаря разделу в течение сорока лет, предшествовавших 4 августа 1789 года³. Что касается тех, у кого срок владения яе достиг к 4 августа 1789 года сорока лет, то им придется для сохранения прав на имущество представить надежный документ о законности владения и доказать, что они, или прежние его владельцы, распахали її повысили ценность приобретенного ими участка⁴. Таким образом, этот вопрос об общинных владениях, предмет стольких жалоб, петиций л вожделений, оказался урегулированным в пользу коммун. III. Крестьянин сделался безвозмездно свободным и абсолютным собственником земли. K этому результату его привело, во-первых, все возраставшее, начиная от Учредительного Собрания и до Конвента, стремление освободить землю, распутать хаос старого поземельного порядка при помощи простых едико- ^[448] ^{^[449] ^[450] ^[451] образных по всей территории мер, которые отнюдь не воспроизводили бы пестроты H сложности предшествующих установлений; во-вторых, все более разгорающаяся борьба с земельной аристократией, враждебной революции и заключившей союз с иностранными государствами Это было глубокое преобразование, которому по его радикальности суждено было остаться отличительным только для Франции.}
Европейские государства, уничтожившие в течение XIX столетия сеньериальный режим, более жестокий и притеснительный, чем во Франции, лишь в слабой степени подражали французской революции. Как могли, в самом деле, государства, в которых господствовала земельная аристократия, где крупные землевладельцы захватили политическую власть, как это было в Пруссиці ц в России, уничтожить сразу и без компенсаций права помещиков? Реформа в Пруссии ¹ и в России предоставила крестьянам поляое право собственности и освободила их от повинаостей и барщин, только значительно урезав их земельные наделы и сократив количественно их движимую собственность². Крестьяне обнищали, преобретя свободную собственность; помещики же, сперва сопротивлявшиеся реформе, йзвлекли из нее неожиданные выгоды. Гражданская революция в европейских государствах привела не столько к действительному освобождению крестьян, сколько к усилению могущества крупных земельных собственников, которые C этих пор могли применять на своих землях, увеличившихся отчасти за счет крестьянских, современные промышленные способы обработки. Только во Франции реформа была глубока: она немедленно дала благоприятные для крестьян результаты, потому что вместо выкупа всех помещечыіх прав,—как это было впоследствии сделано в европейских государствах и как до того постановило Учредительное Собрание,—Законодательноѳ Собрание и Конвент, понимая, что выкуп шел бы вразрез с их намерениями, уничтожили все нрава безвозмездно и передали чисто законодательным путем полное и свободное право собственности держателям. Это была наиболее радикальная революция, какую пережила Франция за тысячу лет. ^[452] ^{^[453]}}

<< | >>

↑

Источник: Филипп Саньяк. ГРАЖДАНСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. 1928

Еще по теме Отдел грѳгий Земельный порядок и Конвент: