§ 2 Судебное управление в условиях усиления репрессивных начал и ограничения прав и свобод советских граждан в 1930-е гг.
Исследуемый период характеризуется: с одной стороны, форсированной индустриализацией страны, принудительной коллективизацией, невиданным героизмом, увенчавшимся победой в Великой Отечественной войне.
В результате СССР превращается в сверхдержаву со значительным научным, промышленным и военным потенциалом. С другой - принятием Конституции СССР 1936 г., снявшей вопрос о классовом составе Советов и введением всеобщего равного избирательного права. Тем не менее в реальной действительности качественных изменений в характере осуществления советской власти не произошло, поскольку Конституция СССР закрепляла наличие в стране только двух классов - рабочих и крестьян. Согласно Основному закону страны Советы декларируются как политическая основа СССР, однако в то же время в статье 126 Конституции СССР впервые была законодательно закреплена руководящая роль Коммунистической партии Советского Союза. Этот период характеризуется также установлением авторитарного режима, массовыми репрессиями, что являлось наиболее действенным средством пресечения всякого рода оппозиционной деятельности, наиболее эффективным инструментом проведения классовой политики и установления политико-идеологического единомыслия. Авторитарный режим способствует интенсивному утверждению в стране командно-административной системы управления, что самым непосредственным образом повлияло на независимость и самостоятельность судей и всей судебной системы Советского государства. Исследуемый период характеризуется утверждением репрессивного начала в уголовном судопроизводстве и повсеместным вмешательством советско-партийных органов в деятельность судов, вплоть до дачи ими указаний о проведении в стране уголовно-правовых кампаний. Наглядным примером тому является постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». В нем без внесения каких-либо изменений в действующее уголовное законодательство, в категоричной форме дается указание судам о применении к виновным в хищении имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации расстрела с конфискацией всего имущества. И только в исключительных случаях при наличии смягчающих обстоятельствах разрешалось заменять расстрел на лишение свободы, но на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества. Особо выделялись репрессивные меры в отношении кулацких и других противообщественных элементов, совершивших насилие в отношении колхозников. Их предписывалось заключать в специальные концентрационные лагеря сроком от 5 до 10 лет. Наряду с этим в предвоенные годы происходит невероятное расширение сферы внесудебной репрессии. Например, в приказе ОГПУ СССР от 2 февраля 1930 года предлагается немедленно ликвидировать «кулацкий актив», а наиболее богатых из них выселить. В целях наиболее организованного проведения данной кампании и оперативного рассмотрения дел указанной категории при полномочных представительствах ОГПУ СССР образуются судебные коллегии[193]. С каждым годом полномочия этого псевдосудебного судебного органа расширяются. Особенно отчетливо это видно из постановления ЦИК СССР от 14 марта 1933 года «Об ответственности служащих в государственных учреждениях и предприятиях за вредительские акты», которым судебной коллегии ОГПУ СССР по делам о диверсиях, поджогах, взрывах, порче имущества государственных предприятий и прочим видам вредительства дается право применять меры репрессии с особой строгостью. Данное постановление совпадает и с другим специальным постановлением ЦИК СССР, которым судебной коллегии ОГПУ СССР предоставляется право при рассмотрении дел о вредительских актах применять любые меры уголовного наказания, вплоть до расстрела[194]. В 1930 годы И.В. Сталин, как указывает Д. Волкогонов, пишет, что судебная коллегия ОГПУ «представляет что-то412
вроде трибунала» . Проводимые им массовые мероприятия по применению
«арестов и острых форм репрессий», нашли свое отражение в совместной Инструкции СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 8 мая 1933 года.
В ней хорошо видно повсеместное применение внесудебных репрессивных мер, граничащих с произволом и беззаконием. Например, на момент принятия названной выше Инструкции в ЦК ВКП (б) имелись, так называемые, заявки на немедленное выселение из областей и краев около ста тысяч семей, подпадающих под определение кулаков. Этот период также характеризуется массовыми и беспорядочными арестами, проводимыми председателями колхозов и сельских советов, районными и краевыми уполномоченными и даже членами правлений колхозов и секретарями партийных ячеек, то есть совершенно не уполномоченными на то должностными лицами[195]. Последующие шаги государства по усилению репрессий оказались еще более масштабными. В 1934 году Постановлением ЦИКСССР от 10 июля 1934 года образуется Народный Комиссариат внутренних дел (НКВД СССР) с включением в его состав и действующего ОГПУ СССР. В довоенный период одним из направлений деятельности НКВД СССР становится расследование преступлений. В связи с чем в составе Верховного Суда СССР, Верховных судах союзных республик, краевых (областных) и приравненных к ним судам организуются специальные судебные коллегии в составе председателя и двух членов суда, куда следственному аппарату НКВД СССР и его местным органам предписывается по окончании следствия направлять уголовные дела для рассмотрения. В свою очередь уголовные дела об измене Родине, шпионаже и различных видах диверсий подлежат рассмотрению Военной коллегией Верховного Суда СССР и военных трибуналов округов по подсудности, а дела о преступлениях на железнодорожном и водном транспорте - транспортной и водной коллегией Верховного Суда СССР, а также линейными железнодорожными и водными судами. Одновременно этим постановлением наркому внутренних дел предоставляется право организации особого совещания, которое во внесудебном порядке широко применяет такие репрессивные меры, как высылка, ссылка, заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до 5 лет и высылку за пределы СССР[196]. В исследуемый период четко прослеживается тенденция расширения практики упрощенного судопроизводства и приведения приговоров в исполнение.
Например, в постановлении Президиума ЦИК СССР «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов» даются указания органам следствия о расследовании уголовных дел названной категории преступлений в ускоренном порядке. В этом же постановлении дается указание и судебным органам. Им предлагается не задерживать исполнение приговоров о высшей мере наказания из-за ходатайств о помиловании, поскольку, как указывает Президиум ЦИК Союза ССР, он не считает возможным принимать подобные ходатайства к рассмотрению. И в завершение предлагается НКВД СССР безотлагательно исполнять судебные приговоры сразу после их вынесения[197]. Указания названного Президиума ЦИК СССР становятся основанием для принятия постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик». В результате значительно упрощается судопроизводство по категориям дел, предусматривающих уголовную ответственность за подготовку или совершение террористических актов. Например, следствие по таким делам заканчивается до 10 дней, а обвинительное заключение обвиняемому вручается за сутки до рассмотрения дела в суде. Слушание таких дел проводится без участия сторон, кассационное обжалование приговоров, равно как и подача ходатайств о помиловании, не допускается, приговоры к высшей мере наказания исполняются немедленно по их вынесению[198]. По мнению автора, к принятию Конституции СССР 1936 года в стране сложилась достаточно парадоксальная ситуация. С одной стороны, в Основном законе закрепляются основополагающие принципы судоустройства и судопроизводства: гласность судебного разбирательства, за исключением случаев, предусмотренных законом, независимость судей и подчинение их только закону, неприкосновенность личности, неприкосновенность жилища граждан и тайна переписки. То есть создается видимость принятия мер по укреплению законности в деятельности органов дознания и следствия, суда и прокуратуры. С другой - становится совершенно очевидным разгул и размах внесудебных и судебных репрессий, массовое в самых грубых формах нарушение прав человека, резкое сужение процессуальных гарантий лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, и расширение возможностей для вынесения не только необоснованных, но и неправосудных приговоров. Одновременно с этим происходит и падение авторитета судебных органов, поскольку по наиболее значимым для государственной безопасности уголовным делам приговоры в действительности выносятся не судом, а в политбюро ЦК ВКП(б), суд же их только озвучивает. Например, по данным, приведенным Д. Волкогоновым, в эти годы в ЦК ВКП(б) из органов внутренних дел поступает более четырехсот списков на лиц, в отношении которых испрашивается согласие на применение к ним высшей меры наказания. И только после соответствующей санкции ВКП(б) эти списки направляются в417
военные трибуналы . Безусловно, такое положение следует рассматривать даже не как вмешательство в судебную деятельность, а как присвоение партийными органами судебных полномочий. Несмотря на провозглашение в Конституции СССР 1936 года гарантированных прав человека, упрощенное судопроизводство продолжает распространяться и на дела о вредительстве и диверсиях, но с некоторым смягчением. Подтверждение тому является постановление ЦИК СССР от 14 сентября 1937 года «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик», которым допускается обращение осужденного с ходатайством о помиловании, но в случае его отклонения
418
приговор приводится в исполнение немедленно .
В жестких условиях действующей политической системы находятся не только судебные, но и другие правоохранительные органы. Во главу расследования любого уголовного дела ставится достижение любой ценой признания обвиняемого в совершении преступления. О допустимости получения признательных показаний Сталин указывает наркому внутренних дел СССР Ежову: «Врагов народа надо бить, бить и бить, пока не признаются». Ежов, в свою очередь, конкретизирует: «При непризнательных показаниях»[199]. Такие уродливые методы расследования поддерживаются и ЦК ВКП(б). В документе, адресованном руководителям партийных комитетов и органов внутренних дел, указывается, что «метод физического воздействия должен применяться и впредь в виде исключения в отношении явных и неразоружившихся врагов народа как совершенно правильный и целесообразный метод»[200].
Между тем государство не ограничивается только упрощенным судопроизводством. В стране появляются все новые и новые формы внесудебных репрессий. С середины 30-х годов, кроме упоминавшегося выше внесудебного органа как особое совещание, на местах создаются «тройки» и «двойки»[201]. Эти судебные формы совершенно далекие от правосудия, поскольку они руководствуются не процессуальным законодательством, а в основном приказами НКВД СССР, и соответственно в их деятельности отсутствуют всякие процессуальные гарантии. Характерным тому примером является оперативный приказ Народного комиссара внутренних дел СССР от 15 августа 1937 года о проведении операции по репрессированию жен изменников Родины, членов правотроцкистских шпионско-диверсионных организаций, в котором дается указание о заключении жен осужденных в лагеря не менее чем на 5-8 лет, а детей старше 15-летнего возраста в исправительно-трудовые колонии НКВД либо в детские дома особого режима[202].
Таким образом, в стране возникают двойные правовые стандарты. С одной стороны, 16 августа 1938 года принимается Закон СССР «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик», где закрепляются принципы точного и неуклонного исполнения законов всеми учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами СССР, разбирательства в судебных засе-
423
даниях уголовных дел с применением только установленных законом мер . С другой - политика произвола и беззакония, практиковавшаяся на государственном уровне по отношению к собственному народу.
Между тем передача функций судебного управления вышестоящим судам не оказала такого положительного воздействия, на которую рассчитывали авторы предложенной административной реформы. Народные суды не всегда получали от вышестоящих судов серьезную практическую помощь. В основном это были рекомендации, призывы к усилению активности и другие общие положения по организации низовых звеньев судебной системы, о чем достаточно наглядное представление дает постановление Президиума Верховного Суда РСФСР от 21 сентября 1935 г. В нем указаны общие положения о методах руководства народными судами со стороны краевых, областных и главных судов. Подчеркивается, что основным и решающим звеном во всей работе судебной системы является народный суд и что именно поэтому повышение качества всей судебной работы возможно только тогда, когда будет поставлена на должную высоту работа народного суда. В то же время Президиум Верховного Суда предупреждает, что он будет расценивать работу каждого краевого, областного и главного суда в первую очередь по тому, как поставлено руководство работой народных судов.
Несмотря на утверждение репрессивных начал в уголовном судопроизводстве и повсеместное вмешательство советско-партийных органов в судебную деятельность и судебное управление, с принятием Конституции СССР 1936 года и Закона СССР о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик в судебной системе страны начинаются незначительные, но все же позитивные изменения судоустройственного и судопроизводственного характера. В частности, расширяется подсудность дел, рассматриваемых народными судами, а также и их полномочия. Суд утверждает обвинительное заключение, решает вопросы заключения обвиняемого под стражу или его освобождения, возвращения уголовного дела на дополнительное расследование либо прекращения производ-
424
ством, участия при рассмотрении дела защитника и прокурора .
Организационные изменения коснулись и уровня судов второй инстанции. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 10 апреля 1936 г. в округах, которые были образованы в некоторых краях и областях, организуются постоянные судебно-кассационные сессии краевого (областного) суда, в полномочия которых входит рассмотрение дел в порядке кассации и надзора. Судебнокассационная инстанция работает под непосредственным руководством краевого (областного) суда.
В этом же году специальным постановлением ЦИК и СНК СССР при исправительно-трудовых лагерях образуются отделения краевых и областных судов.
Конституция СССР 1936 г. вносит существенные изменения в организацию деятельности Верховного Суда СССР. Отныне Верховный Суд СССР становится высшим судебным органом и на него возлагается надзор за судебной деятельностью всех судебных органов на территории СССР. Данное обстоятельство существенно влияет на укрепление единства всей судебной системы страны. Теперь Председатель Верховного Суда СССР имеет право истребовать любое дело из любого суда СССР на предмет проверки законности и обоснованности принятого судебного решения. Помимо рассмотрения дел в порядке надзора или кассации в отношении приговоров специальных судов, Верховный Суд СССР рассматривает уголовные и гражданские дела, отнесенные к его подсудности.
В последующем с принятием Закона о судоустройстве 1938 г. верховные суды союзных республик становятся высшим судебным органом республики. На них возлагается надзор за судебной деятельностью всех судебных органов республики, за исключением действующих на территории республики специальных судов (военные трибуналы, линейные суды железнодорожного транспорта и линейные суды водного транспорта, находящиеся в системе судов Союза ССР)[203].
Вместе с тем наряду с усилением роли судов в процессуальной деятельности происходит существенное снижение их роли в судебном управлении, которое продолжало осуществляться председателями краевых (областных) и приравненных им судов через организационно-инструкторские отделы и президиумы этих судов.
Такое положение объясняется тем, что постановлением ЦИК и СНК СССР от 20 июля 1936 года был учрежден объединенный (союзно-республиканский) Народный комиссариат юстиции СССР (Наркомюст СССР). Одновременно из системы юстиции выделяются органы прокуратуры и следствия с подчинением их непосредственно прокурору СССР. Таким образом, создаются независимые друг от друга судебная и прокурорская системы, возглавляемые Верховным Судом СССР и Прокуратурой СССР.
Между тем согласно Положению от 8 декабря 1936 года Наркомюст СССР в краях (областях) и приравненных к ним территориальных делениях не имеет подчиненных специальных подразделений и поэтому осуществляет контроль за судами, в основном опираясь на судебный аппарат краев, областей и союзных республик. Такое положение не может не повлиять на взаимоотношения Верховного Суда СССР и Наркомюста СССР и особенно в части разграничения функций судебного управления от функций осуществления правосудия и судебного надзора.
Процесс разграничения полномочий суда и наркоматов юстиции в сфере судебного управления начинается с директивного указания Наркомюста СССР №1 от 8 января 1937 года, предписывающего председателям Верховных судов союзных республик ставить в повестку заседаний пленумов и президиумов только рассмотрение протестов по конкретным судебным делам. Все организационные (общие) вопросы, вытекающие из результатов ревизий и проверок судов, обсуждаются на оперативных совещаниях при председателе суда. Постановления по итогам обсуждения таких вопросов рассылаются в нижестоящие суды только после утверждения наркомом юстиции союзной республики[204].
Однако окончательное отделение функций судебного управления от функций правосудия происходит с изданием приказа Наркомюста СССР №31 от 27 марта 1937 года. В соответствии с ним верховные суды союзных республик проводят проверки организации деятельности нижестоящих судов только после согласования с народным комиссариатом юстиции союзных республик. Таким образом, с этого момента суды полностью отстраняются от вопросов судебного управления (организационного руководства судами) и в своей деятельности, выходящей за рамки рассмотрения конкретных судебных дел, ста-
427
вятся под контроль органов юстиции .
С принятием 16 августа 1938 года Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик функции судебного управления из ведения краевых (областных) судов вообще исключаются. И это несмотря на то, что местные органы юстиции еще не созданы, а вопросы организации судебной деятельности требуют повседневного внимания. В связи с таким положением
Наркомюст СССР командирует в края и области своих представителей и наделяет их полномочиями решать различные вопросы организационно- распорядительного характера (подготовка и переподготовка кадров судебных работников, организация выборов народных судей, подготовка предложений в НКЮ СССР по штатам судов и сметам на содержание и ремонт помещений народных судов, организация судебной статистики, контроль за работой судебных исполнителей и др.). Такое положение продолжается до принятия специального постановления СНК СССР 16 декабря 1938 года об управлениях и отделах Наркомюста СССР в союзных республиках, краях (областях) и приравненных к ним административно-территориальных делений. Тем не менее судебное управление через институт представительства Наркомюста СССР сохраняется вплоть до июня 1939 года, поскольку только к этому времени решился вопрос
428
о создании органов юстиции на местах . Например, в РСФСР такое Положение об управлениях Наркомюста РСФСР при краевых (областных) и приравненных к ним Советах депутатов трудящихся было принято Советом народных комиссаров РСФСР 1 июля 1939 года. С этого момента Наркомюст РСФСР стал осуществлять судебное управление краевыми (областными) и приравненными к ним судами непосредственно, а вопросы руководства народными суда-
429
ми решал через свои управления на местах .
На вновь образованные органы судебного управления возлагаются как организационные, так и контрольные функции. Последние заключаются в том, что в сферу управляющего воздействия органов юстиции на суды входит контроль за соблюдением ими сроков рассмотрения дел, жалоб и заявлений граждан, обращения к исполнению приговоров и других судебных решений, порядком подготовки дел к слушанию, а также учет и хранение судебных дел и вещественных доказательств.
Руководство судебными учреждениями осуществляется двумя самостоятельными управлениями: управлением общих судов, в полномочия которого входит судебное управление как народными судами, так окружными, краевыми (областными) судами и верховными судами республик и управлением специальных судов в отношении военных трибуналов, линейных судов железнодорожного и водного транспорта.
Согласно Положению от 15 июня 1939 года Наркомюст СССР обладает достаточно серьезными полномочиями по судебному управлению, вплоть до направления Председателю Верховного Суда СССР либо председателям верховных судов союзных республик и приравненных к ним судов выявленных в результате ревизий неправильно разрешенных дел для опротестования судебных решений и дачи судам руководящих указаний.
Для более полной реализации контрольных функций в составе Нарко- мюста СССР образуется контрольно-инспекторская группа, непосредственно подчиненная народному комиссару юстиции.
С принятием Закона о судоустройстве СССР упраздняются пленумы и президиумы судов союзных республик, и президиумы краевых (областных) и приравненных им судов, через которые в основном и осуществлялось судебное управление (организационное руководство судами). В результате и эти организационно-правовые формы были освобождены от выполнения функций судебного управления внутри самой судебной системы. Таким образом, полномочия центрального органа юстиции в вопросах судебного управления продолжали расширяться. Например, Положением от 15 июня 1939 года Наркомюсту СССР предоставляется право внесения представлений в Советы депутатов трудящихся и верховные советы союзных республик о наложении на судей дисциплинарных взысканий. Буквально через год, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1940 года роль Народного комиссара юстиции СССР и народных комиссаров юстиции союзных республик еще более усиливается[205]. С этого момента они имеют право самостоятельно налагать судей такие дисциплинарные взыскания, как замечание, выговор, выговор с постановкой вопроса об его отзыве с должности. В то же время председатели судов, непосредственно работающие с судьями, таких полномочий не имели, и объяснялось это тем, что они вопросами судебного управления не занимаются. Это лишний раз свидетельствует о том, что Народный комиссариат юстиции СССР в предвоенные годы становится органом судебного управления, осуществляющим судебную политику. Механизм этой политики заключался в даче «руководящих указаний» напрямую народным судам либо через республиканские министерства, краевые (областные) и приравненные к ним управления отделы юстиции и, наконец, через Верховный Суд СССР. В таких указаниях отражались вопросы организационно-управленческого характера, кадрового обеспечения, а также применения материального и процессуального законов по делам различной направленности. Кроме того, наркоматы юстиции СССР и союзных республик в своих письмах, приказах, на заседаниях коллегий по обсуждению судебной практики, инструкциях обращали внимание судебных органов на рассмотрение общественно значимых, актуальных дел, брали их на контроль с установлением конкретных сроков рассмотрения указанной категории дел[206].