О ТРЕХЪ КИТАХЪ. (Вмѣсто предисловія).

Воскресли восьмидесятые годы. Всѣ общественныя кошки становятся сѣрыми. Всѣ вопросы общественно-тео­ретической мысли рѣшены. Рѣшеніе дано давно,—до бур­ныхъ дней, пережитыхъ Россіей.

Авторъ менѣе всего хотѣлъ бы спорить съ поэтомъ:

Того, что міръ сіяньемъ одѣвало,

Что въ жизнь влагало смыслъ, забвенью не предать!

Но также мало согласенъ онъ и раздѣлить долю поэта:

И на развалинахъ святого идеала

Одинъ останусь я скорбѣть и проклинать.

Не скорбѣть и проклинать, а жить! Помнить, но и впередъ идти!

И не надо забывать, что старыя надежды—уже раз­валина.

Слѣдуетъ ли изъ этого, что онѣ цѣликомъ сокрушены? Нѣтъ! Пусть плачетъ и плюется малодушіе; пусть увѣ­ряетъ, что Россія 1910 года осталась Россіей 1900 года!

Чѣмъ больше бодрости и вѣры, тѣмъ сильнѣе по­требность понять: что же въ разбитыхъ надеждахъ было реальностью, и что—утопіей, иллюзіей, самообманомъ?

Источникъ самообмана — не вѣрное представленіе о политическихъ и соціальныхъ отношеніяхъ старой Россіи. Чтобы отдѣлить реальное отъ иллюзорнаго, первое усло­віе—пересмотрѣть заново основы міровоззрѣнія.

Предстоитъ гигантская общественно - теоретическая работа. Звено за звеномъ будетъ вырываться изъ стараго, чтобъ подвергнуться научной провѣркѣ.

Въ числѣ звеньевъ—и старое воззрѣніе на исторію страны. Признать его негодность — значитъ нарушить цѣльность всего, перейти къ испытанью огнемъ и желѣ­зомъ всѣхъ другихъ звеньевъ.

Представленіе о прошломъ Россіи покоится на ученіи о трехъ китахъ: закрѣпощеніи всѣхъ сословій государ­ству, господствѣ бюрократіи, абсолютизмѣ.

Обратившись съ вопросомъ къ прошлому, чтобы понять настоящее, авторъ получилъ отвѣтъ: всѣ три кита—мифъ. Ученіе о нихъ—обломокъ превзойденной уже ступени раз­витія русской исторической науки. Этого, впрочемъ, не сознаютъ еще историки-спеціалисты, своими трудами раз­рушившіе ветхое зданіе...

С.-Петербургъ, 1910 г.

1.