Затраты на разрядный шатер Новгородского полка и канцелярию Новгородского стола

Естественно, что забота о материальном обеспечении разрядного шатра Новгородского полка также лежала на одноименном столе. В июне-июле для “канцелярии” Новгородского полка Разряд отпустил “из розрядного воску полпуда свеч восковых да на печати воску два фунта”; свечи делал торговый человек Свечного ряда С.

Что касается забот о материальном обеспечении собственной “канце­лярии”, то Новгородский стол занимался только “офисной мебелью”, то есть сундуками и ящиками, и переплетом документов стола. В отличие от записей о сундуках и ящиках Московского стола, в записях о канцеляр­ском оборудовании Новгородского стола не говорится о предназначении сундуков для дел определенного рода. Во всех записях значится только, что сундуки нужны для дел Новгородского разряда или Новгородского стола. По письмам Новгородского стола сундуки приобретались также у торговых людей Коробейного ряда. Так, 29 марта у торгового человека Коробейно­го ряда Г. Прохорова был куплен в Разряд на дела Новгородского разряда сундук с замком “окован железом” по цене 1 р.

Частные предприниматели, торговые люди Коробейного ряда привле­кались в Разряде к починке не только сундуков, но другой канцелярской ме­бели: 28 августа у торгового человека Коробейного ряда Н. Иванова были куплены в Разряд “два замка вислые, да он же в Новгородцкомъ столе по­чинил стол - по обеимъ концаж збилъ железож, да у сундуков зделалъ пе­редние пробои двои”, получив и за товар, и за работу 10 а.562 Записи свиде­тельствуют также, что у Новгородского стола был свой “собственный” коробейный мастер, с которым преимущественно предпочитали иметь де­ла - Г. Прохоров.

Естественно, что за переплетом своих документов Новгородский стол следил сам. По его письмам Денежный стол выплачивал деньги переплет­чикам. Если документы Московского стола доверено было переплетать только двум мастерам - дьяконам И. Иванову и А. Матвееву, то, кроме них, документы Новгородского стола переплетали и другие мастера. Один из них также был священнослужителем - “Успенского Большого собору при­дельным священник” Иван Стахеев563 (таким образом, место его службы, как и у И. Иванова, было в Кремле), другой - профессионал-переплетчик И. Левонтьев564.

Документы в Новгородском столе отдавали в переплет большей час­тью по мере их составления: 9 сентября оплачены переплеты двух разбор­ных книг и двух наличных списков, костромского и галицкого, разбора 184 г.565; 24 сентября - смотренного и разборного списков полка Ю.А.

Висячий замок.

(Бакланова Н.А. Обстановка московских приказов в XVII в.

// Труды Государственного исторического музея. М., 1926. Вып.3.).

В Новгородском столе также реставрировали старые документы - “по­чинку” “подлинных” списков Новгородского полка городов “тверич, ново- торжцов, старичан, лучан, торопчан, ржевич, зубчан” осуществил дьякон

А. Матвеев571. Практически всегда материал для переплета - ”приклад” - приобретали сами переплетчики, и цена его входила в стоимость оплачен­ных Разрядом работ. Но в некоторых случаях материалы приходилось по­купать сотрудникам Разряда. Например, в июле по письму Новгородского стола у торгового человека А. Васильева были куплены “к двуж записныж книгаж отписок нынешняго 185-го году сентябрские и мартовские полови­ны на переплет кожи красном да двои доски да две свяски клею”572. Таким образом, в Новгородском столе отписки записывались в книги по кварта­лам и отдельно переплетались по мере завершения квартала. Такой практи­ки в Московском столе не было, отписки в нем переписывались в единую годовую книгу. Возможно, в каждом столе существовал свой стиль работы, принесенный руководителем стола.

Оплата “посылок” по делам Новгородского стола

Естественно, что Новгородский стол следил за оплатой тех поручений, ко­торые исполнялись по его распоряжениям. Так, подьячему П. Шапкину (Рейтарский приказ), командированному на службу в Псков, в полковую канцелярию В.Д. Долгорукова, помимо прогонов, по распоряжению Новго­родского стола был выплачен “для службы” его годовой оклад, 8 р.573

Кроме того, в специальном ведении Новгородского стола находились служилые люди, которые служили по городам Новгородского разряда.

В ведении Новгородского стола находились и выезжие иноземцы, при­бывающие в Россию через города Новгородского разряда. По распоряже­ниям из этого стола им выплачивались деньги “на корж”, к примеру, выез- жему шляхтичу Ивану Решевскому 6 а. 2 д.575, выезжему же шляхтичу Яну Костюковнею, “котором прислан изо Пскова”, 16 а. 4 д.576

Выплата прогонных денег

По письмам из Приказного стола также оплачивались транспортные расхо­ды служащих, ездивших из Москвы по поручениям стола. Поскольку в При­казном столе была сосредоточена судебная и пенитенциарная деятельность Разряда, большая часть командировок из него была связана с сопровожде­нием заключенных по делам Разряда или с розыском сбежавших колодни­ков, с доставкой служилых людей для суда в Разряд. К исполнению этих за­дач привлекали прежде всего разрядных детей боярских, поскольку функции судебных приставов и были их прямой обязанностью. Так, сразу трое разрядных детей боярских, Степан и Иван Поддубские и Дмитрий Вол­ков, были отправлены 1 ноября “по розныш дорогаш в погонь за колодни- комъ за недрыгаиловскимъ черкашенинош за Миткою Торкмышош”577. 8 декабря Д. Волков снова был отправлен из Разряда, теперь уже сопро­вождать колодников в Ярославль578. Разрядному сыну боярскому Игнатию Поддубскому, занимавшему среди своих коллег одно из первых мест, было поручено доставить в конце июля в Разряд из Можайска стольника И.И. Боборыкина. Полученные на дорогу прогонные деньги было “велено ему взять на Иване Боборыкине втрое и привесть к Москве в Розряд. ... И те прогонные денги на Иване Боборыкине втрое взяты и в приход запи­саны” 18 августа579.

Сопровождать колодников поручали не только служащим Разряда, осо­бенно, если колодников доставляли в Разряд издалека. В октябре два пу- тивльских стрельца получили вознаграждение - по гривне человеку - за до­ставку в Москву колодников из Путивля (следует отметить, что прогонные деньги в Разряде им выплачены не были)581.

По письмам Приказного стола служилые люди отправлялись из Разря­да в города и с грамотами. К сожалению, во многих записях книги содержа­ние этих грамот не раскрыто. Иногда не указано даже, в какой город послан курьер, как например, в записи от 13 декабря о посылке с грамотой разряд­ного сына боярского И. Щелкунова. Эта запись содержит и еще одну загад­ку. На транспортные расходы И. Щелкунову были выданы, как водится, прогонные деньги, причем довольно крупная сумма, 1 р. 18 а. 4 д. (возмож­но, командировка была в отдаленный город). Но далее следовало предписа­ние: “А как он, Илья, ис тои посылки приедет и у него то число денег веле­но взять в государеву казну по прежнему”. И. Щелкунов деньги вернул, хотя далеко не сразу: “И те денги у того сына боярского взяты и в приход запи-

саны августа в 20-м числе в приходном книге нынешняго 185-го году в нео­кладных доходех”582. По приведенному примеру и по другим записям видно, что с грамотами в города из Приказного стола часто отправляли детей бо­ярских - Г. Попова (в Галич)583, Ив. Поддубского (в Ярославль)584. Кроме того, подобные поручения, как и в других столах, исполняли молодые раз­рядные подьячие: С. Худяков отвозил грамоту в Великий Новгород (про­гонных денег 27 а.)585, Т. Никонов - в Вязьму (прогонов 16 а.).

Как и Московский стол, Приказный для одновременной рассылки боль­шого количества грамот привлекал решеточных приказчиков Земского приказа и московских стрельцов.

Затраты на канцелярию Приказного стола

Приказный стол, как и Московский и Новгородский столы, не занимался регулярной закупкой канцелярских принадлежностей для своих нужд, а только приобретал и чинил мебель и переплетал документы стола. Боль­шое внимание в Приказном столе уделяли тюфякам: в ноябре торговый че­ловек Ветошного ряда С. Ермолов починил в столе старый тюфяк за 6 а. 4 д.588, а в апреле приобрели новый за 15 а., причем не у москвича, а у “рже- витина мастерового человека Ермолки Иванова”589. Из главной “офисной мебели”, сундуков и других емкостей, в Приказный стол была куплена за 6 а. 4 д. “на дела, которые присланы в Розряд ис приказу Сыскных дел, ко- робья з замкомъ” у постоянного поставщика Московского стола, Коробей­ного ряда торгового человека И. Чермного590. Следовательно, как и в Мос­ковском столе, в Приказном сундуки, ящики и коробьи служили своеобразными делопроизводственными отделами стола. Старую мебель, как и в других столах приказа, чинили, подновляли: торговый человек Ко­робейного ряда Д. Иванов “починивал в Приказнож столе сундук, обивал железож, да стол”, получив за работу 6 а. 4 д.591. Как упоминалось выше, на еду на день выплачивалось: заключенным по 3 д., простым стрельцам по 4 д., десятникам по 5 д. человеку. Следовательно, дневной заработок в 6 а. 4 д. можно считать не богатым, но вполне удовлетворительным.

Запись об отдаче документов в переплет из Приказного стола имеется только одна за год - это список кормовщиков 185 г. (переплетен 2 июля). Трудно сказать, почему не отмечен переплет других документов, хотя При­казный стол имел обширное делопроизводство. Работу выполнил один из постоянных мастеров-переплетчиков разрядных документов, дьякон собо­ра Александра Невского И. Иванов592.

Затраты на содержание заключенных

Как уже отмечалось, в Приказном столе была сосредоточена пенитенциар­ная деятельность Разряда. В частности, в обязанности Приказного стола входило следить за выдачей денег на продовольствие заключенным в тюрь­му по делам Разряда. В тюрьме по ведомству Разряда сидели как плененные на южных границах турки и татары, так и русские, арестованные по разряд­ным делам. Содержание разных категорий колодников было различным. Наибольший респект оказывался грозному противнику: пленным “турче- нямъ Израилку Алтынову, Асанку да Магометку Магометовым” на корм выплачивалось по гривне (3 а. 2 д.) человеку593. Крымским татарам, даже тем, которые были “взяты для крещенья”, но, правда, посланным “по преж­нему на тюремным двор”, полагалось всего по 2 д. человеку на день; сидеть им предстояло еще почти две недели, с 28 февраля по 12 марта594. Немного больше получали свои, русские сидельцы - по 3 д. на день человеку. День­ги на питание русским заключенным выплачивались на неделю: например, 4 июля было выдано “тюремным сиделцом, которые сидят по розрядным делам, шести человеком на корм с сего числа впред на неделю по три ден­ги на день человеку”595.

Интересно отметить, что заключенные-иноземцы почти всегда указыва­лись в записях поименно, из русских же сидельцев именовался только главный (или первый) из них, а к его имени присовокупляли общее число “товари­щей” - “Федка Кузмин с товарыщи шесть человек”596, “Артюшка Григорьев с товарыщи шесть человек”597, “Андрюшка Данилов с товарыщи четыре че­ловека”598. Кроме того, в отличие от татар, русским сидельцам деньги “на корм” часто выплачивались задним числом - 17 июля за неделю с 11 по 18 ию­ля599, 23 июля за неделю с 11 июля600, 2 августа за неделю с 24 июля601, 12 ав­густа “с того числа, по которое им наперед сего дано впред на неделю”, то есть с 31 августа602, 18 августа за неделю с 5 августа603, 25 августа опять же “с того числа, с которого дано им наперед сего впред на неделю”604.

В числе прочего в обязанности Приказного стола входило захоронение пленных татар, доставленных для допросов в Разряд и умерших в тюрьме. Сумма, тратившаяся на погребение татарина всегда была одинаковой - 6 а. 4 д. В записи обязательно указывалось имя умершего, например, “крымском взятом татарин Есенеика Кокоев”605. За 185 г. в тюрьме сконча­лось тринадцать пленных татар606. Судя по записям, пленные татары содер­жались не при Разряде, а в отдельной, возможно, общей для всех приказов, тюрьме: в записи о захоронении одного из татар сказано, что он был “ото­слан на тюремном двор из Разряду”607. Выше упоминались крымские тата­ры, отосланные на тюремный двор “по-прежнему”. При этом тюремном дворе существовала своя канцелярия - приказная изба, в которой был как минимум один подьячий, занимавшийся погребением заключенных, - “тю­ремного двора приказные избы подьячим Устин Сорокин”608. Именно ему по письму Приказного стола выдавались деньги из разрядной казны на по­гребение татар.

Любопытно различие формулировок в записях о захоронении русских и татар. Как отмечалось выше, торопецкому стрельцу были выданы деньги из Разряда “на погребение и на помин товарыща ево”609. О захоронении та­тар сообщалось в следующих выражениях: дано 6 а. 4 д. на такого-то, “чеш ево в землю закопать”610, “чемъ ево загресть”611.