«Второй план» – значительные социальные ценности

Отмеченные в предшествующем изложении характеристики права при всей их немалой, порой возвышенной авторской оценке все же не более чем факт и возможность. Факт, что элементы правовой материи стягиваются к субъективным правам.

Конечно, нельзя упускать из поля зрения и того, что отмеченные

«факт» и «возможность» по своим потенциям таковы, что они могут быть использованы в негативных целях, сопряжены с явлениями социального регресса, поставлены на службу реакционным силам и целям. Ведь что ни говори, диктаторские полномочия авторитарного правителя могут быть сконструированы таким образом, что они имеют вполне законный характер и в этом отношении согласуются с центральным положением в правовой структуре субъективных прав. Точно так же (как свидетельствует опыт приватизации в России в 1992–1996 гг.) определенный круг правомочий при неразвитой юридической системе может стать звеном в процессе, приводящем к формированию посткоммунистической олигархической социальной системы.

Тем не менее особенности правовой материи, да и общеизвестные исторические данные свидетельствуют о том, что по самой своей природе право настроено на прогрессивное развитие – оптимистическую перспективу, отвечающую общим тенденциям развития человеческого сообщества. Что оно, право, и есть то, рожденное самой историей, социальное образование, которое, несмотря на все иные его характеристики (преобладающий массив обязывающе-запретительных норм, сугубо деловая, прозаическая практика), призвано по самому своему существу, своей особой логике служить людям, их достоинству и неотъемлемым правам, их свободе.

Тут есть и весьма впечатляющие свидетельства. Обстоятельный анализ наиболее совершенных юридических структур и конструкций показывает, что в них существует как бы «второй» план – они выражают передовые идеи, характеризующие значительные социальные ценности.

249

Тайна и сила права

меренного, заранее рассчитанного включения чего-то «такого эдакого» в ткань правовой материи, а являются результатом спонтанного, само собой идущего развития, отражающего глубинные социальные процессы, и вместе с тем раскрывают принципиальные особенности самой материи права.

Вот несколько иллюстраций на этот счет.

Ранее уже говорилось о том, что одной из отработанных юридических конструкций, сложившихся еще в Античности, в римском частном праве, демонстрирующей свою жизненность и эффективность до сих пор, является так называемая виндикация – истребование имущества «невладеющим собственником» (по терминологии, принятой в юриспруденции) у «владеющего несобственника» – юридическая конструкция, при помощи которой собственник может восстановить свое право даже по отношению к третьему лицу, например по отношению к лицу, купившему, допустим, украденную или утерянную вещь. Почему утвердился такого рода порядок? Только ли потому, что защищается право собственника? Но ведь и «третье лицо», покупатель – тоже собственник, вещь приобретена в соответствии с действующими юридическими нормами, на законном основании. Так почему же тем не менее в ряде случаев предпочтение отдается первому собственнику?

В специальной юридической литературе основания порядка виндикации уже в наше время стали предметом обстоятельных исследований. И когда в качестве исходного пункта в таких исследованиях было взято то обстоятельство, что виндикационный иск удовлетворяется в зависимости от того, выбыла ли вещь из обладания собственника по его воле или вне его воли, стали постепенно выясняться глубокие разумные, духовные, поистине утонченные философские основания рассматриваемого порядка: начала доверия между людьми, риск и ответственность, связанные с таким доверием. Но вот что удивительно.

250

Глава седьмая. О тайне права

турах) является носителем рациональных, интеллектуальных начал, утвердившихся непосредственно в практической жизни.

Такой же вывод следует из углубленного анализа других выработанных на практике юридических конструкций, например ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности, – конструкции, также ранее уже упомянутой. Ведь те серьезные рациональные основания существующей в этом случае «ответственности без вины» (да к тому же не непосредственного причинителя вреда, а «владельца источника»), о которых говорилось в предшествующем изложении, раскрываются наукой только в настоящее время. Сам же порядок такого варианта имущественной ответственности также сложился на практике, причем не сразу, а в ходе решения юридических дел, осмысления практики, но, во всяком случае, без какого-либо предварительного проникновения в сложные философские проблемы, которые раскрываются только сейчас.

Еще один пример, в чем-то, пожалуй, рискну сказать, поистине фантастический, когда, казалось бы, сугубо техническая конструкция, известная в юриспруденции с давних времен, касается гуманитарных ценностей, получающих признание только в самые последние годы.

Речь идет о конструкции владельческой защиты, утвердившейся с античных времен в практике юриспруденции.

Только в XX в. стала обнаруживаться глубокая гуманитарная суть рассматриваемой юридической конструкции (которая по-настоящему, как это ни парадоксально, может быть понята, пожалуй, только сейчас, в наши дни). Вот что сказал наш отечественный правовед И.А. Покровский по этому вопросу: «...для частных лиц фактическое господство владельца должно быть неприкосновенным; этого (внимание! – С.А.) требует растущее уважение к человеческой личности, этого требует истинно культурный строй отношений между людьми».

251

Тайна и сила права

И далее: «Поэтому, если для Иеринга защита владельцев неправомерных является лишь неизбежным злом... то нам она кажется, напротив, кульминационным пунктом основной идеи. Именно по отношению к этим владельцам принцип уважения к человеческой личности подвергается наибольшему искушению, и потому охрана даже этих владельцев является его наивысшим торжеством». А вот завершающий вывод: «Как бы то ни было, но во всяком случае ясно одно: в институте защиты владения дело идет не о собственности и вообще не о таком или ином и м у щ е с т в е н н о м п р а в е, а о начале гораздо более высоком и идеальном – о насаждении уважения к человеческой личности как таковой»1.

Самое же поразительное, что конструкция «владельческая защита» – это, как принято считать, всего лишь заскорузлая юридико-техническая деталь, некий формалистический изыск, элемент схоластики (надо же! предоставлять какому-то фактическому владельцу защиту даже против «законного собственника»!), да плюс к тому конструкция, сложившаяся в исторических условиях прежних эпох, когда высокие гуманитарные идеалы, «обнаруженные» только в XX в., даже в передовых философских разработках прошлого в лучшем случае только намечались.

Подобные «прорывы в будущее» касаются и юридических разработок современности2.

Не менее примечательно то, что даже весьма абстрактные, казалось бы, юридические конструкции содержат значительное интеллектуальное богатство, а отсюда – существенные резервы (нередко не имеющие альтернативы, уникальные), позволяющие решать сложные де-

1 Покровский И.А. Указ. соч. С. 228.

2 К приведенным примерам могу добавить свои личные впечатления. При отработке в 1989–1990 гг. юридической конструкции аренды с «вариациями», которая, как оказалось, стала, пусть и на короткое время, весьма эффективным способом приватизации, сама перспектива такого эффекта, могу заверить, в полной мере даже не просматривалась. На соответствующих проработках, проходивших с участием арендаторов, обсуждались в основном оптимальные сроки аренды, порядок использования амортизационных отчислений, ответственность за утрату и повреждение арендованного государственного имущества, его смены, другие преимущественно хозяйственные проблемы. Порядок же приобретения арендаторами «своей собственности» на производимую продукцию рассматривался всего лишь как «деталь» среди иных стимулирующих мер. Но именно эта «деталь» не только резко стимулировала производственную активность, но и оказалась тем ключиком, благодаря которому начался стремительный процесс преобразования собственности – формирование на базе тотально государственной собственности принципиально «другой» собственности, причем в ее оптимальном варианте, собственности частной, складывающейся и функционирующей непосредственно в производстве.

252

Глава седьмая. О тайне права

мократические и гуманитарные проблемы современности. Так, оказывается, что конструкция «общий принцип с исключением» – и это уже во многом реализовалось в документах о правах человека – представляет собой по сути единственную правовую форму, обеспечивающую перевод на язык права основных гуманитарных ценностей и идеалов.

Можно уверенно предположить, что развитие юридической науки и повышение юридической культуры в практической деятельности, ее конструктивное совершенствование позволит увидеть существенный интеллектуальный капитал, заложенный во многих других юридических формах, которые раскрывают свою ценность при решении современных задач. В частности, обеспечение независимости и суверенности отдельных лиц (при помощи конструкции «абсолютные права» в различных ее модификациях) или надежное достижение необходимого социального результата минуя бюрократические процедуры (при помощи конструкции автоматического наступления предусмотренных в законе последствий) и т.д.