§ 4 Организация и развитие центрального и местного судебного управления в 1920-начале 1930-х гг.

Как уже указывалось выше, необходимость осуществления органами гос­ударства особой специальной деятельности в виде судебного управления- явля­ется объективной закономерностью, поскольку, по справедливому замечанию Б.Г.

359

(тот, кто управляет)» .

Изначально судебная система (в современном ее значении) - это целост­ная система, элементами которой в первую очередь выступают судьи, органы судейского сообщества, работники аппарата, заполняющие организационную структуру всех ее звеньев. Между ними формируется сеть горизонтальных и вертикальных связей, требующая, в свою очередь, четкой координации, регу­лирования и управления. В этих целях формируется внутрисистемное управле­ние, призванное обеспечить создание надлежащих условий для осуществления правосудия.

Прежде чем раскрыть организацию и развитие центрального и местного судебного управления в 1920-начале 1930-х гг. следует заметить, что эти годы для Советского государства достаточно сложные, поскольку в этот период еще не окрепшая страна стала на пороге кризиса, обусловившего переход к НЭПу, образования СССР с принятием новых конституций. Таким образом, система власти и управления была приспособлена к потребностям модернизации стра­ны, которая оказалась довольно эффективной. Все это свидетельствует о про­должении Ленинского периода. В нем пока еще сочетались федерализм с уни­тарностью, единство власти и управления, конституционность деятельности всех органов власти, подотчетность и подконтрольность исполнительной вла­сти законодательным органам, сочетание государственных и общественных начал, представительство трудящихся, определяющая роль уже одной правя­щей Коммунистической партии, социалистическое планирование. Однако к се­редине 1920-х годов началось сворачивание новой экономической политики (НЭП) и форсированное проведение индустриализации и коллективизации.

К 1926 году в стране практически сформировались органы судебного управления, получившие свое законодательное закрепление в «Положении о судоустройстве РСФСР», утвержденном Постановлением ВЦИК РСФСР 19 но­ября 1926 г. В соответствии с ним органом, осуществляющим общее руковод­ство судебными учреждениями, ведающим их организацией, имеющим право ревизовать, инспектировать и инструктировать все судебные учреждения, ста­новился Народный Комиссариат юстиции РСФСР. На него же возлагалось про­ведение общей линии судебной политики на территории РСФСР. Достаточно наглядно руководящая роль Наркомюста РСФСР просматривается при органи­зации судебной деятельности, особенно при решении кадровых вопросов. Как известно, к назначаемым на должности судей губернского суда предъявлялись определенные квалификационные требования и отступления от этих правил допускались только с разрешения Наркомюста РСФСР. Председатель губерн­ского суда, его заместители, члены губернского суда исполнительными комите­тами Советов сроком на один год обязательно утверждались Наркомюстом РСФСР. Помимо того ему принадлежало право выдвижения на эти должности своих кандидатов. Отзыв и смещение руководителей и судей губернских судов, без санкции Наркомюста РСФСР не допускалось. В тех случаях, когда комис­сариат юстиции не утверждал кандидатов на должности губернских судей, и при отсутствии у исполнительного органа других кадров, отвечающих требова­ниям закона, указанные должности могли замещаться Наркомюстом РСФСР в

360

порядке назначения .

В марте 1928 г. на совместном заседании ВЦИКа и Совнаркома РСФСР был заслушан доклад Наркомата юстиции о карательной политике, где наряду с положительными сторонами деятельности органов юстиции в этой области отметили и довольно существенные недостатки. Заключались они в том, что суды при вынесении приговоров были ориентированы на лишение свободы на короткие сроки, в ущерб применению иных мер наказания. Отмечалось как не­достаток и применение судами условного осуждения вместо вынесения оправ­дательных приговоров. В принятом постановлении рекомендовалось судам применять лишение свободы как меру наказания только в тех случаях, когда назначение иных мер являлось либо невозможным, либо явно нецелесообраз-

361

ным .

Вслед за принятым постановлением, последовала немедленная реакция Наркомюста РСФСР в виде директивного письма «О реальном применении за­кона от 21.05.28 г. о принудительных работах». Текст письма приводится пол­ностью в том виде, в каком был извлечен из архивных источников, и представ­ляет собой наглядный пример руководства (судебного управления) судебной деятельностью: «Всем председателям край., обл. губ и окр. судов и окр.прокурорам. Постановлением объединенного заседания ВЦИК и СНК РСФСР от 26.03.28 Наркомюсту было предложено принять срочные меры к то­му, чтобы впредь не применялось в качестве меры социальной защиты кратко­срочное лишение свободы. Во исполнение этого постановления Правительства, НКЮ и ВС 20.08.28 директивным письмом судам было предложено применять краткосрочное лишение свободы с чрезвычайной осторожностью, заменяя его всюду, где можно, принудительными работами, штрафом, увольнением от должности и высылкой и другими мерами. Вместе с тем, специальным цирку­ляром за №25/с от 30.07.28 г. НКЮ распорядился, чтобы повсеместно распре­делительные комиссии немедленно перевели на принудительные работы всех заключенных, осужденных к лишению свободы на короткие сроки, до года включительно.

Несмотря на указанные директивы, суды не только не усвоили себе со­вершенно ясных и четких указаний правительства, но и не приняли к исполне­нию не менее категоричных и прямых предложений НКЮ.

Признавая подобное положение абсолютно нетерпимым, НКЮ предлагает:

1 Строжайшим образом проследить за тем, чтобы с момента получения на местах судами данного циркуляра впредь не было вынесено ни одного приго­вора нарсуда, осуждающего к краткосрочному лишению свободы до 1 года. Указать судам, что в случае установления такого нарушения сам вынесший приговор судья будет предан суду по обвинению в невыполнении распоря­жений центрального правительства и узнает на собственном опыте, что такое принудительные работы (выделено - Р.А.).

2 Прокурорам немедленно поставить вопрос перед исполкомами об ор­ганизации принудительных работ, если таковые отсутствуют, указав, что в слу­чае неисполнения постановления СНК РСФСР от 21.05.28 и циркуляра НКЮ №136 от 24.10.28 г. в кратчайший срок поставить вопрос о привлечении к от­ветственности лиц, возглавляющих административные отделы, вплоть до по­сылки, в порядке судебного приговора, также на принудительные работы.

Народный комиссар юстиции Янсон»[174].

Реализуя положения судебной реформы 1922 года, органы юстиции столкнулись с достаточно серьезной организационной проблемой: нехваткой юридических кадров, что было особенно чувствительно в условиях как граж­данской войны, так и позднее. Например, в Уральской губернии из 70 судеб­ных участков по этой причине было организовано всего 54 народных суда[175]. Подобная картина имела место в Костромской, Череповецкой, Симбирской и других губерниях[176].

На взгляд автора, вероятнее всего именно из-за кадрового «голода» и в целях скорейшего преодоления правовой неграмотности населения в 1927 г. ра­боче-крестьянская инспекция (РКИ) внесла предложение изъять из производ­ства народных судов в некоторых сельских местностях мелкие иски до 15 руб.

28 марта 1928 г. ВЦИК и СНК РСФСР предложили Наркомюсту РСФСР организовать товарищеские суды на фабрично-заводских предприятиях и в ви­де опыта - примирительные камеры при сельских советах. Выполняя указания высшего органа исполнительной власти, Наркомюст РСФСР 17 апреля 1928 г. распорядился организовать (в виде эксперимента) при сельских советах прими­рительные камеры в составе председателя и двух членов, избиравшихся на один год, и уже к 15 ноября 1929 года по РСФСР насчитывалось 9397 примиритель-

365

ных камер .

Созданию примирительных камер и товарищеских судов предшествовала широкая дискуссия в периодической печати. Противники общественных судов опасались, что правосудие, осуществляемое крестьянами, будет менее последо­вательным, чем правосудие в народных судах. По их мнению, крестьянский суд может стать коррумпированным, а товарищеские суды на заводах превратят ра­ботников профсоюза не в защитников, а в надсмотрщиков над рабочими. Тем не менее большинство деятелей юстиции согласились с идеей создания обще­ственных судов как наиболее эффективного механизма разгрузки судов.

Проведение указанных организационных мероприятий было очень серь­езным политическим шагом государства, поскольку с упразднением института мировых судей в октябре 1917 года, была найдена иная форма для разгрузки народных судов от малозначительных дел. В то же время создание товарище­ских судов и примирительных камер оказало еще и мощное воспитательное воздействие на рабочих и крестьян, содействовало Советской власти в укрепле­нии дисциплины, формировало резерв кадров для замещения вакантных мест судей, работников аппарата.

В конце 1929 г. в периодической печати был опубликован проект Поста­новления Президиума ЦИК СССР об организации общественных судов при сельских советах, получивший широкое обсуждение. Постановлениями ВЦИК и СНК РСФСР от 10 октября 1930 г. и от 20 февраля 1931г. примирительные камеры при сельских советах были реорганизованы в сельские общественные суды, а товарищеские суды на предприятиях - в производственно-

366

товарищеские суды .

Под предлогом «разгрузки» народных судов от малозначительных дел и сокращения сроков их рассмотрения начиная с 1923 года органы юстиции ак­тивизируют свою деятельность по созданию системы дисциплинарных судов. Под юрисдикцией таких судов оказываются дела о служебных упущениях и проступках членов ВЦИК и ЦИК автономных республик, народных комиссаров и их заместителей, членов президиума губернских исполкомов, членов губерн­ских и уездных исполкомов, должностных лиц, избираемых или утверждаемых губернским исполкомом, директоров и членов правления трестов, отдельных предприятий, подведомственных губернским советам народного хозяйства. По­сле принятия Циркуляра НКЮ РСФСР «О борьбе с нарушением революцион­ной законности» от 19 января 1925 г. и Постановления ЦИК и СНК СССР «О революционной законности» от 25 июня 1925 г. роль дисциплинарных судов особенно выросла[177].

Между тем по ходу дальнейшей реализации судебной реформы 1922 года полномочия губисполкомов и уездных бюро юстиции постепенно сокращают­ся, поскольку вновь образованным органам прокуратуры передаются функции надзора за законностью, руководства следствием, поддержания обвинения в су­де, опротестования судебных решений, надзора за законностью содержания за­ключенных под стражу, а Народному комиссариату внутренних дел - исполне­ние судебных решений в местах заключения. Данное обстоятельство предопре­делило издание циркуляра НКЮ РСФСР от 29 июля 1922 г. о прекращении их деятельности с передачей их функций по судебному управлению вновь образо­ванным губернским судам.

С этого момента функции судебного управления (организационного ру­ководства судами) сосредотачиваются в губернских судах. Через образованные внутри них организационно-инструкторские отделения, они проводят проверки и ревизии в судах, инструктируют судей, судебных исполнителей и работников аппарата судов, организуют выборы судей и народных заседателей, проводят иные организационные мероприятия по обеспечению деятельности судов, за исключением военных и военно-транспортных трибуналов. Материальное обеспечение деятельности судов и органов юстиции осуществлялось находив­шимся в составе губернского суда административно-финансовым отделом.

И все же в компетенцию организационно-инструкторского отделения гу­бернских судов входили не все вопросы судебного управления. Основные из них были сосредоточены в президиуме губернского суда. Только на заседаниях президиума заслушивались отчеты как судей, так и представителей других ор­ганов, подведомственных губернским судам, рассматривались результаты реви­зий их работы, обсуждались инструкции, циркуляры и давались разъяснения по их применению в уездах губернии. Судебное управление в уездах осуществля­лось через уполномоченных губернских судов.

В 1924-1925 гг. на основе экономического районирования в РСФСР было введено новое административное деление. В результате губернские, уездные и волостные суды, в частности на Северном Кавказе, Урале, Сибири и Дальнем Востоке, стали именоваться краевыми (областными), окружными и районными.

Соответственно и функции судебного управления в отношении судов и других органов юстиции указанных территорий, подведомственных ранее губернским судам, были возложены на краевые (областные) суды и на специальных упол­номоченных краевых (областных) судов в каждом округе[178].

Однако, по мнению М.В. Кожевникова, в данном случае судебное управ­ление оказалось слишком оторванным от «низовой судебно-следственной пе­риферии», поскольку краевые (областные) суды, с учетом такого администра­тивно-территориального деления, должны были охватить судебным управле­нием до 5-6 губерний, что было практически невозможно сделать через инсти-

369

тут уполномоченных .

С созданием Союза ССР судебное управление в отношении военных и военно-транспортных трибуналов сконцентрировалось в Верховном Суде СССР, а в отношении судов союзных и автономных республик организацион­ное руководство вновь стали осуществлять народные комиссариаты юстиции союзных и автономных республик и их органы на местах.

В период 1922-1930 гг. народные комиссариаты юстиции республик, по­мимо организационного руководства судами, активно занимались разработкой законопроектов в области судоустройства и судопроизводства, поскольку накопленный опыт нового социалистического права уже требовал своей систе­матизации, обобщения судебной практики и ранее изданных и часто разрознен­ных уголовных, гражданских и процессуальных норм. Важность решения этой задачи заключалась и в том, что кодификация норм материального и процессу­ального права постепенно приводила деятельность судебных органов в рамки законности.

В результате реформирования судебной системы Наркомюст РСФСР стремится к сдерживанию развития децентрализации его функций, в частности областные суды лишаются полномочий кассационного рассмотрения пригово­ров и решений окружных судов (пока последние не были упразднены). Однако, все же следуя партийным указаниям о том, что при проведении районирования следует установить более четкое разграничение компетенции местных органов власти и центра, Наркомюст РСФСР в 1928 г. пошел по пути передачи некото­рых своих контрольных функций областным судам. Например, областным су­дам было предоставлено право кассационного пересмотра дел, рассмотренных окружными судами, а за Верховным судом РСФСР сохранялись кассационные функции лишь по делам, рассмотренным областными судами по первой ин-

370

станции .

Тем не менее с проведением судебной реформы 1922 г. все чаще стал ставиться вопрос об упразднении Наркомюста РСФСР и его органов на местах, поскольку с такими полномочиями они являлись излишним звеном в системе юстиции. Такой вопрос в наиболее острой форме был поднят Народным комис­сариатом РКИ (НК РКИ), который предложил Верховный Суд РСФСР наделить функциями судебного управления с правами наркомата, дающими ему право административно-организационного управления судами и «строительства су-

371

дебной системы» . И для этого, на взгляд автора исследования, все основания были. Дело в том, что судебная реформа 1922 г. изменила сам механизм функ­ционирования советской судебной системы. Прежде всего, Верховный Суд РСФСР стал выступать судом первой инстанции и кассационным судом в от­ношении приговоров губернских судов, а также высшим контрольным и надзорным органом в отношении всех судебных учреждений республики (по существу выполнял функции судебного управления). Для лучшей организации такого контроля (судебного управления) и надзора и установления более тесной связи с народными судьями работа всей судебной системы стала строиться по зональному принципу, в соответствии с которым все губернии, районы и города разбивались на зоны, в каждую из которых входило несколько народных судов. Эта группа судов приказом председателя Верховного Суда РСФСР закрепля­лась за определённым членом суда, под председательством которого рассмат­ривались жалобы на решения и приговоры народных судов зоны. Таким обра­зом, в результате судебной реформы 1922 г. судебная система страны стано­вилась относительно самостоятельной как с организационной, так и с процес­суальной точки зрения. Безусловно, осуществленные во исполнение и развитие ленинской установки изменения в судоустройстве и судопроизводстве Совет­ской России отвечали всем признакам судебной реформы. Однако это не впи­сывалось в рамки советской концепции управления и в задачи, поставленные перед судами, где суд рассматривался как «орудие охраны интересов господ­ствующего класса (защита интересов рабочих и крестьян). Успешное выполне-

372

ние этой задачи - главная задача судов» .

Поэтому в исследуемый период в сфере государственного руководства судами ведется активный поиск организационной формы, позволяющей прово­дить государству единую судебную политику на всей территории РСФСР. И вскоре такая форма была найдена. 30 января 1928 года ВЦИК Советов и СНК РСФСР приняли постановление «О порядке руководства судебными органами РСФСР». Как указывалось в Постановлении, это сделано в целях обеспечения единства управления всеми отраслями деятельности Народного комиссариата юстиции и в особенности, чтобы было «обеспечено руководство и управление в

373

отношении прокуратуры и судебных органов» .

Вслед за данным Постановлением принимается обновленное Положение о Народном комиссариате юстиции РСФСР от 3 июня 1929 года, согласно ко­торому в состав центрального аппарата Наркомюста РСФСР входили: Верхов­ный Суд РСФСР, управление прокуратуры республики, организационно­инструкторское управление, отдел законодательных предположений и кодифи­кации, административно-финансовое управление и секретариат коллегии с

учетно-плановым бюро .

Во главе Наркомата юстиции находился Народный комиссар, а замести­телями его по должности являлись Прокурор Республики и Председатель Вер­ховного Суда РСФСР. С этого времени вся работа по судебному управлению оказалась сосредоточенной в Наркомате юстиции РСФСР. Прокурор Республи­ки наделялся правом опротестовывать Народному комиссару юстиции «содер­жание информаций и информационных писем Верховного Суда РСФСР на предмет их отмены или изменения, что обосновывалось необходимостью обес­печения «единства судебной практики и управления судебными органами». Кроме того, в Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 30 января 1928 года Наркомюсту предлагалось изменить стиль руководства губернскими и народ­ными судами, выдвинув на первый план работу по наполнению их деятельно­сти общественно-политическим содержанием. Согласно принятому Положению о Наркомате юстиции РСФСР, директивные указания общего характера, под­лежавшие направлению в суды, должны были исходить от Наркомата юстиции через Верховный суд, а непосредственно от Верховного суда - только с «санк­ции Народного Комиссара юстиции». Хотя в названном Положении прямо ука­зывалось, что Верховный Суд РСФСР, хотя и становится структурным подраз­делением Наркомюста РСФСР, однако проводит судебную работу проводит самостоятельно, руководствуясь лишь действующими законами, общими ди­рективами ВЦИК, СНК и Наркомюста РСФСР и действует на основании «По­ложения о судоустройстве РСФСР» 1926 года. Тем не менее организационное включение Верховного Суда РСФСР в структуру Народного комиссариата юс­тиции означало по существу его подчинение последнему по целому ряду прин­ципиальных вопросов. Рассуждая о причинах, побудивших государство создать такую форму управления судебной системой, автор данной работы приходит к следующему выводу. Во-первых, в стране накануне принятия Положения о Народном комиссариате юстиции РСФСР от 3 июня 1929 года в апреле 1929 года состоялась XVI конференция ВКП(б), поставившая задачу реорганизации аппарата государственного управления и обратившая особенное внимание на решение этих вопросов и в судебных органах. В связи с чем в судебно­прокурорских органах были проведены организационные мероприятия, направ­ленные на сокращение аппарата и минимизацию дополнительных расходов. К примеру, после объединения Наркомюста РСФСР и Верховного Суда РСФСР

375

штат центрального аппарата был сокращен с 416 до 290 человек .

Во-вторых, отсутствие профессионально подготовленных юридических кадров потребовало сосредоточения в центральном аппарате Наркомюста РСФСР специалистов-юристов, компетентных как в организационном руко­водстве судами, так и в судебном управлении и надзоре, что также оказало по­ложительное влияние на формирование единой судебной политики на всей тер­ритории РСФСР.

374 СУ РСФСР. 1929. №41. Ст.434.

375 Лаговиер Н. Накануне чистки НКЮ //Советская юстиция. 1930. №10. С.8.

143

В-третьих, государство проводит курс, направленный на централизацию

руководства, поэтому все мероприятия, проводимые по реорганизации руко­водства судебно-прокурорской системой в центральных органах управления, в частности в Наркомюсте РСФСР, имели еще и большое политическое значение.

В-четвертых, в исследуемый период Верховный Суд РСФСР полномочи­ями по осуществлению судебного управления не обладал, тем не менее вклю­чение его в соответствии с Положением о Народном комиссариате юстиции РСФСР от 3 июня 1929 года в состав Наркомюста РСФСР привело к тому, что члены Верховного Суда РСФСР, как наиболее квалифицированные юристы, стали привлекаться для осуществления судебного управления. В свое время, характеризуя такое положение, Нарком юстиции Янсон указал, что если «до объединения с НКЮ Верхсуд преимущественно занимался разрешением кон­кретных дел и не занимался организационными вопросами, то после объедине-

376

ния он вплотную приступил к разрешению данных вопросов» .

Между тем такая реорганизация судебного руководства имела как свои минусы, так и плюсы. Положительным можно считать то, что с 1929 года по 1939 год центр тяжести судебного управления постепенно был перенесен на Верховный Суд РСФСР, находящийся в составе Наркомюста РСФСР, и тем са­мым положено начало в далеком прошлом формированию совершенно нового вида управления внутри самой судебной системы - внутрисистемного судебно­го управления. В сферу такого управления входили: планирование, проведение членами Верховного Суда обследований и ревизий судов РСФСР, изучение и обработка поступающей с мест информации, оказание практической помощи судьям на местах либо повышение их квалификации с приглашением для вре­менной работы в кассационных коллегиях Верховного Суда РСФСР. Помимо этого Верховный Суд в рамках судебного управления руководил и работой су­дебных исполнителей, организовывал работу народных заседателей, работу кадров, обеспечивающих судопроизводство, вплоть до определения структуры судебных органов[179].

Исследование практической деятельности Верховного Суда РСФСР по­казывает, что его члены, выполняя работу по судебному управлению, попутно рассматривали вопросы и организационного руководства судами, хотя это вхо­дило в полномочия работников Наркомюста РСФСР, однако, являясь его струк­турным подразделением, они были вынуждены отвлекаться на изучение и этой деятельности, по существу не связанной с основной деятельностью Верховного Суда РСФСР, направленной на повышение качества отправления правосудия по конкретным делам. Так, только в начале своей деятельности по судебному управлению во втором полугодии 1929 год Президиумом Верховного Суда

РСФСР был рассмотрен 181 вопрос, из которых 26 вопросов были связаны с организационным руководством судами. Из 55 вопросов, рассмотренных Пле­нумом Верховного Суда РСФСР, 5 вопросов были административно-

378

организационного и ревизионного характера .

Между тем объем работы Верховного Суда РСФСР, связанный с обсле­дованиями и ревизиями судов (осуществлением судебного управления), еже­годно возрастал. К примеру, на заседании Президиума Верховного Суда РСФСР в 1935 году на рассмотрение общих вопросов и по отдельным конкрет­ным делам было вызвано около 150 работников нижестоящих судов, состоялось

379

около 60 выездов для обследования и ревизий судов . Все это привело к тому, что в составе Наркомюста РСФСР было создано организационно-инструкторское управление, на которое в соответствии с Положением о Народном комиссариате юстиции РСФСР от 3 июня 1929 года были возложены функции организацион­ного руководства судами. Такие же организационно-инструкторские отделения были созданы и в губернских отделах юстиции.

С этого периода в осуществлении организационного руководства судами и судебного управления начинается некоторая специализация. Теперь все ревизии и обследования по вопросам организации работы местных органов юстиции прово­дило оргинструкторское управление, а проверку работы краевых (областных) и соответствующих им судов по вопросам судебной деятельности осуществляли члены Верховного Суда РСФСР, что позволяло достичь более эффективных ре-

380

зультатов проверки и оказывать действенную практическую помощь судам .

Таким образом, к завершению 1920-х гг. состоялось нормативно-правовое закрепление обязанности Верховного Суда РСФСР и нижестоящих судов вы­полнять директивы высших органов государства (партийных и исполнитель­ных) и руководства Народного комиссариата юстиции РСФСР. К этому стоит добавить обязательность выполнения решений высших партийных органов, по­скольку в ВКП (б) действовал принцип демократического централизма, в соот­ветствии с которым решения вышестоящих органов партийного руководства - съездов и пленумов ВКП (б) - подлежали исполнению всеми партийными орга­низациями (а они действовали повсеместно, в том числе и в судах всех уров­ней) и всеми членами партии.

Поэтому не удивительно, что предоставленная судам судебной реформой 1922 г. некоторая самостоятельность была практически сразу подвергнута контр­реформированию, и ей была уготована судьба, отдаленно напоминающая судьбу судебной реформы 1864 г. Все это постепенно привело относительно цивилизо­ванное судоустройство 1922 г. к выполнению в последующем миссии массовых репрессий, дискредитации и умалению судебных органов в глазах народа.

Таким образом, в период с 1922 по 1930 гг. судебная система все более становилась подконтрольной партийному аппарату и Народному комиссариату юстиции РСФСР.

Усиление роли Наркомюста РСФСР как органа судебного управления становится наиболее очевидным после принятия Постановления ВЦИК Советов и СНК РСФСР «О порядке руководства судебными органами РСФСР» от 30 января 1928 года. Характерным тому примером является организация рассмот­рения уголовных дел, связанных с хлебозаготовительными кампаниями. В 1928 г. органы юстиции рекомендуют судьям уделять таким делам максималь­ное внимание, указывая на особый порядок их рассмотрения и следование по­литической линии государства. В последующем тон таких рекомендаций меня­ется, и они уже переходят в конкретные указания. Так, согласно секретному циркуляру Наркомюста РСФСР от 23 сентября 1929 г. предписывается как су­дьям, так и прокурорам, что «на ближайший отрезок времени выполнение пла­на хлебозаготовок является основной политической задачей, на которой долж-

381

ны быть сосредоточены все усилия прокуратуры и суда» .

Наркомюст РСФСР, как орган судебного управления, немедленно реаги­ровал на любое политическое решение, принимаемое партийно-советскими ор­ганами. Например, в феврале 1928 г. Политбюро ЦК ВКП(б) указывает, что ку­лаки, которые укрывали излишки хлеба от государства, должны предаваться

382

суду как спекулянты . В марте этого же года Наркомюст РСФСР в своем бюл­летене уже указывает на более широкий перечень правонарушений, за совер­шение которых кулаки могли быть привлечены к уголовной ответственности как специальные субъекты. И все это преподносилось как методы борьбы с ку­лачеством. Среди таких нарушений значились: записки с угрозами, «организа­ция в день отчетов и перевыборов выпивок», «спаивание деревенского актива», провокация пожаров для срыва собраний, дискредитация членов советов, объ­явление у ворот церкви о молебне в день выборов и др. В связи с чем судьям предлагалось квалифицировать такие действия у кулаков не как хулиганство, а

383

как антисоветские выступления .

Или другой пример. В газете «Правда» был опубликован призыв к работ­никам судов «не ставить формальную законность выше политической линии». И тут же появляется циркуляр Наркомюста РСФСР от 5 октября 1929 года, ко­торым судебным органам предписывалось «усилить меры репрессии вплоть до расстрелов в отношении кулаков и других контрреволюционных элементов, ве­дущих борьбу против мероприятий Советской власти»[180]. Таким образом, госу­дарство через судебное управление проводило свою генеральную политиче­скую линию и в судебной системе.

На взгляд автора исследования, в этот период судебное управление за­ключалось не только в повышении активности судов в борьбе с указанными преступлениями, но и в предупреждении судей, что случаи проявления колеба­ний, нерешительности будут расцениваться как невыполнение основных дирек­тив партии и правительства со всеми вытекающими отсюда последствиями.