Отдел третий Наследственный порядок

C особенной силой реакция сказывается в области наследственного нрава. Законодатель расстается мало-по-малу с общими и философскими принципами, которые он преподносил в качестве точного выражения начал справедливости.

Уже не так часто раздается призыв к естественному праву, как к идеалу, с которым должны сообразоваться положительные законы. Вговь появляется 'близкое сердцу юриста различение отдельных случаев, реальных казусов. Ho в этом движении назад есть свои этапы.

B третьем проекте Кодекса, в котором переплетаются философское и юридическое начала, еще сохраняется абсолютное равенство между нисходящими. Ho в боковой линии его уже нет: родственник по боковой линии обязан вносить свое имущество в наследственную массу ³ только в том случае, если он принимает участие в наследовании. 'Если же он отказывается ст ^{^[1238]} ^{^[1239]} него, уже не требуется этого внесения B Незаконнорожденные дети уже не все на общем основании приравниваются к законным. Внебрачный ребенок, признанный до заключения брака, получает долю законного; признанный же только после заключения брака получает лишь половину этой доли ^{^[1240]} ^{^[1241]}. Это компромисс между философскими идеями и прежними юридическими принципами. Наконец, в этом третьем проекте часть, которой наследодатель может распоряжаться по своей воле, остается прежней в случае наличия наследников по прямой линии, но увеличивается, если наследование происходит по боковой, а именно: не имеющий нисходящих наследников может располагать половиной своих имуществ в дарственных между живыми и третьей частью при дарении на случай смерти ^{^[1242]}. Эта разница в размерах доли указывает все же на продолжающуюся некоторую неблагосклонность к передаче собственности на случай смерти. Дарения между живыми уже не встречают препятствий в таких строгих правилах как прежде.

Тот, кто владеет на праве собственности каким-либо имуществом, равным по стоимости 150.000 мириаграммов пшеницы, не может принимать дарений. Вместо дохода в один миллион килограммов пшеницы, теперь допускается доход в полтора миллиона ^{^[1243]}. Размер наследственной доли увеличен на одну треть: явный показатель того, что борьба противоречий уже начинает затихать. Если Кам- басерес и комиссия не увеличивают в еще большей степени долю, которой разрешал распоряжаться закон 1793 года, то это без сомнения лишь e той целью, чтобы не иттн чересчур вразрез с предшествующими законами и не придавать обнаруживающейся повсюду общественной реакции слишком стремительного характера. Ho, в виду того что третий проект не был обнародован, на практике продолжают применяться законы Конвента. Советы Директсрип поддерживают наследственное право Конвента, и когда Совету Пятисот представляют проект, в котором предоставляются большие завещательные права военным, то это исключение отклоняется им ^{^[1244]}.

B 1800 году делается новый, на этот раз решительный шаг в этом направлении. Проект Кодекса Жакмино увеличивает долю имуществ, которой можно располагать по своему усмотрению. Во- первых, уже нет ограничений при наследовании по боковой линии пределами четвертой степени. Во-вторых, эта доля составляет четвертую часть имуществ, если есть наследники по нисходящей линии, и половину, если имеются восходящие, братья и сестры или их нисходящие; наконец, она равна трем четвертям, если имеются только дяди и двоюродные братья и сестры^{^[1245]}. Индивид вновь нолучает’ніирокие завещательные права. Ho это был лишь проект, он должен был получить силу закона, и правительство консульства добилось этого. Дебаты в Трибунате и в Законодательном Корпусе по поводу этого закона показывают, насколько изменилось настроение общества.

Bce революционные законодатели, начиная с Учредительного Собрания и кончая Конвентом, рассматривали право собственности, а следовательно, и право завещания, как нечто созданное обществом.

K 1800 году эта доктрина совершенно изменяется. Если еще многочисленны сторонники истинной революционной теории, то защитники учения о естественном происхождении собственности и завещания преобладают. Если Андриё думает, что собственность заслуживает уважения, охраняется и существует только благодаря обществу, то Булэ де ла Мёрт и Дювейрие полагают, что право собственности существовало до образования общества, что право располагать своим имуществом есть также естественное право, и они добавляют, не считаясь с историей, на которую они будто бы опираются, что всем обществам древности был» известно завещание^{^[1246]}. Противоположные теории борются между собой. Уступить в этой борьбе суждено было доктрине Руссо, Учредительного Собрания и Конвента.

Bce революционные деятели, начиная с членов Учредительного Собрания и кончая члеяами Конвента, стремились уничтожитъ деспотизм отцов и ввести их власть в законные рамки путем различных установлений, особенно путем абсолютного равенства всех детей в наследственных правах и почти полного запрещения завещания. K 1800 году взгляды совершенно меняются. *Большинство членов Законодательного Корпуса и Трибуната желают восстановить попранный авторитет отцов.

Ho у революционных принципов имеются еще красноречивые защитники. По этому вопросу возникает конфликт. Принять проект декрета, которым ,разрешалось бы передавать долю имуществ, находящуюся в распоряжении отца, лишь одному из детей, это значит, говорят одни, восстанавливать право старшинства, если не на законном основании, то на основании усмотрения, и дать отцам в руки опасное оружие: они слишком ясно обнаружили свое враждебное отношение к принципам революции, чтобы можно было разрешить им вознаградить себя за ограничение их власти в прошлом. Зачем все еще оставаться под влиянием римского права о его абсолютной отцовской властью, с его слишком широкой свободой завещания^{^[1247]}? Авторитет отца должен покоитьсяяе столько

на страхе и на расчете, сколько на любви и самопожертвовании.

Другие возражают, ,что власть отца и без того слишком мало признавалась; законодатель должен окружить ее орѳолом дове- рня, уважения и силы V «Всегда хотят видеть в отцах врагов республики, приносящих ісьшовей республиканцев в жертву своей ненависти, и никогда не хотят видеть отцов-патриотов, наказывающих сознательно и разумно детей, противящихся, если не законам республики, то республиканскому духу» ^[1248] ^{^[1249]. Проект получил большинство голосов в Трибунате—53 из 88 ^{^[1250]}; затем он свободно прошел через голосование в Законодательном Корпусе 4 жерминаля VTII года (25 марта 1800 г.) ^[1251]. Новый закон увеличил размер доли, Предоставленной свободному усмотрению наследодателя. Равняясь четвертой части имущества, когда завещатель имеет не больше троих детей, она затем последовательно уменьшается с возрастанием числа детей, постоянно находясь в соответствии с долей каждого наследника. Таким образом, если у завещателя имеется много нисходящих, его право завещания сводится почти яа-нет. Ho в большинстве случаев он может располагать четвертой или пятой частью своего состояния. Это уже не фиксированная в размере десятой части доля, как зто установлено Конвентом. Кроме того, отец может оказать преимущество одному из своих наследников, оставив ему одному всю ту часть имущества, которую закон оставляет в его распоряжении ^[1252]. Это — глубокая реакция против самих принципов революции, против идей и чувств всех революционных борцов, начиная с Учредительного Собрания и кончая Конвентом и даже обоими Советами Директории. Bo Франции начиналась новая зра, отступление шло за пределы философских теорий, признанных и освященных в 1789 г. Побежденное было римское право возвращалось к своему вековому преобладанию. Ho этого было еще слишком мало. Гражданский Кодекс консульства должен был пойти дальше в этом направлении. Принципом наследственного порядка становится уже не закон, а человеческая воля.
Без сомяеаия, наряду с юристами, утверждающими, что право собственности и ираво завещания имеют естественное происхождение ^[1253], имеются и другие, как, например, Шабо и сам Малевиль ^х, которые, подобно Pycoo, членам Учредительного Собрания и Конвента придерживаются того взгляда, что собственность и наследственное право являются институтами общественного происхождения. Ho эти философские принципы теперь представляются лишь пережитком революционных идей, нѳ имеющими никакого влияния на законодательство. Это лишь декларации, предназначенные, может быть, для того, чтобы замаскировать глубокую реакцию против права революции. K тому же это очень общие и очень гибкие принципы: если закон создает собственность, то, следовательно, он и должен регулировать еѳ в интересах общества. Ho этот общественный интерес может быть понят различным образом. Он изменяется вместе с 'эпохой, вместе о правительствами. Консульство хочет восстановить повсюду власть авторитета. Воля главы семьи не должна быть ослаблена, именно она делается основой наследственного порядка.
Индивид вновь обретает в широкой мере право располагать своим имуществом. Во-первых, ограничение свободы завещания существует только в пользу нисходящих и восходящих. Брагья и сестры уже не являются наследниками, ограничивающими право завещания: ото значило бы «слишком ограничивать нользование правом собственности»; «предоставление ббльшеш простора праву распоряжения имуществом ведет отнюдь не к ослаблению семейных связей, наоборот, оно способствует их укреплению, увеличивая уважение и осторожность в отношениях между родственниками, развивающиеся в результате расширения этого права» ^[1254] ^{^[1255]. Во-вторых, доля, которой наследодатель вправе располагать, увеличена. Она изменяется не сообразно имуществу распоряжающегося, как того требовал Бонапарт, но сообразно числу ограничивающих свободу завещателя наследников, однако, никогда не спускаясь ниже одной четверти имущества ^[1256] ^{^[1257].}}
Эту часть можно передать одному из наследников ^{^[1258]} или даже одному из родителей с обязательством вернуть ее родившймся или могущим родиться от него детям^[1259]. Всякий наследник, получающий дарение, может, отказавшись от наследства, удержать полученное им дарение при условии, чтобы доля, причитающаяся другим наследникам, не была тем задета^[1260]. Вследствие такого положения брѳмя долгов умершего падает лишь на сонаследников одаренного и влечет за собой еначительное имущественное неравенство. Преимущественная доля, старшинство, устанавливаемое не законом, а волеизъявлением завещателя, субституции в пользу родственников первой степени— все ѳти уничтоженные революцией институты восстадавливаютея Кодексом эпохи консульства сперва для того, чтобы укрепить авторитет отца, чем очень озабочены Бонапарт, Камбасерес и редакторы Кодекса, а затем, чтобы предотвратить крайнее дробление наследств, которое в стране, где «мало звонкой монеты и ничтожное количество движимых богатств» повлекло бы за собой «разорение земледелия и вымирание родов *. Индивидуализм, деспотизм главы семьи—все, что революция хотела искоренить в инетересах духа общественности, вновь восстает в 1804 г. Наследственный порядок целиком основан на предполагаемой воле 'умершего, ка таком порядке, шторый считается установленным его чувством привязанности. Разве это не значит, что интересы общества будут всегда принесены в жертву узам крови, ближайшей степени родства? Сперва идут нисходящие: раздел наследства между ними происходит ва основе равенства, во человеческая воля может ввести до известной степени и неравенство. Затем идут восходящие: они всегда исключают братьев и сестер на половину или на четверть наследства,^{1 ^[1261], вопреки революционному праву, которое признавало необходимость оставлять имущество умершего тем, которые могут, прилагая к нему свои молодые силы, свою энергию, извлечь из него плоды. Затем идут родственники по боковой линии. Камбасерѳо хотел бы упразднить правило расщепления наследств, установленное законом нивоза «в целях имущественного дробления», воспрепятствовать обогащению одной линии за счет другой, поддержать мир и сохранить имущества в отдельных родах. И он предлагает восстановить правило обычного права: paterna paternis ^{^[1262]}, применение которого можно было бы ограничить «достаточно близкими степенями родства, чтобы происхождение имуществ не вызывало никакого сомнения». Биго-Преаменё поддерживает мнение Камбаоереса ^{^[1263]}. Ho Берлие показывает, как трудно было бы применить на практике такое сложное правило. Если одна линия обогащается иногда за счет другой, то чаще всего бьшает, что общее их состояние составляется из приблизительно равньгх частей от обеих линий; наконец, система расщепления имеет по его мнению то преимущество, что она подверглась девятилетнему испытанию и была одобрена почти всеми трибуналами ^[1264]. Порталис восстает против правила, противоречащего праву собственности, правила, которое оставляет собственность ие за личностью, а за семьей ^[1265]. И система расщепления наследства одерживает верх. Устанавливается положение в духе закона нивоза, но без его крайностей, так как отсутотвует Дііыѳйшее р^ошептение, бСКО ечнюе пр ДСтаЕВТеЛЬ- OTBO в 'боковой линии^[1266]. Крайнее дробление СОСТОЯНИЙ уже не преследуется, TGcUEG цель. Наконец, вслед за наследниками двенадцатой степени^[1267], вопреки обычному и революционному праву— Кодекс консульства устанавливает следующие степени в правах на наследство: внебрачные признанные дети и переживший супруг. Первые получают на наследства своих отца и матери права, которые изменяются в зависимости от того, с какими наследниками они конкурируют ^[1268]. Что касается пережившего супруга, то он принесен в жвртву; он уже не получает указной части, которую еще оставлял ему третий проект Камбасереса, и может впасть в нищету ^[1269].}
Наследственный порядок консульства исходит из трех предшествующих законодательных систем: римской, обычно-правовой и революционной. Римское влияние сперва, повидимому, преобладало: здесь все основано на человеческой воле, и порядок наследования является в сущности предполагаемым завещанием. Ho затем Кодекс, в сравнении с правом Юстиниана, сильно сокращает долю, которой может свободно распоряжаться наследодатель; он предоставляет внебрачному наследнику право вступать во владение наравне с наследником законным; он следует наследственному порядку обычного права для двух первых линий наследников, а кроме того, и для позднейшей линии. Воздействие римского права умеряется влиянием обычного и революционного. Отсюда одновременное применение противоположных правил, заимствованных у различных систем. Наследственный порядок эпохи консульства лишен собственной физиономии. Он старается пе жертвовать ни индивидуумом в пользу семьи, ни семьей в пользу индивида. Он благоприятствует одновременно сохранению и обращению имуществ. Это—компромисс, а не оригинальная, однородная система-, в которой следствия стройно и логично вытекают из основного принципа.}

<< | >>

↑

Источник: Филипп Саньяк. ГРАЖДАНСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. 1928

Еще по теме Отдел третий Наследственный порядок: