<<
>>

Краткая правда и новгородское летописание

КрП дошла только в составе списков младшего извода Новгородской первой летописи XV в. Для аутентичности любого другого текста это составляло бы серьёзную проблему. Странным образом связь КрП с летописанием (и притом именно с НПЛмл) только способствовала её репутации как древнего законода-тельного памятника.

Это стало возможным благодаря тому огромному влиянию, которое на не-сколько поколений исследователей оказали идеи и схема древнеруского летопи-сания, разработанные А.А. Шахматовым. Знаменитый филолог, как известно, одной из существеннейших своих задач полагал объяснить, как КрП попала в состав летописи, когда это произошло и почему ни один из летописных сво-дов ранее НПЛмл не сохранил её текст. Его схема летописания, среди прочего, создавалась в расчёте на такое объяснение. Канонизация шахматовских идей в науке­ ХХ в., при которой гипотетические реконструкции начали воспринимать-ся как реально существовавшие летописи, стала одним из существеннейших элементов в доказательстве древности КрП.

Для историков XVIII и XIX вв. то обстоятельство, что КрП находится в лето-писи, не представляло собой проблемы её аутентичности. Во-первых, ещё бы-товало наивное представление о летописях и допускалось, что летописи запи-сывают события в тот же год, под которым известие и стоит в тексте. Во-вторых, существовала надежда, что когда-нибудь и где-нибудь непременно всплывут и иные списки КрП, либо в других летописях, либо в юридических сборниках. Дошахматовская наука довольно смутно представляла, сколько существует ле-тописей, каковы их текстуальные связи, когда и как сформировался их состав. Теперь, когда фонд дошедшего летописания известен практически исчерпыва-юще, мы имеем весьма точное представление о том, какого состава летописи могли существовать, а в каком составе их представить невозможно. Это стало возможно, в том числе, и благодаря титаническим усилиям Шахматова.

Сегодня мы не только утратили надежду на появление новых списков КрП, но и точно знаем, что нигде кроме списков НПЛмл она не могла содержаться. КрП – отли-чительная черта именно и только одного из видов новгородской летописи.

В отличие от его предшественников (в большинстве своём – историков пра-ва), от Шахматова не скрылись странности передачи древнейшего памятника права исключительно внутри летописной традиции. Так же очевидно для него было и то, что пoзднее происхождение летописи, в которой обнаружена КрП, требует своего объяснения. Где же КрП была до XV в.? В самых общих чер-тах найденное исследователем решение можно сформулировать так: отсутствие иной, кроме летописной, традиции указывает на то, что КрП была включена в состав летописи на самой заре летописания. Если бы ей нашлась точка «входа»

Краткая правда и новгородское летописание 47

близко к основанию генеалогической схемы руского летописания, проблема ре-шалась бы совершенно удовлетворительно.

Созданная Шахматовым картина развития летописания от XI до XVI вв., по существу, полное генеалогическое древо всех сохранившихся до наших дней ле-тописей, поражала не только грандиозностью, но и точным указанием «предков» и «потомков» для практически каждого памятника. Она оказалась безоговороч-но признанной и в течение последующего столетия служила своего рода «черте-жом» для всех разысканий в области летописания. Вместе с тем, она оказалась и лучшим (ибо «научным») ручательством древности КрП, поскольку доказывала возможность передачи её текста внутри летописания, пускай даже и при помо-щи теоретически восстанавливаемых (а, значит, попросту утраченных) сводов. Во многом схема раннего летописания и древность КрП оказались взаимно подпира-ющими друг друга концепциями: наличие КрП в составе реконструируемой ле-тописи свидетельствовало о её древности, а древность КрП удостоверялась «ран-ним» местом содержавшей её летописи на генеалогическом древе.

Со времён Шахматова ни одно серьёзное исследование о Правде не может считаться завершённым без обсуждения возможного места КрП в раннем рус-ком летописании и того, как она мигрировала из летописи в летопись вплоть до XV в. Поучительно, поэтому, рассмотреть несколько главнейших попыток, даже если основным результатом такого обзора станет демонстрация, как далеко по пути натяжек и произвольных предположений готовы были зайти исследовате-ли, чтобы оправдать древность КрП.

Наиболее существенная текстологическая проблема очевидна. Появляясь впервые в составе НПЛмл, КрП не засвидетельствована в непосредственных источниках этой летописи. Ни ПВЛ, ни Синодальный список («старший извод» новгородской летописи) не только не содержат текста КрП, но даже упоминаний о Правде. Каким же образом КрП оказалась в составе НПЛмл, если допускать, что она, в самом деле, древний текст?

Для текстолога меньшего калибра, чем Шахматов, отсутствие КрП в ПВЛ и летописях, развившихся из неё, а также в Синодальном списке означало бы, что КрП не могла попасть в летопись ранее (по самым консервативным оценкам) второй половины XIV в. Шахматова подобные препятствия никогда не останав-ливали. Его схема развития новгородского летописания была настолько сложна, изобиловала таким количеством гипотетических стадий, что, в принципе, могла включать любой текст.

Шахматов полагал («не сомневаюсь»), что текст КрП появился в составе НПЛмл в XV в. (т.е. в момент формирования самой летописи) из одного из её летописных источников. Он утверждал, что фрагмент был заимствован из гипо-тетического «свода 1448 г.», поскольку и в Новгородской четвёртой, и в Софий-ской первой летописях есть и упоминания о выдаче грамоты и даже текст ПрП. В свою очередь, гипотетический «свод 1448 г.» своими источниками имел ПВЛ, Синодальный список и гипотетический «общеруский свод 1423 г.» Поскольку ни в одном из двух реальных текстов КрП нет, она должна была содержаться в несохранившемся «своде 1423 г.», а тот, в свою очередь, перенял её из гипотети-

48 Краткая редакция Правды Русской: происхождение текста

ческого «Новгородского владычного свода», отражающего (мы уже догадались) гипотетический же «свод 1167 г.»79 Понятно, почему Шахматов вынужден был послать КрП по столь далёкому обходному пути – в своём движении к НПЛмл она должна была разминуться с Синодальным списком.

Шахматов, далее, предположил, что свод 1167 г. заимствовал КрП из гипоте-тического «новгородского свода 1050 г.» Однако грамота, несомненно, попала в летопись ещё раньше, сразу же после того, как была издана Ярославом в 1016  г. Таким образом, впервые она читалась в постулируемой Шахматовым «новго-родской летописи 1017 г.»80

Придя к такому заключению, исследователь тут же заметил его очевидное опровержение: КрП упоминает сыновей Ярослава, а между тем должна была читаться в летописи задолго до того, как они родились. Выход из затруднения представлялся Шахматову очевидным: текст КрП заменил собой какой-то иной документ с именем Ярослава в заголовке, вероятнее всего, именно тот (гипоте-тический) оригинал Ярославовой грамоты Новгороду, которую князь действи-тельно издал в 1016 г. Эта оригинальная древняя грамота, полагал Шахматов, хранилась в Новгороде как особо чтимый предмет («святыня») и всё ещё ис-пользовалась в середине XIII в.81

Шахматов не уточнил только два, но наиболее важные для нас момента – когда же произошла подмена «святыни» в летописи и зачем это нужно было делать?82 Последующим исследователям набросок Шахматова представлялся удовле­ творительным объяснением, однако не во всех звеньях одинаково убедитель-ным. Пытаясь уточнить сомнительные моменты, они, впрочем, только увеличи-

вали степень гипотетичности и без того весьма смелого построения.

М.Н. Тихомиров следовал Шахматову, но до известного предела. Он заметил, что С1 упоминает изданные Ярославом грамоты дважды: под 1019 и 1035  гг., и в хронологическом отношении это оказывается более точным, чем 1016 г. НПЛмл, а, значит, и первичным известием. Однако в С1 под 1019 г. читается текст ПрП, а не КрП. Это обстоятельство не может означать ничего иного, кро-ме: редактор С1 заменил текст КрП своего источника на текст ПрП. Поскольку (в соответствии с Шахматовым) НПЛмл и С1 родственны благодаря общему предку, в этом последнем КрП читалась, но не под 1016, а под 1019 г.

Выпустив несколько «передаточных звеньев», Тихомиров избрал на роль такого общего предка «новгородский свод 1167 г.»83 Это означало, что КрП вошла в летописа-ние во второй половине XII в. (Тихомиров не мог опускать «точку входа» ниже, поскольку полагал, будто КрП окончательно сформировалась именно в XII в.).

79 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах (здесь и далее цитируется по изданию: Шахматов А.А. История русского летописания. Т. 1, ч. 1. СПб., 2002, 156).

80 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах, 338.

81 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах, 339.

82 И возражение в стиле Шахматова, но уже для примечания. Если «святыня» хранилась в новгородском архиве, почему же никто не заметил подмены и не восстановил древний документ в летописи? Ведь от такой фальшивки летопись явно теряла в авторитете.

83 Тихомиров М.Н. Исследование о Русской Правде, 35–40.

Краткая правда и новгородское летописание 49

Позднее в пользу «новгородского свода 1167 г.» высказался Н.Н. Гринёв. Его идея, однако, состояла в том, что своим нынешним видом единого и сплошного текста КрП обязана именно редакторской деятельности летописца, соединившего в 1167 г. четыре различных документа для того, чтобы включить их в летопись.84 Шахматов никогда так и не определил точнее, в каком отношении КрП стоит к его другому важнейшему открытию – «Начальному своду» 1090-х гг. Однако

то обстоятельство, что «точкой входа» он определил наиболее ранние летописи Новгорода, наводило на мысль, что КрП могла оказаться занесённой и в «На-чальный свод 1093 г.» Эту подсказку подхватил М.П. Присёлков, утверждав-ший, что в начале XV в. редактор новгородского владычного свода обнаружил «киевский свод XIII в.», включавший «Начальный свод» 1093 г. Где-то среди до-полнительных материалов, присоединённых к «Начальному своду», находилась и КрП.

Натолкнувшись на неё, редактор новгородского владычного свода решил поставить её на надлежащее место, иными словами – в статью 1016 г.85

А.А. Зимин также полагал, что КрП читалась в «Начальном своде», но набро-сал для неё несколько отличный маршрут. Он предположил, что в XV в. редак-тор НПЛмл натолкнулся на рукопись (гипотетического) новгородского «свода Всеволода Мстиславича» 1130-х гг. Здесь он разыскал текст КрП и скопировал её в собственную летопись. В свою очередь, «свод Всеволода 1130-х гг.» ос-новывался на «Начальном своде» 1093 г. и, вероятнее всего, заимствовал КрП вместе с остальным материалом оттуда.86

Вероятно, идея происхождения КрП из «Начального свода» своей сравни-тельной популярностью обязана расхожему (и упрощённому) представлению о шахматовских идеях. Поскольку Шахматов реконструировал «Начальный свод» именно на основании НПЛмл, эта последняя стала со временем едва ли не си-нонимична «Начальному своду». Следовательно, привычно полагают, что всё, что находится в НПЛмл и, напротив, не находится в списках ПВЛ – из «Началь-ного свода». Между тем, идея наличия КрП в «Начальном своде» уязвима. Пре-жде всего потому, что не разъясняет, почему якобы основанная на «Начальном своде» ПВЛ не знает ни текста КрП, ни даже летописной статьи о её издании. Предположим, Сильвестр выбросил КрП. Но каковы бы могли быть его моти-вы? Ведь он дотошно собирал иные «грамоты» киевских князей и внёс в свой текст довольно значительные документы – договоры Руси с Византией.

Концепция «Начального свода» со времён Шахматова претерпела сущест-венную эволюцию. В новейших работах А.А. Гиппиус отстаивает мнение, что «Начальный свод» возможно отчётливо проследить в тексте НПЛмл только до 6523 г. (1015 г.). За этой чертой «Начальный свод» лишь угадывается в качестве содержательной подосновы ПВЛ, но точная атрибуция тех или иных текстов крайне затруднена, если вообще возможна. Именно «за чертой осёдлости», ус-

84 Гринёв Н.Н. Краткая редакция Русской правды как источник по истории Новгорода XI в.

Новгородский исторический сборник. Т. 3 (13). Л., 1989, 20–42.

85 Присёлков М.П. Задачи и пути дальнейшего изучения Русской Правды, 238–250.

86 Зимин А.А. Правда Русская, 44–47.

50 Краткая редакция Правды Русской: происхождение текста

тановленной для «Начального свода» в новейших работах, должна была бы на-ходиться КрП. А это означает, что даже в рамках традиционных постшахматов-ских представлений утрачены последние текстологические основания вообще помещать её в «Начальный свод».

Не так давно Т.Л. Вилкул предприняла радикальный пересмотр концепции «Начального свода» как та представлена у Шахматова и основных его последо-вателей. Исследователь отстаивает весьма простой и экономный сценарий про-исхождения текста НПЛмл за X–XI вв. как непосредственного компилирования из текста ПВЛ и текста Синод.87 В этом сценарии возникновения НПЛмл, реши-тельно устраняющем нагромождение гипотетических «сводов» (где до сих пор «обитала» КрП), места для неё не находится.

Постепенно возникающее новое представление о том, чем является ПВЛ, делает гипотезу о КрП в «Начальном своде » ещё менее правдоподобной. Как в последних исследованиях отмечает А.А. Гиппиус, есть основания принять предположение Алана Тимберлейка,88 что «Начальный свод» (после своего завершения в 1091 г.) пополнялся погодными записями вплоть до момента со-здания на его основе ПВЛ.89 Это (возможно по неосторожности пророненное) признание, вообще говоря , может иметь далеко идущие последствия для ре-конструкции «Начального свода ». Следом за А . Тимберлейком А.А . Гиппиус отмечает, что «анналистическое продолжение» «Начального свода » (за 1092– 1112?–1115? гг.) вошло в ПВЛ без изменений. Это ответственный вывод, ис-ходящий из общих представлений о том, как последующий летописец работал

с унаследованным материалом своего предшественника. Оказывается (passe Шахматов), летописец «копировал», а не «редактировал». Но в чём тогда осно-вания полагать, будто другие части этого гипотетического свода подверглись иной (более глубокой) степени переработки? Смыкание «Начального свода»

с ПВЛ путём непрерывной цепи погодных записей разрушает фундаменталь-ную для Шахматова (и позволяющую постулировать «глубокую переработку» текста) идею дискретных, значительно отстоящих хронологически, решитель-ных актов литературной деятельности – «сводов». Мы, вероятно, вскоре вер-нёмся к более «нормализованному» образу киевского летописания XI – начала XII в. как, в основе своей, постоянному и непрерывному процессу накопления погодных записей. Но потенциально новые идеи о «Начальном своде» и ПВЛ (при додумывании их до конца) приводят к выводу о том, что «Начальный свод с анналистическим продолжением» и есть, собственно Повесть времен-ных лет, составленная после 1115 г.

87 Татьяна Вилкул, “Новгородская первая летопись и «Начальный свод,” Paleoslavica, XI (2003), 5–35. О КрП см.: 17, прим. 57 и 18, прим. 59. О сомнениях относительно «Начального свода» в том виде, как его предполагал Шахматов, см. также в: Толочко П.П. Русские летописи и летописцы XI–XIII вв. СПб., 2003, 47–53.

88 Alan Timberlake, “Redactions of the Primary Chronicle,” Русский язык в научном освещении. 2001, №1, 208–212.

89 Гиппиус А.А. К проблеме редакций Повести временных лет. I. Славяноведение. 2007, №5, 23–25.

Краткая правда и новгородское летописание 51

В заключение этой части наблюдений уместно будет поразмышлять ещё над одной загадкой, впрямую относящейся к нашей теме: почему именно в НПЛмл Шахматов увидел следы древней летописи? Сегодня мысль о «Начальном сво-де» кажется совершенно естественной, как естественно обращаться за ним к НПЛмл. Но во времена Шахматова это была радикальная идея: предположить, что летопись более древняя, чем ПВЛ, может быть открыта в позднем новгород-ском своде. Каким же образом среди всех новгородских летописей XV в. Шах-матов идентифицировал именно НПЛ как содержащую «Начальный свод»? Нам часто кажется, что он представил свои резоны в «Разысканиях» в виде детально-го доказательства (и ими руководствовался изначально). Обоснование, впрочем, стало результатом огромной текстологической работы в течение многих лет. Но что-то же должно было подсказать, что такая работа не будет напрасной. Что именно в НПЛ сразу бросалось в глаза, как маркер старины?

Известно, что подсказало Шахматову идею «летописи древнее ПВЛ». Как справедливо напомнил Алан Тимберлейк,90 под 1093 г. в «Истории Российской» Татищева Шахматов нашёл поучение, заканчивающееся словом «аминь». Для Шахматова это было свидетельством текстуального шва, окончания какой-то ле-тописи, предшествующей ПВЛ – «Начального свода». Дальнейшая работа была обоснованием этой догадки.91

Но почему Шахматов принялся искать этот свод не там, где нашёл подсказку, а в совершенно другой летописи, в НПЛмл? Что сразу указывало на неё как на возможного подозреваемого? Ответ здесь очевиден – в НПЛмл была Краткая правда, древнейший известный памятник права. Ничего подобного не предла-гала ни одна другая летопись XV в. Только в НПЛмл был шанс найти пред-шествующую ПВЛ летопись. Нет ли печальной иронии в том, что величайшее открытие Шахматова было спровоцировано двумя сомнительными свидетель­ ствами – Татищевым и КрП?

90 Alan Timberlake, ”Redactions of the Primary Chronicle,” 197–198; см. также: Толочко П.П. Русские летописи и летописцы X–XIII вв., 51–52; Толочко А. Перечитывая приписку Сильвестра 1116 г.

Ruthenica, 7 (2008), 164, прим. 54.

91 Надо сказать, происхождение этого места у Татищева неясно. Ни одна из доступных ему летописей не должна была содержать подобного чтения. Напротив, в Ипатьевской летописи идентичным образом завершается статья 1111 г. о походе на половцев. Странно то, что выписывая из Ермолаевского списка это известие, Татищев по каким-то причинам опускает «аминь» (см.:

Татищев В.Н. Собрание сочинений. Т. 4. История Российская. Часть вторая. М., 1995, 178).

Можно предположить, что перемещение такого очевидного маркера окончания летописи из 1111 г. в статью 1093 г. связано с доказательствами авторства Нестора. Нестор, по вычислениям Татищева, должен был писать летопись не позже 1090-х гг. Следующим летописцем был уже только Сильвестр, писавший в 1116 г. «Аминь» в статье 1093 г. как раз и разграничивает тексты двух летописцев:

О конце же летописи Несторовой сказать точно неможно для того, что Сильвестр и другие, продолжаюсчие по Несторе, хотя в надписании имя Несторово полагали, но своего начала от Несторового окончания не отличали, или после списыватели, от неразсудности в том погреша, смешали. Однако ж мнится, что оное в 1093-м году, где он, пиша о казнех

божеских за грехи, кончит речь таким порядком, как обыкновенно книги руские кончают-ся: аминь, что и последователь его Сильвестр во окончании своея летописи равномерно положил.

(Татищев В.Н. Собрание сочинений. Т. 1. История Российская. Часть первая. М., 1994, 120).

52 Краткая редакция Правды Русской: происхождение текста

Гипотеза о «Начальном своде» в любой из своих модификаций не объясняет иной странности. КрП могла быть или не быть в составе киевского летописания

в XI–XII вв. Но она не могла не быть в новгородском летописании. А между тем, древнейший его свидетель – Синодальный список (или старший извод Новго-родской первой летописи) хранит о Ярославовой грамоте полное молчание.

Последнюю по времени попытку совладать с этой проблемой предпринял А.А. Гиппиус при изучении начального новгородского летописания.92 Иссле-дователь различает в нём два этапа, совместно ответственные за формирова-ние корпуса известий за XI в. В 1110-х гг. создаётся княжеский свод Всеволода Мстиславича. Этот гипотетический свод основывался на «Начальном своде» «с продолжением по 1115 г.»; в качестве дополнительного источника был исполь-зован «новгородский свод XI в.» Около 1132 г. княжеская летопись перешла под патронат епископа и подверглась существенному пересмотру в конце 1160 г. Синодальный список отражает состояние новгородского свода до его редакти-рования в 1160-х гг., тогда, как текст в НПЛмл отражает состояние свода после пересмотра 1160-х гг. Различение между двумя этапами призвано объяснить от-сутствие КрП в Синод. и наличие в НПЛмл. Как именно?

По мысли Гиппиуса, в источнике «свода Всеволода 1110-х гг.» содержалось только упоминание Ярославовой «грамоты» и «устава», но не текст грамоты. Ре-дактор «свода Всеволода» по идеологическим соображениям и вовсе убрал весь эпизод как предположительно неприличествующий княжескому своду. Так воз-ник вариант Синод. Редактор же «владычного свода 1160-х гг.», движимый пред-положительно противоположными идеологическими соображениями, возобно-вил вычеркнутые упоминания о Ярославовой грамоте. Он пошёл ещё дальше, подтвердив «грамоту и устав» текстом КрП. Гиппиус предположил, далее, что именно этот последний из вереницы редакторов ответственен за ошибочную хронологию, почему КрП и оказалась вставленной под 1016, а не 1019 г.

Итак, последовательность такова: сообщение о грамоте есть в «своде 1110», удаляется в «своде 1130» и вновь восстанавливается на том же самом месте в «своде 1160». В сценарии Гиппиуса (вопреки некоторой переусложнённости) нет ничего невозможного. Его изъян – тот же, что и сценария Шахматова. Мы не узнаем, где редактор «1160» раздобыл текст КрП и откуда знал, что его место

в статье 1016 г.?

Наибольшие сомнения вызывают, впрочем, побудительные мотивы для этих редакторских вмешательств: идеологические соображения, которые современ-ный исследователь приписывает древним летописцам. Ничто не указывает, что «грамота», изданная князем, была бы неуместна в летописи иного князя, его потомка. Тем более грамота, в которой – как в КрП – нет ничего, что могло бы повредить авторитету князя. Как неочевидно, почему владычная летопись ни-как не могла обойтись без такой грамоты, где епископ и вообще церковь даже не упоминаются. Подобные решения, разумеется, освящены авторитетом Шах-

92 Гиппиус А.А. К истории сложения текста Новгородской первой летописи. Новгородский исторический сборник. Т. 6 (16). СПб., 1997, 3–72.

Краткая правда и новгородское летописание 53

матова, слишком часто прибегавшего к идеологическим аргументам для обос-нования той или иной правки или даже создания новой летописной редакции. Эти идеи, изолирующие «княжеское летописание» и «владычное (церковное) летописание», глубоко укоренены в предрассудках российской историографии (усугублённых советским опытом) об ожесточённом соперничестве, полити-ческом и идеологическом, между светской и церковной властями на Руси, а в Новгороде в особенности. Остаётся неизвестным, действительно ли летопис-цы руководствовались столь непосредственными идеологическими поводами для высказывания. Но даже если допускать их ангажированность, нет никакой уверенности, что современный исследователь безошибочно верно прочитывает скрытые идеологические мотивы хрониста XI или XII вв.

Если «идеология» выглядит сомнительным толчком к изыманию и повторно-му возвращению КрП в летопись (а иного – текстологического – мотива найти не удаётся), условия «задачи с тремя неизвестными» исчезают. Если известия о Ярославовых грамотах не изымались в «своде 1130» и не восстанавливались в «своде 1160», быть может, их никогда и не было?

Мораль предыдущего обзора состоит в демонстрации трудностей, испыты-ваемых исследователями при попытках найти для КрП определённое место в генеалогических схемах раннего летописания. Тревожит не столько количест-во соперничающих и взаимоисключающих гипотез, сколько то единственное, в чём они согласны. В каждой из рассмотренных интерпретаций, начиная с того момента, как она попадает в летописание и до того, как выныривает в НПЛмл, КрП передаётся исключительно гипотетическими «сводами». На всех развилках стеммы, где КрП могла бы войти в летопись, от которой сохранился реальный список, она чудесным образом выбирала гипотетический – по разным причинам и в разные эпохи на протяжении 400 лет редакторы изымали её. Какова вероят-ность такого сценария?

<< | >>
Источник: Алексей Толочко. КРАТКАЯ РЕДАКЦИЯ ПРАВДЫ РУСКОЙ: ПРОИСХОЖДЕНИЕ ТЕКСТА. КИЇВ 2009. 2009

Еще по теме Краткая правда и новгородское летописание:

  1. Право и религия в Московской Руси
  2. Введение
  3. Источники
  4. ИСТОРИОГРАФИЯ РУССКОЙ ПРАВДЫ
  5. СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ КРАТКОЙ ПРАВДЫ
  6. ВРЕМЯ, МЕСТО И ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ПРОСТРАННОЙ ПРАВДЫ
  7. Введение
  8. П. В. Лукин Вече: социальный состав
  9. О летописной терминологии
  10. Клятва верности
  11. Боярские «карьеры» и «генеалогии».
  12. Псков.
  13. СОДЕРЖАНИЕ
  14. Как рассказать Правду?
  15. Трудности перевода
  16. Краткая правда и новгородское летописание
  17. «Зри!»
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -