Центральный аппарат. Служащие коллегий в 1720 и 1726 гг.

Формирование состава коллегий началось с набора ино­странцев; их стали активно приглашать на русскую гражданскую службу с конца 1715г. (впервые об этом было заявлено в мани­фесте 1702 г.)90.

По указу 1717г. в каждой коллегии из 15 классных чиновни­ков следовало иметь 2—3-х иностранцев, которые могли зани­мать должности: вице-президента (на этом месте не исключался и русский человек), одного советника или асессора, одного сек­ретаря и шрейбера (писца)91. Первыми президентами и вице-президентами коллегий были назначены: гр. Г.И. Головкин и бар. П.П. Шафиров (Иностранных дел), кн. Д.М. Голицын и бар. Нирот (Камер-коллегия), А.А. Матвеев и фон Бре-

90 Князьков С. Указ. соч. С. 186.

91 ПСЗ—1. Т. 5. №3129. 11 декабря 1717г. В каждой коллегии долж­ны быть: президент (русский), вице-президент (русский или иностранец), 4 коллежских советника, 4 коллежских асессора, секретарь, нотарий, акту­арий, регистратор, переводчик, а также подьячие 3-х статей.

179

верн (Юстиц-коллегия), кн. М.В. Долгорукий (Ревизион-кол-легия, вице-президент назначен не сразу), кн. А.Д. Меншиков и А.А. Вейде (Военная), гр. Ф.М. Апраксин и Крейс (Адмиралтей­ская), П.А. Толстой и Шмидт (Коммерц-коллегия), гр. И.А. Му­син-Пушкин (Штатс-контора, вице-президент назначен не сразу), Я.В. Брюс (Берг- и Мануфактур-коллегия, без вице-пре­зидента)92. Таким образом, все президенты, кроме Брюса, были русскими, а все вице-президенты за исключением бар. Шафиро-ва — иностранцами. При таком раскладе количество чиновников и канцелярских служителей из иностранцев во всех 9 коллегиях не должно было превышать 27 человек. Однако, судя по «Роспи­си нужным чинам в коллегии Юстиции», составленной в 1718г. вице-президентом фон Бреверном и Г. Фиком, число мест, ко­торые должны были занять иностранцы, по сравнению с 1717г. заметно выросло. В частности, в коллегии Юстиции они могли претендовать на 16 из 38 мест, составляя почти половину всего личного состава.

92 ПСЗ—1. Т. 5. № 3133. 15 декабря 1717 г.

93 РГАДА. Ф. 248. Оп. 2. Кн. 42. Л. 286, 288, 290, 295.

180

того, что иноземцы многие по-русски не знают, и без переводу никакого дела рассматривать и судить они не могут, и те дела долженствуют быть рассмотрены с ними, для общего согласия вместе, и без того скончаться им нельзя»94. Вероятно, сообра­жения Матвеева были учтены, так как в утвержденных штатах коллегии Юстиции общая численность служащих выросла поч­ти в 3 раза (с 36 до 97 чел.), а иностранцы (15 чел.) занимали должности членов присутствия (вице-президента, советников, асессоров), канцелярских чиновников (секретарь, протоколист), реже фискалов.

Общее увеличение числа служащих указывало на отступление от первоначального проекта штатов коллегий, которые, по замыс­лу их разработчика Фика, должны были в значительной степени повторять коллежские штаты Швеции. По подсчетам Е.В. Ани-симова, в семи коллегиях (Камер-, Ревизией-, Штате-Конторе, Берг-, Юстиц-, Военной) проектом предусматривалось 289 против 274 служащих в шведских коллегиях. Причем некоторые русские коллегии (Камер-, Юстиц-, Военная) по численности личного со­става даже уступали своим образцам. Особенно отличались штаты двух Юстиц-коллегий: если в центральном судебном учреждении Швеции состоял 61 служащий, то в огромной России обеспечи­вать его работу должны были 22 человека. Вполне закономерно, что проект, показавший «некоторую наивность голштинца»96, стал предметом дополнений и уточнений.

По свидетельству французского консула де Лави, русские высокопоставленные чиновники считали участие иностранцев в делах управления необходимым. По крайней мере, в феврале 1718 г. он писал из Петербурга о своем разговоре с президентом одной из коллегий, в котором тот признался, что без помощи иностранцев «ни он сам, ни товарищи его не умели бы выпол­нить возложенных на них обязанностей». В январе 1719 г. Лави сообщал в Париж, что «половина членов коллегий будет состо­ять из иностранцев», и видел в этом предпосылку для установ­ления на лучших основаниях общественной безопасности для всех иностранцев, живущих в России97. Действительно, в конце 1720 — начале 1721г. в центральных учреждениях Петербурга

94 РГАДА. Ф- 248. Оп. 2. Кн. 42. Л. 285-285 об.

95 Там же. Ф. 248. Оп. 11. Кн. 606. Л. 195-196.

96 Анисимов Е.В. Государственные преобразования. С. 180—181.

97 Сборник РИО. Т. 34. СПб., 1881. С. 294; Т. 40. СПб., 1884. С. 4-5.

181

и Москвы служило 86 иностранцев, но это число не окончатель­ное, так как сведения о находившихся за рубежом переводчиках Иностранной коллегии были не полными98.

В 1719г. служебная деятельность чиновников-иностранцев подверглась некоторым ограничениям. Иностранцам, служив­шим в Камер-коллегии и Штатс-контор-коллегии, запреща­лось показывать ведомости о доходах и расходах государства. Впоследствии чиновник Камер-коллегии С. Кохиус указывал на негативные последствия этого распоряжения, отмечая, что иностранным ее служащим «до сего времени (1723 г. — Л.П.) не­известно даже количество и названия государственных доходов, не говоря уже об их свойствах», а тот, «кто не знает дела, не мо­жет его улучшить или привести в новый порядок»99.

Другой указ 1719г. предписывал всем иностранным служа­щим коллегий явиться в Сенат для принесения присяги «в вечной службе яко природным, истинным, верным, добрым и послуш­ным рабом и подданным быть...»100 Эти слова присяги вызвали всеобщее несогласие иностранцев, потребовавших изменения ее текста. Многие из них имели патент сроком на 5—6 лет, и при­сяга на «вечную службу» явно противоречила условиям договора, подписанного самим Петром. Вице-президент Ревизион-колле-гии Яган Фридрих фон Шмиден, объясняя причины своего отка­за дать присягу, напомнил, что он служил многим иностранным государям, был министром и дослужился до чина тайного совет­ника и что присяга в вечной службе не отвечает той контрибу­ции (условиям), какую подписал ему русский царь. Он предложил исправленный текст присяги, где слова «вечной» и «природным» были пропущены, а «раб» и «подданный» заменены словом «слу­житель». Свои соображения по тексту присяги представили в Се­нат и другие чиновники (вице-президенты Камер- и Юстиц-кол­легий и тайный советник Военной коллегии Шлиппенбах), но, будучи уроженцами Лифляндии, а значит, подданными русского царя, они ограничились просьбой отменить пункт присяги о це­ловании креста как не согласного с их верой. Особого внимания заслуживает донесение Г. Фика — одного из создателей коллегий,

98 Поленов Д.В. О присяге иноземцев, принятых в русскую службу при Петре Великом (составлено по подлинным документам, хранящимся в архиве Министерства юстиции) // Русский архив.

99 Милюков П.Н. Государственное хозяйство. С. 508.

100 Поленов Д.В. Указ. соч. Стб. 1729—1731.

182

активно участвовавшего в привлечении иностранцев на русскую службу. Фик перечисляет свои заслуги перед Российским госу­дарством, о благополучии которого он «радел... как природный подданный», и пишет о невозможности для него дать присягу в вечной службе («природную свою вольность за деньги или за какое другое богатство не променяю»), но тут же замечает, что это может произойти, если ему дадут остзейское шляхетство и награ­дят «маетностями» в Лифляндии или Эстляндии101.

В связи с этим следует заметить, что, в отличие от русских чиновников, назначенные в коллегии иностранцы поместий не имели и главным источником их существования были денеж­ные оклады. Однако жалованье им стали выплачивать не сразу, а обещанные казенные квартиры не были готовы к заселению. Иностранцы жаловались на нужду и неудобства Фику, а тот до­носил об этом Сенату, жалуясь, в свою очередь, что архитектор Трезен (Д. Трезини), ответственный за устройство квартир, кри­чит и «невежливо отсылает»102.

Итак, к 1721 г., по неполным данным, на русской гражданской службе состояло 86 иностранцев (см. Приложение 2). Большинс­тво из них родились в Лифляндии и Эстляндии, присоединенных к России во время Северной войны, или были уроженцами Прус­сии, Германии, Швеции и ряда других европейских государств. 11 человек до поступления на службу и получения патента про­жили в России в качестве военнопленных от 2 до 18 лет. В колле­гиях иностранцы занимали преимущественно классные должнос­ти, но были среди них и канцелярские служители, и обер-фискал, и даже «истории описатель». 27 иностранцев (31%) служили вице-президентами, советниками, асессорами, т.е. были членами при­сутствия коллегий. Среди них преобладали опытные чиновники, нередко в высоких чинах, полученных во время службы в учреж­дениях других государств. 26 человек (30%) занимали должности канцелярских чиновников (секретари, актуариусы, архивариусы, бухгалтер и др.) и канцелярских служителей (копиисты, шрейбе-ры), а 24 (28%) были переводчиками и иностранными курьерами.

Обратимся к таблице 12, содержащей общие данные о составе центральных учреждений Санкт-Петербурга и Москвы в 1720 году.

101 Поленов Д.В. Указ. соч. Стб. 1735.

102 Богословский М.М. Областная реформа Петра Великого. С. 68.

183

Таблица 12

Состав центрального управления в 1720 г.

Как видно из приведенных данных, в аппарате коллегий и коллежских контор Санкт-Петербурга и Москвы состояло 3100 служащих, в том числе 76 иностранных подданных103. Чи­новники и канцелярские служители составляли только половину (1569) всех служащих; остальные (1531) не имели отношения ни к управлению, ни к делопроизводству и принадлежали к «обслу­живающему персоналу». Рассмотрим подробно эти две группы служащих. Группа чиновников и канцелярских служителей под­разделяется по классам и должностям, хотя правильнее было бы использовать традиционное деление на «начальников» и «приказ­ных», как это практиковалось до введения «Табели о рангах» и в на­чале ее действия. Однако то обстоятельство, что в коллегиях уже существовали должности, через два года занявшие соответствую­щую ступень Табели, позволяет классифицировать их по рангам и должностям. В составе центрального аппарата 32 чиновника (из них 10 иностранцев) занимали высшие должности (I—V классов), 67 человек (включая 14 иностранцев) — средние (VI—VIII клас­сов) и 184 чиновника (в том числе 26 иностранцев) находились на низших или канцелярских должностях (IX—XIV классов). Та­ким образом, общее число чиновников не достигало 10% всех гражданских служащих. Кроме того, в коллежских канцеляриях трудилось еще 1270 служителей (392 канцеляриста, 210 подканце­ляристов и 668 копиистов), среди которых 13 были иностранцами (6 канцеляристов и 7 копиистов), и обучалось приказным делам 8 недорослей, не получивших еще звания коллегии-юнкеров. Эти силы и приводили в движение новую машину центрального уп­равления, созданную Петром I.

Вторая половина служащих, за исключением 60 «мастеров» (золотописцы, мастера водочного и табачного дела и их уче­ники), состояла преимущественно из сторожей, рассыльных и солдат. По Генеральному регламенту каждой коллегии следо­вало «иметь в услуге» одного вахмистра и «канцелярских слуг» или сторожей, «которым всегда быть надлежит в прихожей и когда в колокольчик позвонят, войтить и принять повеле­ние». Судя по документам первой четверти XVIII в., этих слу­жащих называли еще «холопами»104. Обязанности рассыльных,

юз дто на ]0 человек меньше числа иностранцев, перечисленных в при­ложении, что объясняется, прежде всего, разницей в сведениях о перевод­чиках Иностранной коллегии, хотя некоторые различия существовали и по Другим коллегиям.

Ю4 ПСЗ-1. Т. 6. №3534 (Гл. 46). 28 апреля 1720г.; РГАДА. Ф. 248. On. 11. Д. 606. Л. 205.

189

охрану преступников и помещений осуществляли солдаты, число которых было довольно значительным. Название этой группы «солдаты» носило условный характер, так как, поми­мо рядовых солдат и драгун, эта группа включала их началь­ников (отставных офицеров, капралов и сержантов), а также приставов, детей боярских и заплечных мастеров или палачей. По подсчетам составителей ведомостей, в Петербурге и Мо­скве их было в общей сложности 1315, в том числе 454 в Во­енной коллегии, 170 — в Камер-коллегии, 150 человек — в Се­нате и т.д.105

В 1720 г. президенты коллегий жаловались на недостаток служащих, особенно канцелярских. По их сведениям, в цен­тральных учреждениях не хватало 586 служащих: 564 русских и 22 иностранца, в том числе: 77 канцеляристов, 64 подканце­ляриста, 231 копиист и 21 писарь, 78 капралов и солдат. Особый дефицит личного состава ощущали Юстиц-коллегия (203 чел.), Ревизион-коллегия (94 чел.), Военная (82 чел.) и др. Для инос­транцев наибольшее число вакантных мест было на должность комиссара: не хватало 5 человек106.

По подсчетам Е.В. Анисимова, к 1723 г. численность служа­щих центральных учреждений заметно выросла (почти на 30%), хотя увеличение государственного аппарата явно не входило в планы Петра I107. Напротив, многочисленные указы 1720-х гг. свидетельствуют о стремлении законодателя к его сокращению. Так, в 1722 г. был принят ряд указов, предписывавших коллеги­ям пересмотреть свои регламенты по образцу Адмиралтейской коллегии для того, чтобы уменьшить штаты и «лишних канце­лярий и людей при коллегиях» не иметь. В ответ на это пред­писание генерал-прокурор Ягужинский, ведавший назначением гражданских служащих в коллегии и местные учреждения, писал Петру, что нельзя уравнять все коллегии по одному штату, так как в связи с большим количеством дел «не можно удовольс­твовать другие, особливо Камер-коллегию, таким малым числом служителей, как в Адмиралтейской определено». По личному распоряжению Петра на смотр в Москву должны были явиться и коллежские чиновники из иностранцев для разбора их пре­зидентами коллегий, «и буде которые годны и к делам потреб-

105 РГАДА. Ф. 248. Оп. 11. Д. 606. Л. 252.

106 Там же. Л. 253.

107 Анисимов Е.В. Государственные преобразования. С. 212—215.

190

ны, тех объявить, а неподобных отпустить»108. По свидетельству современников, в 1722г. на смотре чиновников было только 20 иностранцев109.

Через четыре года в центральных учреждений числилось 19 иностранцев, в том числе 10 чиновников (вице-президенты, советники, асессоры) и 9 секретарей и канцелярских служителей (см. таблицу 13).

Сокращения коснулись не только иностранцев. Судя по из­вестной «Записке» П.И. Ягужинского, уже в последние годы правления Петра I для экономии средств практиковали долго­срочные отпуска чиновников и отпускали со службы «шляхетс­тво и прочих, которые вотчины имеют, по переменам в домы». Как отмечал генерал-прокурор, такое сокращение числа чинов­ников не только благотворно сказалось на состоянии государс­твенной казны, экономившей на выплате жалованья, но и улуч­шило положение дел в дворянских имениях, благодаря надзору их владельцев110. В 1726г. такая практика получила законода­тельное подтверждение. В коллегиях число советников и асессо­ров сократилось с четырех до двух, но и оставшиеся чиновники должны были находиться у дел по очереди, получая жалованье только за время пребывания в должности. Присутствие колле­гий по новому закону состояло из президента, вице-президента, 2 советников и 2 асессоров111. Однако в связи с малочисленнос­тью членов присутствия эти сокращения не могли существен­ным образом повлиять на численность центрального аппарата. Это обстоятельство позволяет рассматривать сведения о составе служащих 1726 г. как результат административных реформ, про­веденных Петром I. Обратимся к таблице 13.

108 ПСЗ—1. Т. 6. № 3887.19 января; № 3897. 5 февраля; №4008. 11 мая 1722 г.; Соловьев С.М. Соч. Кн. 9. С. 458.

109 Фоккеродт И.Г. Россия при Петре Великом // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1874. Кн. 2. С. 31; Бассевич Г.Ф. фон. Записки графа Бассевича, служащие к по­яснению некоторых событий из времени царствования Петра Великого // Русский архив. 1865. Вып. 5/6. Стб. 572.

110 Ягужинский П.И. Записка П.И. Ягужинского о состоянии России // ЧОИДР. 1860. Кн. 4. (Раздел V). М., 1861. С. 271. «Записка» была доложена Екатерине I уже 2 февраля 1725 г., т.е. через 5 дней после смерти Петра I, и, по мнению историков, стала «отправной точкой» в новом направлении внутренней политики (см. Каменский А.Б. Указ. соч. С. 184).

111 ПСЗ—1. Т.7. №4934. 16 июля 1726г.; Милюков П.Н. Государствен­ное хозяйство. С. 509—512; Богословский М.М. Областная реформа Петра Великого. С. 494.

191

40

Таблица 13

Состав центрального управления в 1726 г.

Судя по данным таблицы, за 6 лет деятельности коллегий (с 1720 по 1726г.) заметного сокращения центрального аппа­рата, которого добивался Петр 1, не произошло: по сравнению с 1720г. общее число служащих к 1726г. сократилось на 10% (с 3101 до 2767). Однако в данном случае необходимо учитывать то обстоятельство, что это сокращение личного состава проис­ходило одновременно с увеличением количества центральных учреждений. В 1722—1723 гг. была создана целая сеть новых уч­реждений, в том числе Вотчинная коллегия, Главный магистрат, Вальтмейстерская канцелярия в Петербурге, Малороссийская коллегия в Глухове (Киевской губернии), открыты Сенатская и Коллежские конторы в Москве. В результате к 1726 г. органы центрального управления находились в обеих столицах и в Ма­лороссии. Очевидно, что сокращение в таких условиях каждого десятого служащего (с 3101 чел. в 1720 г. до 2767 чел. в 1726 г.). не могло не сказаться на качестве управления. К 1726 г. изменилась не только численность центрального аппарата, но и его состав. Сведения, приведенные в таблицах 12 и 13, позволяют сделать ряд наблюдений и заключений.

1. За 6 лет в центральных учреждениях удельный вес чинов­ников и канцелярских служителей несколько вырос и соста­вил в 1726 г. около 53% (1456 из 2767 чел.) против 50% в 1720 г. (1561 из 3101 чел.). В то же время число низших или «вспомо­гательных» служащих уменьшилось (с 50 до 45,5%), что было вызвано заметным сокращением количества солдат (с 1292 до 946 чел.). Доля служащих небюрократических учреждений (фи­скалов, бурмистров, крепостных писцов) была по-прежнему не­значительной, (они составляли менее 1,5% всех служащих) и не меняла характера центрального управления.

2. Рост рядов бюрократии происходил за счет служащих, за­нимавших классные должности. К 1726г. их число увеличилось (с 9 до 15%), особенно выросло число чиновников I—V классов (с 11 до 19%). Одновременно произошло сокращение числен­ности канцелярских служащих (с 41 до 37%), что в значительной мере было следствием перевода на классные должности наиболее опытных подьячих. Особенно пострадало среднее звено канцеляр­ской «Табели о рангах» — подканцеляристы, их число сократи­лось почти в 4 раза и составляло 59 (против 210 чел. в 1720 г.).

3. В 1726 г. значительное число чиновников центральных уч­реждений начинали службу в армии (см. таблицу 13). Бывшие военные занимали половину высших (I—V классы) должностей и четверть средних (IV—VIII классы), т.е. составляли в общей сложности 37% всех членов присутствия. На низших чиновничь-

195

их должностях (IX—XIV классы), где требовались навыки делоп­роизводства, число военных не достигало 6% (14 из 239 чел.), что объяснялось традиционной для дворянства нелюбовью к при­казной службе. Среди канцелярских чиновников особого вни­мания заслуживают секретари канцелярий, составлявшие 30% всех служащих IX—XIV классов (72 из 239 чел.). Как отмечалось выше, именно секретарская должность с 1724г. давала право на потомственное дворянство до получения чина коллежского асессора, предусмотренного «Табелью о рангах». По замыслу Петра I, законными претендентами на занятие этой должности были коллегии-юнкеры, но в 1726г. их число едва превышало 30 чел., тогда как секретарских мест по всей России насчиты­валось около 180. Таким образом, должность секретаря обеспе­чивала приказным людям доступ в высшее сословие. Не распо­лагая конкретными сведениями о сословной принадлежности классных служащих, можно, тем не менее, предположить, что, благодаря действовавшему тогда законодательству, преоблада­ющее большинство чиновников центральных учреждений (вы­сших, средних и частично низших классов) были потомствен­ными дворянами, получившими права высшего сословия по рождению или по службе.

Изучение личного состава коллегий показывает, что рабо­ту административной машины обеспечивали государственные служащие, получавшие жалованье из казны. В этом отноше­нии организация центрального управления соответствовала шведской системе управления, построенной исключительно на бюрократических началах. Но в отличие от иностранного образца при комплектовании состава российских коллегий вводилось выборное начало. Так, указ 11 декабря 1717г., «со­вершенно чуждый духу и практике шведских коллегий»112, предусматривал выборы чиновников на должности советников и асессоров. На каждое место следовало избирать по 2—3 чело­века и, представив кандидатов в общем собрании членов всех коллегий, из них «выбирать баллотиром». С 1720 г. этих чинов­ников стали выбирать в Сенате, который был высшей инстан­цией по отношению к коллегиям. Сенаторы баллотировали кандидатов на должности членов присутствия: вице-президен­тов, советников и асессоров. Кандидатов на второстепенные должности (секретарей, камериров, казначеев, нотариусов) из-

112 Богословский М.М. Областная реформа Петра Великого. С. 34.

196

бирали члены коллегий, но сенаторы решали судьбу представ­ленных лиц и давали им чины113.

В январе 1722 г. было создано особое избирательное собрание из дворян, назначенных правительством. Его члены вместе с се­наторами и офицерами (генерал-майоры, гвардии-майоры и др.) должны были участвовать в выборах президента Юстиц-колле­гии. При проведении этих выборов, за ходом которых наблюдал сам Петр, использовалась описанная выше процедура. Вначале три группы выборщиков (Сенат, офицеры и 100 лучших дворян) избирали по три кандидата, а затем баллотировали их, собрав­шись в одном месте. По сведениям С.М. Соловьева, в общей сложности было заявлено 12 человек, из которых трое получили наибольшее число голосов: гр. П.М. Апраксин — 70 (стал прези­дентом коллегии), генерал-майор А.И. Ушаков — 41 и С.А. Ко­лычев — 41. Интересно, что задачи «100 дворян» не ограни­чились конкретными выборами: из их числа предписывалось выбирать состав надворного нижнего суда в Петербурге, чтобы в дальнейшем каждый год обновлять '/3 его состава114. Собрание «100 дворян» существовало и в последующие годы, пополняясь по мере необходимости новыми членами. Создавая это собра­ние, заметил М.М. Богословский, правительство делало «шаг вперед в развитии участия земских сил в управлении» и «себе противореча», пыталось «дать ему более видное политическое значение»115. Но если участие земских сил в центральном управ­лении, где бюрократическое начало получило решающее значе­ние, представлялось случайным и в какой-то мере экзотическим элементом, то в местном управление оно было важным и необ­ходимым.

Состав местного управления

Представление об изменении в составе служащих мест­ных канцелярий дает следующая ниже таблица, которая содер­жит сведения о дьяках (секретарях) и подьячих (канцелярских служителях) губернских и провинциальных учреждений 1717 и 1726 годов.

113 ПСЗ—1. Т. 5. №3128. 11 декабря 1717г.; Т. 6. №3534. 28 февраля 1720г. (Генеральный регламент. Гл. 9, 11).

114 Там же. Т. 6. № 3877 (п. 6) и № 3878. 12 и 17 января. 1722 г.; Соловь­ев С.М. Соч. Кн. 9. С. 456-457.

115 Богословский М.М. Областная реформа Петра Великого. С. 59—61.

197

Состав местных канцелярий в 1717 и 1726 гг.

Таблица 14

Примечание: * В 1717г. эти губернии не существовали: Астрахан­ская была создана в конце 1717г., Ревельская — в 1719г.; Смоленская, учрежденная еще в 1708 г., в 1713 г. вошла в состав Рижской губернии и была восстановлена только в 1726 г.

Составлено по: Мрочек-Дроздовский П. Указ. соч. С. 88 (сведения за 1717г.); Кирилов И.К. Цветущее состояние Всероссийского госу­дарства. С. 36—291 (сведения за 1726г.).

198

i: К 1726 г. личный состав местных канцелярий по сравнению с 1717 г. (даже по неполным сведениям) сократился почти на 30%. Сокращение это было результатом преобразований Пет­ра, а не его преемницы Екатерины I. Подтверждением тому служат сведения начала 1720-х гг. о численности служащих от­дельных местных учреждений, которые не отличаются от све­дений И.К. Кирилова. Например, как в 1721 г., так и в 1726 г. в Ярославской провинциальной канцелярии состояло 11 подь­ячих; не изменился за эти годы и состав Сибирской (Тоболь­ской) губернской канцелярии, в которой по-прежнему числи­лось 29 человек: 2 секретаря, 8 канцеляристов, 16 копиистов и 3 сторожа116.

Как следует из приведенных в таблице данных, за десять лет заметно выросло число секретарей, что было результатом введения в 1719г. провинциального управления, усложнивших структуру местных учреждений. Что касается подьячих, то, рас­ширение сети канцелярий привело не к увеличению, а к со­кращению их числа (с 1761 до 1191). За эти годы произошли структурные изменения в составе подьячих, получивших назва­ние канцелярских служителей. Как и в центральном управле­нии, здесь практически исчезло среднее их звено (сократилось с 19 до 1%) и выросли ряды молодых подьячих 3-й статьи или копиистов (с 60 до 71%). Очевидно, эти изменения были вызва­ны, прежде всего, финансовыми соображениями и стремлением правительства экономить на жалованье служащих. Сокращение численности служащих губернских и провинциальных канцеля­рий связано и с проведением коллежской реформы, восстано­вившей значение центрального управления.

Представление о составе всех категорий служащих местно­го аппарата в 1726 г. дает таблица 15 (в Приложении 4 сведения приведены по каждой из 50 провинций).

Военная служба, как показывает таблица, была основной школой для высшего и среднего губернского чиновничества, так как ее прошли все высшие чины (губернаторы, вице-гу­бернаторы, президенты надворных судов) и почти половина тех, кто занимал должности среднего уровня (воеводы, комен­данты, вице-президенты надворных судов и др.). Доля воен­ных среди чиновников высших и средних рангов приближалось

116 Богословский М.М. Областная реформа Петра Великого. С. 265; Аки-шин МО. Полицейское государство и сибирское общество. Эпоха Петра Великого. Новосибирск, 1996. С. 105; Кирилов И.К. Указ. соч. С. 101, 260.

199

Таблица 15 Состав служащих местных учреждений (по губерниям) в 1726 г.

к 85% (75 из 89 чел.) Высшее чиновничество управляло губер­ниями: генерал-губернаторы — Киевской, Ревельский и Риж­ской; губернаторы — Московской, Казанской, Воронежской, Архангелогородской, Сибирской, Астраханской и Смоленской; вице-губернатор — Нижегородской. В 1726г. Рижской губерни­ей «в небытность генерал-губернатора» управлял вице-губерна­тор, а Московской, где не было ни губернатора, ни вице-губер­натора, — обер-комендант и комендант. Санкт-Петербургскую губернию до сентября 1727 г. возглавлял кн. А.Д. Меншиков, но фактически «Канцелярией над Ингерманландией» управлял во­евода И. Строев.

Воеводы, как правило, управляли провинциями. По «Та­бели о рангах» должность воеводы соответствовала VIII клас­су, но тогда местные начальники часто имели более высокие ранги, чем требовала занимаемая ими должность. Так, в 1726 г. среди 33 воевод были: 1 бригадир (V класс), 9 полковников (VI класс), 8 подполковников (VII класс), 3 майора (VIII класс) и 3 капитана (IX класс). Таким образом, из 24 воевод, состояв­ших в военных чинах, 18 могли претендовать на занятие более высоких должностей. Кроме бывших военных, среди воевод было семь стольников (в том числе два комнатных), пред­ставлявших аристократию конца XVII в.117, чины еще двух не указаны.

В местном управлении число чиновников высших и средних рангов было невелико и составляло соответственно 6 и 12% их общей численности. Свыше 80% губернских чиновников (424 из 520 чел.) занимали должности IX—XIV классов, образуя низшее звено местной администрации. В их число входили асессоры при воеводах и в надворных судах (146 чел. вместе с центральными учреждениями), 47 камериров, возглавлявших камерирские кон­торы (вместе с центральными учреждениями их было 59, в том числе 4 унтер-камерира). В XIV классе находились комиссарские должности, подразделявшиеся в зависимости от обязанностей на губернские, пограничные, судебные, уездные и земские. На­иболее многочисленными среди них были судебные комиссары (27). Всего же в местном управлении насчитывалось 49 комис­саров и еще 20 состояли при коллегиях (в конторах Военной, Адмиралтейской, Берг-коллегии и др.).

117 Айрапетян И.Ю. Стольник, как одна из категорий феодальной аристократии в 80-х гг. XVII в. (по материалам боярских списков) // Вест­ник Московского ун-та. Сер. 8. 1980. № 6.

203

104 из 424 чиновников IX—XIV классов (25%) занимали должности секретарей различных канцелярий. С расширени­ем делопроизводства эта должность получила особое значение в системе управления, что признавали и законодатели, связав­шие с ней получение потомственного дворянства. Преобладание на высших и средних должностях бывших военных, не имевших опыта приказной работы, делало их зависимыми от канцелярии и в первую очередь от ее руководителя — секретаря. Так, по за­кону, секретарь воеводской канцелярии обязан был постоянно находиться на службе (воевода — два дня в неделю), следить за правильностью делопроизводства (подписывать все исходящие бумаги), докладывать дела воеводе и обеспечивать его выпи­сками из законов и справками, необходимыми для решения дел, следить, чтобы эти решения не противоречили указам прави­тельства118. Как заметил М.М. Богословский, в задачи секретаря входило быть не только правой рукой воеводы, но и «его ходячей памятью». Однако на практике «нередко секретарь оказывался не только памятью, но и мыслью воеводы», подсказывая ему нужное решение119.

Судя по данным таблицы 15, чиновники составляли неболь­шую часть служащих местных канцелярий, которые заполняли в основном канцелярские и низшие служители. Должность кан­целяриста, представлявшую вершину канцелярской карьеры, исполняли 22% (257 из 1191) всех канцелярских служителей; должность подканцеляриста в местном управлении практически отсутствовала (всего 13 чел.); копиисты, занимавшие низшую ступень канцелярской лестница, составляли 77% всех канцеляр­ских служителей (921 чел.). Чиновники и канцелярские служи­тели насчитывали в общей сложности чуть больше половины личного состава всех канцелярий (1711 из 3316 чел.), вторая его половина (1602 чел.) приходилась на долю низших служителей или обслуживающего персонала (сторожей, вахмистров, рас­сыльных, солдат, палачей и др.). Здесь уместно заметить, что низших служителей, предназначенных не для письменных ра­бот, а для посылок, охраны колодников и помещений, поставля­ла учреждениям все та же армия. Гражданская служба была для них, как и для правителей губерний, своеобразным пенсионом, наградой за военную службу.

118 ПСЗ— 1. Т. 6. № 3571. 20 апреля 1720 г. Наказ земским дьякам или секретарям...

119 Богословский М.М. Областная реформа Петра Великого. С. 92.

204

Помимо этих трех групп служащих, находившихся на содер­жании казны, в состав местного управления входили и служащие неадминистративных учреждений. Самыми многочисленными среди них были бурмистры и ратманы: в 195 городовых магист­ратов состояло 637 человек, в том числе 8 президентов, возглав­лявших магистраты крупных городов, 235 бурмистров и 394 рат­мана. По числу служащих этим учреждениям несколько уступали местные нотариальные учреждения: в 233 крепостных конторах насчитывалось 520 человек (212 надсмотрщиков и 308 писцов). Институт фискалов, осуществлявших негласный надзор за де­ятельностью должностных лиц, к 1726 г. уже пережил свой рас­цвет и даже в местном управлении имел только 176 исполните­лей. Бурмистры и ратманы магистратов, фискалы, надсмотрщики и писцы крепостных контор составляли в общей сложности 29% всего аппарата местного управления (1333 из 4646 чел.). Если сравнить общее число чиновников и канцелярских служителей (1711) с численностью негосударственных служащих (1333), то получим соотношение, близкое к равновесию: 56 и 44%, которое отражает участие в местном управлении коронного и выборно­го элементов. Представители последнего разряда в большинстве своем избирались населением и не получали казенного жалова­нья, хотя и считались состоявшими на государственной служ­бе, поэтому необходимо более детально рассмотреть принципы формирования и функции этой категории служащих, представ­лявших собой «выборную бюрократию».

Число служащих негосударственных учреждений не ограни­чивалось вышеназванными должностями — за пределами этих 44% остались земские комиссары и разного рода выборные инс­пекторы. Эти исполнители занимали промежуточное положение между коронными служащими и многочисленными выборными представителями тяглых общин, собиравших налоги и испол­нявших службы в таможнях, кабацких конторах и конских из­бах. Эта последняя категория выборных, или земских людей не получала за свою службу ни жалованья, ни чинов, хотя и состав­ляла важное исполнительское звено в системе государственного управления. Рассмотрение этого вопроса выходит за рамки на­стоящей работы и требует специального изучения.