Шаги к пониманию

На первый взгляд, и практическая жизнь в области права никак не согласуется с ее специфической логикой.

Ведь и факты такой практической жизни – императивные решения судейской власти, юридические обязанности, возложение запретов, всякого рода формалистические сложности и все другое, обычно соотносимое с юридической материей, – явления сугубо деловые, практические.

А тут вдруг (на тебе!) – свобода человека, его самостоятельность, активность, к которым устремлена по своей особой логике эта же самая правовая материя!

И существуют, кроме выводов и предположений аналитического порядка (наверное, далеко не во всем бесспорных), безупречные, исторически достоверные фактические подтверждения указанной особенности юридической материи. Это юридические системы Древнего Рима и Англии.

Ведь это только в «золотые века» римской юриспруденции, во II–III вв., в сочинениях и сентенциях выдающихся римских правоведов принципы частного права стали связывать со свободой людей, другими высокими духовными ценностями, утверждать, в частности, что legum servi esse debemus, ut liberi esse possimus («нужно подчиняться законам, чтобы быть свободным») или что ius est ars boni et aequi («право – это искусство добра и справедливости»). А до этого, на протяжении почти тысячелетия, да и позже, во время формулирования такого рода сентен-

ций вся римская юриспруденция сплошь представляла собой бытовую и деловую прозу – споры по имуществу и сделкам, судебные прецеденты по различным категориям юридических дел, обычаи, законодательные сенатские установления и преторские эдикты по отдельным юридическим частностям и т.д. По сути дела, житейская и официальная практика, юридическая конкретика и казуистика, к тому же по большей части жестко формализованная, причем до такой степени, что формуляры, иски и содержащиеся в них юридические конструкции заслоняли реальную правовую жизнь и деловую практику (по одной из древнеримских сентенций, quod non est in actis, non est in mundo – «чего нет в документах, того нет на свете»).

246

Глава седьмая. О тайне права

именно она и ничего более – стала основанием для приведенных выше и иных суждений правоведов, связывающих право со свободой человека, добром и справедливостью!

И то же самое в не менее впечатляющем виде произошло чуть не тысячелетие спустя в Англии. Процесс, начавшийся в глубоком Средневековье, завершился формированием современной развитой юридической системы, отвечающей потребностям гражданского общества Великобритании. До настоящего времени действующая юридическая система этой страны представляет собой в основном сплошную юридическую прозу, юридические дела и судебные прецеденты, относящиеся к собственности, наследованию, контрактам, спорам о качестве вещей и услуг, юридической ответственности за деликты, к всевозможным юридическим конструкциям. Причем в Англии не только нет конституции в современном ее понимании, но и многих других законов, с которыми обычно связывают демократическое развитие (существующие в Великобритании законоположения подобного рода относятся в основном к проблемам публичного права, в немалой мере – средневекового прошлого, касаются пределов власти короля и не формулируют сколько-нибудь общих начал о правах личности, ценностях и принципах демократического права). Определяющие же юридические начала демократического права по большей части оказались в итоге принципами и идеями, заложенными в действующих юридических реалиях, сформировавшимися и утвердившимися в судебной практике, в системе судебных прецедентов (получившей название «общее право»). Притом принципами и идеями, дающими о себе знать с такой последовательностью и юридической определенностью, что, по убеждению многих английских правоведов, эти юридические начала работают ничуть не хуже, а в чем-то конкретней и надежней, чем общие формулировки законов. Потому-то, по убеждению ряда специалистов, и нет крайней нужды в их специальном законодательном формулировании, в разработке и принятии в этих целях специального документа высшей юридической значимости – конституции, без которой, по мнению многих людей, нет действительной демократии.

Но приведенные исторические данные – это не только надежные, на мой взгляд, безупречно точные свидетельства того, что в самой реальной правовой материи действительно заложены высокие общечеловеческие начала (что, помимо всего иного, предопределяет исключительную специфику правовых понятий, входящих в содержание материи права). Не менее важны эти данные и для понимания

247

Тайна и сила права

того существенного обстоятельства, что именно в праве свобода людей получает реальный и обеспеченный характер и плюс к тому еще сообразно своей неотделимости от «собственного» содержания права, его структуры обретает такие особенности, что она:

во-первых, существует в виде субъективных прав и, значит, всегда в строго определенных границах («мере»), что позволяет отсечь от свободы и активности человека их крайние, негативные проявления, в первую очередь такие как произвол, своеволие;

во-вторых, выражается в четкой юридической материи, в ее структурах, юридических конструкциях, которые позволяют не только делать свободу человека реальной, но и на практике перевести свободу (произвол) людей в деловую активность, в творческое созидательное дело.

Насколько эти особенности свободы в праве имеют принципиальное значение для жизни людей, во многом очевидно. И не исключено, что именно сейчас внимательный читатель увидит в указанных особенностях свободы в праве решающий пункт в понимании того, что определяет миссию права в судьбе, в будущем человечества1.

И это вполне, как мы видим, оправданно назвать логикой права потому, что именно указанная направленность юридической материи в точности совпадает с общественным прогрессом – с тем, что человеческий род движется – пусть и медленно, с зигзагами, порой с попятными процессами, но все же неуклонно движется – от традиционных к последовательно демократическим, либеральным цивилизациям, к утверждению начал свободы в жизни людей. И что, даже абстрактно рассуждая, не может быть в истории так, чтобы сам ход и направленность общественного развития не сформировали, не выдвинули и не

1 Данные исторического порядка (в том числе те, которые относятся, например, к восприятию в процессе колонизации в Индии, в ряде других стран передовых юридических форм стран-колонизаторов) свидетельствуют и об органической способности права «настраиваться» на передовые, прогрессивные формы жизни.

248

Глава седьмая. О тайне права

утвердили в социальной жизни особый институт, который с упомянутой логикой на всех языках мира и получил название права.