Отдел второй Земельный порядок и Законодательное Собрание
Граница между различаемыми Учредительным Собранием двумя видами прав не была точяо установленной; ее можно было легко передвинуть в ту цли другую сторону; было очень легко постепенно лишить содержания категорию прав, подлежащих выкупу, чтобы увеличить за ее счет разряд прав, подлежащих упразднению.
Этим обстоятельством и воспользовались Законодательное Собрание и Конвент.Учредительное Собраяие опиралось на законодательство к на юридическую практику эпохи феодализма; захват, лежащий в основе происхождения феодальных прав, узаконенный многовековой давностью и договорами «на совесть» (de bonne foi—bona fides), сменявшими друг друга в течение восьмисот лег, представлялся ему фактом почтенным, который необходимо было [406] [407] принять !. Законодательное Собрание уже не преклоняется с тем же спокойствием перед совершившимися фактами. Узурпированные права, хотя бы просуществовавшие тысячу лет, не становятся от этого более досто'инычи уважения. Будучи порочными с момента своего возникновения, они несут в себе самих своѳ осуждение. Это суд над сеньериальным порядком от самого момента его образования. Законодательное Собрание уже не рассматривает только фасад здания, но желает исследовать самый его фундамент. «Еслй бы факт совершешія злоупотреблений мог оправдать самое злоупотребление, если бы наличие притеснения узаконивало притеснение, то человеческий род был бы осужден на вечное рабство, и революция была бы преступлением» 2. Так говорит юрнст-фнлософ Удо, занявший место Мерлэна. II в эточ новом духе Законодательное Собрание продолжают дело Учредительного. I. Учредительное Собрание, не желавшее доводить своп положения до нх логического конца, когда это оказывалось слишком неблагоприятно для сеньеров, упразднив реальную мертвую руку, оставило в целости акты освобождения от этого права мертвой руки [408] [409] [410]. При а.нализе этих актов, являвшихся, в сущности, договорами о плате взамея пріва мертвой руки, оно рассматривало пх как новые договоры, но имеющие никакой связи с уничтоженной мертвой рукой и потому подлежащие оставлению в силе. «Мелочная уловка», восклицает докладчик Феодального Комитета Законодательного Ссбрашш, «достойная, самое большее, хптроумнего дтталектика XIV века, а не открыто действующей свободной нащш» [411]. Законодательное Собранію уничтожает этот остаток феодализма декретом от 25 августа 1792 года. Одновременно оно> уничтожает также основанныѳ на ордо- наясе 1669 года судебные постановления о праве выделения сеяьерами в свою пользу трети общинных зометь и угодий («три- аж») и придает своему закону обратную силу, т.-е. прпзяаег, что все долн общинных угодий, которые были присуждены ееньерам, согласно этому ордопаксу и под пх дазлеппем, принадлежат пм не по праву, но являются захватом, и оно отменяет все выделы, произведенные яе с 1760 года, как это сделало Учредительное Собрание, но с 1669 года 3. Общнны могут вновь вступить во владение отнятыми у шіх угодьями; для этого им достаточно доказать, что они прежде владели ими, и они будут им возвращены, за исключением тех случаев, когда сеньеры представят подлинный акт, свидетельствующий о вполне законной покупке ими участка C Что касается пустопорожних и неиспользованных земель, ланд ц т. д., то они считаются принадлежащими общпнам и должны быть закреплены за нпми судебным порядком, если сеньеры не докажут, что они являются их собственностью; в этом случае в качестве доказательства достаточно факта беспрерывного владения ими в течение сорока лет [412] [413]. Вот что сделано Законодательным Собранием в отношения узурпированных прав. II. Ho особенно нуждались в критике и изменении постановленіи Учредительного Собрашщ об упразднении реальных прав. Прп отмене сеньериального порядка Учредительное Собрат ние основывалось на сепьериальных приншіпах, может быть даже на ложном предположении, распространенном Луазо в XVl ьеке и Булэнвилье в X 'lil, будто в эпоху вторжѳішя франков в Галлию все галло-рпмляяе 'была лишены своих имений H свободы; этпм Собрание устанавливало презушщию подчинения всей недвижимости сеньериальным правам. Хотя онн H носили общий характер,новначале оннвыделили вопроо о случайных повинностях. Сохранить их или уничтожить? Феодальный Комитет б*ыд сторонником их упразднения во всех случаях, за исключением тех, когда кредитор представит доказательство противного. Меньшинство Собрания желало их сохранить. Обе стороны призывали к себе на помощь памятники истории и мнения юрпстов-федистов C Дёзи утверждал, что случайные повинности представляли собой собственность и являлись платой за уступленные земельные участки; но даже если их происхождение и не так очевидно, как он полагал, их все- такн надо сохранить за теперешними владельцами, как результат црцобретения 1 [416]. Двадцатого и 25 августа два новых декрета применяют то же правило и к реальным правам. «Всякая земельная собственность считается независимой и свободной от каких-либо предъявленных на нее прав» [425] [426]. Ото освобождение собственности; это 10-е августа в области земельных отношений. «Все сеньери- альныѳ права, как феодальные, так и цепзуальные, каковы бы ни были их характер ц название, даже те, которые могли быть опущены вІ прежних законах или в настоящем декрете,... уничтожаются безвозмездно, если не будет доказано основание, оправдывающее их и заключающееся в изначальной уступке земли, при чем это основание может быть установлено только путем предъявление подшшгого акта о поокалозанлі поместья, акта об уступке земли за ценз или цензуальнюго договора» [427]. Законодательное Собранне пщет разшщу между узурпированными и законными правами уже не в презумпции, а в достоверном, документально подкрепленном факте. Вместо двух категорий сенье- риалышх прав, теперь остается только одна; каждый предъявляемый документ будет составлять, в некотором роде, оппозицию этой унификации. Пет ничего болсе справедливого юридически. Ho каждый знает, что документы на право собственности часто теряются и исчезают. Возможно, что большое количество первоначальных документов исчезло в пламени во время июльского восстания 1789 года и волнений, которыми встречены были затем декреты 1790 года. Что касается вторых экземпляров документов, сохранившихся в Счетных Палатах, то большей частью это должны были быть лишь акты прпзяачия прав, расписки, свидетельствующие о существовании более древних грамоі. Каким образом представтпъ подлинный документ XY или XIY века илн еще более рапний? Доказательство должно было часто оказаться невозможным для крецыора. Насколько Учредительное Собранно проявило несправед іивость по отношению к должнику, требуя от него доказательств отсутствия у кредитора права требовать взноса повинности, настолько же или почти так же несправедливо оказалось Законодательное Собрание, требуя от кредитора щедъявлшшя подллнгогодокумептаобсіупве. Былолп воздюжно что-либо среднее? Ясно, что акты признашш прав, подтвержденные сорокалетним владением, ue были бы достаточны для устранения предположений об узурпации. Можно ли было остановиться на столетнем владении? C Ho это все-таки было бы только владением и не создавало никакой уверенности в законности права. Таким образом, законодатели были обречены на несправедливые решения. С;редний способ был по существу не более справедлив, чем крайние. Система Учредительного Собрания являлась средством для оказания покровительства сеньерам. Система Законодательного означала объявление им войны и только им одним; ибо не-сеньериальные ренты и повинности, которые являлись обязательствами по отношению к сеньерам, из недоверия к последним упразднялись сами собой; тогда как такие же обязательства частных лиц по отяошешію к частным же лицам совершенно не затрагивались [428] [429]. Это был первый реакционный акт против дела Учредительного Собрания. Учредительное Собрание деюретироваіо единозреченный выкуп ежегодных и случайных повинностей и принцип солидарносш в унлате ценза и рент. Законодательное Собрание разрешает раздельный выкуп ежегодных повинностей и случайных пошлин [430]; оно да,ег право вносить последние отдель ,o по частям и предоставляет возможность вяести всю сумму в десягь приемов в течение двух лет и десяти месяцев [431]; опо уже не относится с недоверием к собственнику, выкупающему случайные права заранее перед предположенной им продажей участка с целью избежать уплаты полностью пошлин за право купли-продажн [432]. Затем оно упраздняет солидарность в уплате ценза, рент и човтшностей: «каждый, обязанный их п.штчть, будет свободен в увлатз своей доли ренты и не мо,лег быть принуждаем к уплате доли своих содолжников» [433]. Наконец, оно устанавливает в отпошешш недоимок ценза, поземельной ренты, повинностей пятилетнюю давность [434]J впредь нельзя уже будет, как прежде, вдруг потребовать недоимки, скопившиеся за двадцать девять лет, и сразу разорить несчастного держателя. Земля должна быть осЕобождена от слишком тяжелых, обременяющих ее платежей. Этс один из результатов свободы собственности, провозглашенной революцией. Таким образом, Собрание всячески облегчает должнику возможность освободиться от связывающих его обязательств и настолько же уменьшает гарантии кредитора. Таков второй реакционный акт против законов Учредительного Собрания. III. Учредительное Собрание, вынужденное высказать свое мнение по вопросу об отпускных владениях, остановилось, в конце концов, на компромиссе, не удовлетворившем сеньеров и раздражившем арендаторов. Законодательное Собрание позаботилось о том, чтобы не забыть об этой форме держания. B своем докладе от имени Феодального Комитета Боган [435], убежденный защитник арендаторов Нижней Бретани, затемнил, как нарочно, так ясно изложенный в 1791 году Тропше вопрос и, под прсдлогсм, будто следы феодализма вкрались в понятие отпускного владения, извлек из этого случайного и придаточного элемента доказательство в пользу феодального характера всего договораісйіравом отпуска. Землй, уступленные поэтому договору, по его мнению, былн не чем иным, как фьефом; следовательно, надо было его уничтожить, как а другие. Правда—н он был прав, настаивая на этом—собственники очень злоупотребляли своей властью и своим ужасным правом сгона. Тем не менее, этот договор не заключал в себе ничего сеньериального, он отнюдь не предполагал, подобно ленному договору, отчуждение земли; следовательно было несправедливо разрешать держателю приобретать путел выкупа землю, на которую он никогда не имел нн малейшего права собственности. Однако Законодательное Ообрашіе последовало за своим Феодальным 'Комитетом; оно отступило перед сильной обвинительной речью бретонца против бретонского держания; оно пошло навстречу желаниям арендаторов, которые представляли собой очень многочисленную группу. Уловки, ошибки, явно ложное толкование Богана [436] не встретили возражений. Вопрос был слишком специальный, а у Законодательного Собрания не было более Мерлэна или Тронше, чтобы ясно установить смешанный характер этого договора. Арендаторы отпускных владений получали по декрету 27 августа 1792 года право выкупать договорные ренты. Они становились собственниками земли, хотя должны ’были оставаться только простыми держателями ее C Таков был третий реакционный акт. Итак, начав уже 18 июня;, а затем продолжив 20 и 25 августа, наконец, 27 августа 1792 года, Законодательное Собрание беспощадно опрокидывало систему Учредительного. Под давлением сильной реакции первое проводило декреты, как раз обратные постановлениям последнего. Реакция эта была несправедлива ужо в силу своего чрезмерного увлечения; это было уже начало ограбления. Столь важное, с точки зрения Учредительного Собрания, различие между личными и реальными правами осталось только в теории; все права были уничтожены безвозмездно; только реальные права сохранялись, если законность их подтверждалась подлинным документом кредитора. Так как это доказательство было в большинстве случаев совершенно невозможно, то различие, установленное Учредительным Собранием, фактически исчезало; сеньериальный режим уничтожался иросто и полностью; не было больше ни кредиторов, ни должников. Должникам возвращали яе только долги, но за небольшую сумму им еще давали и самую землю, в это был прецедент, которым не преминул воспользоваться Конвѳнт.