Развитие права в Дагестане

Памятников законодательства, относящихся к средневековому периоду истории Дагестана, не сохранилось. Первые памятники законодательства датируются только XVI - XVII вв. В праве этого временного отрезка прослеживается тождественность отношений, имевших место в горских джамаатах, алано - осетинских, вайнахских обществах и в кочевых улусах.

Право средневекового Дагестана находилось в завершающей стадии "архаичного права", эволюции в "сословное, или корпоративное право социальных слоев". Дуализм архаичного и позитивного права в Дагестане был насыщен своеобразным синтезом местных обычаев и привнесенных извне традиций на общем фоне исламского права. Колоритность права усиливалась традициями древней государственности Дагестана. Вместе с тем на примерах противоречий обычного и позитивного права можно вычленить устаревшие к XVI в. нормы, а путем сопоставления с другими источниками представляется возможность предложить читателю общую характеристику средневековых адатов.

Источники права Дагестана основаны на нормах адата и шариата. Древнейшие памятники законодательства "Постановления

кайтагского уцмия Рустемхана", "Законы Султан - Ахмада", "Кодекс Умму - Хана Аварского", "Гидатлийские адаты" показывают длительное сосуществование обычного права и государственного законодательства XII - XVII вв.

Длительный период дуализма адата и шариата подтверждается датировкой источников права. "Постановления кайтагского уцмия Рустемхана", "Кодекс законов Умму - Хана Аварского (Справедливого)" отнесены А.В. Комаровым и Ф.И. Леонтовичем к XII в. Такая датировка основана на этнографии права. Работы М.М. Ковалевского и современных исследователей - кавказоведов датируют названные адаты и законы XVI - началом XVII вв.

Народы Северного Кавказа XVI в. уже обладали сложившимся обычным правом, известным в России под общим названием "черкасские обычаи".

Точное определение времени происхождения государственного законодательства затруднительно из - за недостаточности источниковедческого анализа оригинальных текстов. Современным историкам практически недоступны центральные архивы, поэтому приходится надеяться на качество переводов XIX в. и объективность интерпретаций досоветских авторов. В частности, "Постановления Рустемхана" и другие законы зафиксированы русскими учеными в XIX в ; в других случаях "судебники" сохранились в манускриптах еще более позднего времени ("Кодекс Умму - Хана" был обнаружен в 1945 г. в рукописи XVII в.). Иногда только народные предания доносят отголоски каких - то средневековых кодификаций. В названных "Сборниках сведений о кавказских горцах" зафиксированы адаты кавказских "обществ", в которых многие нормы XVIII - XIX вв. имеют генетическую связь с более ранними обычаями, реконструированными по нарративным источникам.

Самым ранним памятником законодательства признаны "Постановления кайтагского уцмия Рустемхана" (XVI в.)

215

Период происхождения "Постановлений" подтверждается наличием большого числа архаичных правовых норм и своеобразным компромиссом между адатом и шариатом в виде маслагата, то есть мирового соглашения тяжущихся при посредниках. Другие памятники законодательства Дагестана постепенно заменяли нормы обычного права шариатом, ограничивали права общины и вводили феодальные отношения. По косвенным признакам этнографии права А.В. Комарова "Постановления" также имеют древнюю историю, даже признавая датировку источника XVI в. Терминология норм адата и содержание обычаев (например, аманат, барам - та и т.д.) тождественны праву, имевшему место в Золотой Орде и у кочевых народов с XV в.

Итак, противостояние адата и шариата показывает, что обычное право, сформировавшееся в названный период, может быть отнесено ко времени, не позднее XVI в., то есть ко времени первых кодификаций.

Источниковедение дагестанского права. Содержание "Постановлений" для удобства читателей можно подразделить на 109 абзацев (статей), разбитых на 8 глав. Каждая глава отделена цитатой: "Кто будет беречь рот (должно быть "род". - В.Ц.) свой, того и голова буде спасена".

Структура глав показывает архаичный характер памятника законодательства (в сравнении с адатами, прошедшими редакторскую обработку Ф.И. Леонтовича). К выводу о времени появления закона можно прийти и по уровню обобщения юридического опыта Рустемханом совместно с кайтагскими старейшинами, составившими текст закона. Большинство норм "Постановлений" соотносится с уголовным и процессуальным правом. В общем виде содержание глав следующее:

Глава I (ст. 1 - 4) определяет состав суда и компетенцию судей.

Глава II (ст. 5 - 35) ограничивает право кровной мести за имущественные преступления (ст. 5 - 8, 10, 12 - 17, 29 - 31)

216

и регламентирует канлу в, преступлениях против личности (ст. 9, 11, 19 - 22, 26 - 28, 33 - 35).

Глава III (ст. 36 - 48) определяет наказания за наиболее опасные имущественные преступления (поджог, посягательство на имущество общины или рода), а также преступления против женщин.

Глава IV (ст. 49 - 59) регламентирует размеры штрафов за право самосуда в имущественных спорах, а также дополняет положения предыдущих глав в ограничении кровной мести. По содержанию правовой нормы в главе выделяется ст. 59, определяющая размер выплаты (пожилого) с лиц, выходящих из состава общества.

Глава V (ст. 60 - 87) вводит наказания за преступления против ислама (ст. ст. 60 - 64), убийство женщины (ст. 69), а также регулирует такие процессуальные действия, как "очистительные присяги" в соответствии с мусульманскими юридическими понятиями (ст. 63, 70, 73 - 75, 78, 79, 84, 85). Архаичная норма ст. 86 заключалась в праве убийства преступника ближними родственниками во избежание коллективной ответственности семьи на суде.

Глава VI (ст. 88 - 101) ограничивает правопривилегии беков, а также определяет обязанности беков по отношению к кайтагскому обществу.

Глава VII (ст. 102 - 107) определяет обязанности общины по отношению к беку и государству, а также права и обязанности сел кайтагского общества по отношению друг к другу.

Глава VIII (ст. 108, 109) содержит заключительные положения о государственном порядке и правосудии в кайтагском обществе.

Первая, вводная глава не содержит преамбулы, в то время как заключительная ст. 109 завершается характерным изречением "Кто будет беречь род свой, того и голова будет спасена". Было бы логичным, чтобы и сам закон начинался с характерного изречения. Вместо этого "Постановления"

217

начинаются с определения гонорара "чтецу закона", что как бы "вырвано из контекста". Вряд ли Рустемхан полагал, что не кадий и не старейшины и даже не уцмий, а секретарь должен главенствовать в судебном заседании.

Гражданское право. В гражданском праве "Постановлений" можно выделить субъекты и объекты права, право собственности и нормы обязательственного права.

Субъектами гражданского права кайтагцев могли выступать сельская община, семья и свободные общинники. Община выступала в качестве юридического лица, в то время как общинники были ограничены в гражданских правах. Объектом общинной собственности были земли, а также казна, пополняемая за счет штрафов и сборов. Общинники обладали правом пользования землей. Потому право частной собственности на землю в юридических представлениях кайтагцев не прослеживается.

В собственности семьи мог находиться дом, а также недвижимое имущество. В качестве средства производства, бывшего в частной собственности, могли находиться лошади, крупный рогатый скот и овцы Небольшие стада, принадлежавшие частным лицам, объединялись в коллективное стадо кайтагского общества

Внутри общины частная собственность на скот (средство производства) и орудия труда получила распространение, но выделение долей из общины ограничивалось. Кайтагское общество выделяемую собственность рассматривало как общественную, поскольку в получении прибавочного продукта участвовал весь социум.

изгнанием из общины. Наоборот, выход из семьи или переселение в какое - либо село кайтагского общества не ограничивались (ст. 81).

Вместе с тем имущественная дифференциация социума вносила коррективы в древний обычай, и среди кайтагцев были желающие выйти из общины. Зажиточные общинники предпочитали вести свое хозяйство обособленно от общества. Поэтому ст. 59, 105, 106 "Постановлений" унифицировали правила выхода из джамаата отдельных лиц, семей и целых сел за выкуп в пользу общества.

Обзор гражданско - правовых отношений показывает устоявшуюся практику круговой поруки. Община могла нести солидарную ответственность по обязательствам своих представителей. Более того, община могла вмешиваться в имущественные отношения, если один из субъектов права не являлся представителем кайтагского общества. Например, ответственность по обязательствам или за причиненный кунаком ущерб нес перед истцом хозяин, принявший гостя (ст. 73). В данном контексте можно выделить и приоритет обычая кавказского гостеприимства над общепринятой нормой гражданского права.

"Норма обязательственного права зафиксирована в ст. 65: "Если кто - либо взятую на время вещь... не будет возвращать, то хозяин должен подтвердить показание свое присягой", после которой обязан вернуть долг и уплатить штраф в пользу общества. Отношения истца и ответчика по имущественным тяжбам "Постановления" обязывали решать в судебном порядке. В качестве доказательств превалировала присяга, а не свидетельские показания и не документальное подтверждение.

Имущественные споры истца и ответчика должны были решаться в судебном порядке, в то время как прежде отчаявшийся

219

истец имел право взять барамту, то есть во внесудебном порядке отнять у ответчика материальный эквивалент иска. Статьи 10, 57 существенно ограничивают внесудебное решение имущественных споров или запрещают таковое совсем. Статьи 80, 82 разрешают взимать барамту только с рода, ответчика или с враждебных джамаату соседей. Ограничение права барамты напоминает общепринятый в кочевом мире способ обеспечения реализации решений суда или иной законной претензии, не выполняемой ответственной стороной. Очевидно, что барамта могла иметь негативные последствия для всего социума, поэтому "Постановления" должны были привести первобытный

обычай урегулирования имущественных споров в соответствие с нормами, принятыми у соседних народов. Например, барамта являлась как бы насильственно изъятым залогом, который мог быть взят в безлюдном месте. Барамта. не должна была превышать стоимостный эквивалент долга и подлежала безусловному возврату при уплате иска или при возврате долга. (Обычай барамты регулировался также нормой, относящейся к процессуальному праву.)

Вне общины частными землевладельцами были беки. Однако "Постановления" ограничивали посягательства беков на общинную собственность. Собственность и личная свобода каждого представителя кайтагского социума находились под защитой общины (ст. 96,101).

В общем, гражданско - правовые отношения, принятые в кайтагском обществе, были приведены в некоторое соответствие с экономическим строем исламского Дагестана.

Семейное право. В семейном праве обращают на себя внимание местные обычаи, восходящие к доисламскому времени, а потому специально обозначенные в "Постановлениях".

Семья в средневековом кайтагском обществе уже сформировалась как основная социальная ячейка села. Семьи были большими и патриархальными. Главой семьи был отец, далее по старшинству шли сыновья. Жена (или жены) главы

220

семьи, а также дочери находились в собственности супруга и отца. Права, следовательно, и обязанности женщин были ограничены. Пережитков матриархата (ст. 70, 89) было значительно меньше, чем у аланских общин.

Семейное право находилось в ведении шариата, следовательно, в "Постановлениях" не так много статей, регулирующих семейные отношения. Тем не менее кайтагские обычаи имели свои семейно - правовые особенности. По местным обычаям часто практиковалось похищение невесты, что приводило к кровной вражде. Рустемхан способствовал упрощению брачного обряда. Статьи 9, 34, 35, 38 - 42, 44 регулировали древние обычаи похищения невесты с последующим получением калыма и примирением родственников со стороны жениха и невесты. Таким образом, браки стали заключаться по нормам, похожим на имущественные сделки, а не на уголовное преступление. С позиции историзма, переход брачного обряда из действий, сопряженных с уголовным преступлением, в сферу гражданско - правовых отношений, необходимо признать принципиально новым, прогрессивным этапом в формировании семейного права.

Приоритетным правом наследования имущества обладала община, что соотносится с рассмотренными ранее нормами гражданского права (ст. ст. 105 - 106). Поэтому завещания рассматривались как посягательство на собственность рода. Статья 100 гласила: "Никто не должен завещать имение свое в пользу бека или чанки. Кто сделает такое завещание, того вместе с семейством изгонять из селения. А кто будет упрашивать или советовать, чтобы такого завещателя оставить, того дом разрушать". Как видно из содержания статьи, речь идет об имении, то есть о недвижимом имуществе. Личные вещи, деньги, которые могли быть уплачены в качестве калыма, штрафа, и т.д. В связи с этим допустимо, что (по аналогии) движимое имущество могло быть объектом завещания. Некоторое отличие в праве наследования имущества была у феодальных правителей. К концу

221

XV в. появились акты, составленные на арабском языке. В 1485 г. было составлено завещание Андуник нуцала своему наследнику Булач нуцалу.

Итак, в семейном и наследственном праве отмечаются традиционные для автохтонных народов: коллективная собственность, круговая порука; патриархальные семейно - брачные нормы, которые стали регулироваться позитивным правом.

В общем, гражданско - правовые отношения и семейное право в исламских странах должны были регулироваться шариатом. Наличие в "Постановлениях" местных обычаев, относящихся к гражданскому и к семейному праву, может быть расценено как компромисс между шариатом и адатом по причине относительно слабых позиций ислама, который утвердился в Дагестане к XIV в. Известно, что даже в XIX в. дагестанские горцы не хотели отступать от древних обычаев (как прослеживается по этнографии права), а во времена Рустемхана чаще нарушали догматы веры, что видно из ст. 60 - 62 закона. Приведение местных гражданско - правовых и семейных обычаев к "общему знаменателю" общественного строя и уровню культуры средневековой исламской цивилизации представляется наиболее емкой характеристикой рассмотренных норм "Постановлений Рустемхана".

Уголовное право. Значительные изменения "уголовно - правовых" обычаев прослеживается при анализе текста документа. В частности, выявляется определенная тенденция упорядочения норм, относящихся к уголовному праву. Рассмотрим эти тенденции.

Предмет уголовного права в "Постановлениях" сокращался за счет того, что ряд норм регулировали гражданское и семейное право. Тем не менее большинство норм адата относится именно к уголовному праву.

Уровень обобщения норм и текстовой стиль достаточно высокого уровня. Хотя в законе и заложена казуистическая основа, но прослеживается стиль средневекового правового

трактата или какое - то редактирование текста исламскими юристами.

Множество норм устанавливают за преступления штрафы, в некоторых случаях ограничивая кровную месть.

В некоторых случаях наказания, предусмотренные шариатом, смягчаются в соответствии с требованиями обычаев. За имущественные преступления также устанавливалось возмещение ущерба и штрафные санкции. Обращает на себя внимание отсутствие такой санкции, как лишение свободы, что говорит об отсутствии системы наказаний. Как правило, тюрьмы имели место в странах с уже сформировавшимся государственным устройством при наличии сильной политической власти. Однако Рустемхан не обладал в кайтагском обществе достаточными полномочиями, чтобы ограничивать свободу вольных горцев. Отсутствие в "Постановлениях" телесных наказаний можно объяснить этими же причинами.

Необходимо назвать еще одну причину введения штрафов: они способствовали укреплению частной феодальной собственности. В отличие от простого возмещения убытков, как было в дофеодальный период, в феодализировавшемся кайтагском обществе устанавливается многократное возмещение ущерба. Даже за "злые намерения" против частной собственности (ст. 31) налагались штрафы.

Преступления. Уровень систематизации уголовно - правовых норм показывает, что законодатель различал преступления против личности, имущественные преступления, нарушения религиозно - этических норм и преступления против общества и управления Универсальной формулировки преступления в кайтагском законе не было, но несколько фраз "Постановлений" свидетельствует, что на эмпирическом уровне различались преступления и проступки. Знаменитая фраза "Кто будет беречь род свой, того и голова будет спасена" в контексте с другими изречениями законодателя показывает, что под преступлением понимали опасное для общества "нарушение обычаев".

223

Виды наказаний. В качестве наказаний применялись кровная месть, изгойство, барамта, штрафы. Однако виды наказаний в джамаате имели специфические местные особенности, имевшие много общего с архаикой других кавказских адатов. Наиболее тяжким наказанием была канла - обычай кровной мести. В зависимости от тяжести преступления существовало несколько видов канлы.

Кроме обычая кровной мести допускалась внесудебная расправа - убийство виновного, застигнутого на месте тяжкого преступления. Каждый случай кровной мести у кавказцев вызывал вражду родов, поэтому "Постановления" допускали наказание, заменяющее кровную месть, - изгойство. Такое наказание было равнозначно выходу из канлы, поскольку на родственников изгнанного кровная вражда не распространялась. Изгнанные из селения могли быть наказаны - родственниками потерпевшего. Но виновного могли и простить, получив выкуп.

В качестве наказания могла быть назначена барамта. Таким образом, барамта могла исходить не только из каких - то имущественных тяжб, но и из уголовных преступлений. Однако барамта не допускалась по отношению к старикам и несовершеннолетним. Барамта ограничивалась также по отношению к соседним обществам, во избежание вражды между соседними джамаатами. Кроме того, ограничивалось взыскание барамты с общественного места, в качестве которого рассматривались территория села или общественное стадо. Совершить набег и взять барамту можно было только в безлюдном месте.

Наиболее распространенным видом наказания были штрафы. В тексте "Постановлений" можно выявить архаичную меру - взыскание штрафа имуществом (как правило, тканью местного производства). Размеры штрафов существенно различались в соответствии с тяжестью преступления. При этом видно, что денежные пени и штрафы - поздние нововведения, соответствующие названию шариат - ахча.

224

Названное наказание - типичный пример компромисса обычного и исламского права, а также основного и дополнительного наказания. Например, ст. 5 освобождает от наказания лицо, защищавшее свое имущество и убившее вора на месте преступления. Но если родственники убитого преступника осуществляли кровное преследование, ст. 6 определяла наказание за их неправомерное действие: "две пени и две канлы".

Определение наказания исходило также из социального или этнического происхождения человека. Общинники рассматривались "Постановлением" как полноправные субъекты права, в то время как рабы и иноплеменники таковыми не были, что подтверждается несколькими положениями закона. Раб за любое преступление мог быть убит на месте, за убийство еврея полагался штраф в пользу бека, прелюбодеяние раба с дочерью бека оставалось безнаказанным. То есть проживавшие на территории джамаата не члены общества получали защиту только от бека. Феодальный владетель также был вне кайтагского общества (ст. 38, 72, 89).

Итак, систематика преступлений и наказаний по "Постановлениям кайтагского уцмия Рустемхана" показывает дуализм обычаев и шариата. По всей видимости, сосуществование противоречивых норм объясняется целым рядом причин. Во - первых, в джамаатах были сильны древние традиции, поступиться которыми принявшее ислам общество было не готово. При этом нужно учитывать и особенности кавказского менталитета. Во - вторых, "вольные общества" находились в некоем антагонизме с беками и, как видно, из источника, рассматривали Рустемхана как феодала, посягающего на свободы горцев. Следовательно, любое нововведение уцмия кайтагцы встречали с настороженностью. В - третьих, сказывалось отсутствие в джамаате квалифицированных исламских юристов. Следовательно, кайтагские старейшины вынуждены были судить сообразно своей юридической практике и правовым знаниям. Необходимо также признать, что "вольное

225

общество" не могло обеспечить соответствующие шариату процессуальные меры, не было у кайтагцев и системы исполнения наказаний, да и полицейский аппарат отсутствовал. При таком дисбалансе уровней общественного и государственного развития дуализм стал закономерным этапом развития права.

Процессуальное право. В кайтагском обществе доминировал состязательный процесс (ст. 99). Различия гражданских и уголовных дел не прослеживается. Процесс мог начаться только при наличии жалобы потерпевшего или истца (ст. 73). В досудебном порядке сторонам предоставлялась возможность примирения, что специально оговаривалось в ст. 37, 76. Порядок мирового соглашения сторон назывался масагат и заключался в следующем. Родовые старейшины (карты) тяжущихся или конфликтующих сторон сначала пытались как то договориться между собой. Если усилия авторитетов не приводили к мировому соглашению, стороны обращались к беку с просьбой созвать суд. Суд бека был основной судебной властью и обладал большими полномочиями, чем традиционный суд старейшин (картов) родовых общин (тохумов). Четкого разграничения компетенции суда еще не было, но с XVI - XVII вв. без санкции бека суд не созывался. Более того, при рассмотрении дел, важных для всего общества, присутствие бека было обязательным. Если бек не считал необходимым присутствовать на суде, он должен был дать санкцию кадию обратиться к тексту "Постановлений".

Итак, состав суда был традиционным для раннегосударственного общества (феодал, судья, старейшины). По древним традициям, суд проходил под открытым небом, а не в помещении (чтобы видел Бог). Во время судоговорения сторонам предоставлялась очередная возможность масагата, после чего заслушивались поочередно истец (или сторона потерпевшего), затем ответчик (ст. 21, 37, 76). В случае необходимости приглашались свидетели (тусевы). В "Постановлениях" говорится о 7 тусевах, но на практике свидетелей

226

могло быть больше (ст. 30). Тусевы определялись судом, поскольку свидетельские показания принимались только от полноправных членов общества, известных своей честностью. Тяжущиеся стороны и свидетели должны были дать очистительную присягу. При этом "Постановления" предписывали иммунитет присягнувшим на суде, о чем говорит целый ряд статей (73 - 75, 84), а содержание института присяги иногда несло языческий оттенок "символики права". Последний факт говорит о том, что суд старейшин с присягающими сторонами имел место еще до установленного Рустемханом порядка.

Исследовав обстоятельства дехш, суд принимал решение, обязательное для сторон. Если одна из сторон отказывалась выполнять решения суда, виновный мог быть изгнан из общины. Исполнение судебных решений возлагалось на бека (ст. 98). Следовательно, бек наделялся административной властью, а при отсутствии аппарата исполнения судебных решений должен был обладать авторитетом. Кроме того, на уцмия была возложена обязанность сбора судебных пошлин и штрафов. Часть собранных денег Рустемхан оставлял себе, другие части полагались картам и кадию. Бек осуществлял еще и функции надзора. По крайней мере, этого требовали заключительные положения закона.

В качестве самостоятельной процессуальной меры можно рассматривать обычай барамты. По сути, бэрамта являлась своего рода ордалией, восходящей к Первобытному строю. Если суд не мог прийти к однозначному решению или бек не мог исполнить решения суда, истец или пострадавшая сторона считала себя вправе добиваться справедливости самостоятельно. Самосуд тохумов, как было рассмотрено выше, перекликался с гражданским и уголовным правом. Барамта, без сомнения, очень древний и устоявшийся обычай, поскольку политическая власть могла лишь ограничить барамту, но не отменить ее.

Относительно обвинительного процесса вджамаате можно сказать, что он только зарождался и был возможен лишь

227

при очевидном преступлении против всего общества (поджоги, измена и т.д.) - Но и в таком случае требовалось наличие жалобы кого - либо из общинников.

Процесс в кайтагском обществе времени Рустемхана несколько отличался от имевшего места, по данным этнографов, права XIX в. Более того, в источнике можно выявить архаичные нормы, восходящие к домонгольскому времени, множество аналогий с золотоордынским правом, а также нововведения шариата.

При этом демократические традиции общинного суда со свидетелями восходят к первобытному строю и имеют много аналогий с судом алан и автохтонных народов. Суд бека (как и сам тюркский титул) имеет много общего с положениями Великой Ясы и процессуальным правом кочевников Северного Прикаспия. В степных улусах, оставшихся после распада Золотой Орды, доминировал суд беков (беев, мурз и других владетелей). Суд Кадия, присяга на Коране, клятва Богом, наличие на суде текста "Постановлений" и другое соотносятся с шариатским судом. Наличие в процессуальном праве трех составляющих должно было исходить из законотворческого процесса, наличия

квалифицированных исламских юристов, отражать достижения культуры и социально - экономического развития Дагестана.

В силу названных факторов, нормы и институты кайтагского процессуального права можно датировать XII - XVI вв., а кодификационные изменения устных адатов ХVI - XVII вв.

Итак, "Постановления кайтагского уцмия Рустемхана" являются уникальным по значимости памятником законодательства и подводят своеобразный итог длительного развития права средневекового Дагестана. В источнике четко отражаются плюралистические правовые тенденции и уровень социально - экономического развития кайтагского общества на рубеже средневековья и нового времени.

228